Катерина Ромм – По краю земли (страница 31)

Он не убрал с тарелки мясо, но аккуратно отодвинул его в сторону и есть не стал. Вместо этого Айлек налегал на овощи, орехи и маринованные грибы – Меркурус терпеть не мог эту склизкую гадость. Венда один за другим уминала ломти хлеба с маслом, сыром, жёлтыми оливками и солониной. Фелтон ел всё подряд, но совсем немного. Вид у него был такой, словно он сейчас свалится под стол.

Когда все насытились и отложили вилки, а Фелтон уронил голову на руки, Венда с воинственным видом повернулась к травнику.

– Айлек, ну чего мясу пропадать? Жалко же! – заявила она. – Давай ты попробуешь, вдруг понравится? Всего один кусочек, ради меня! Ну пожалуйста!

Венда наклонилась и чмокнула его в щёку. Меркурус с ухмылкой наблюдал за ними. В дверь время от времени заглядывала хозяйка, ожидая, когда же они наконец отправятся спать, Фелтон начал медленно сползать со скамейки, да и Меркурус тоже предпочёл бы поскорее подняться в комнату, но для девчонки всё это не имело значения. Ей было необходимо, чтобы Айлек съел несчастный кусок солонины. Вот ей так хотелось! И пусть весь мир подождёт.

К разочарованию Меркуруса, Айлек сдался довольно быстро – наверное, у него не осталось сил на сопротивление. Он разрезал мясо на несколько частей и с гримасой отвращения проткнул вилкой самую крошечную из них.

– Не смотри на него, – посоветовала затаившая дыхание Венда. – Просто клади в рот, и всё!

Травник послушался и, кажется, проглотил мясо не жуя. Замер, прислушиваясь к ощущениям, и тут же взялся за остальные обрезки. Так, один за другим, он всё‐таки съел все кусочки солонины, и вид у него был растерянный, но довольный. Венду это привело в восторг, и она не преминула положить в его тарелку оставшиеся два кусочка с общего блюда. Тут даже Фелтон проснулся и с недоумением уставился на Айлека.

– А как же… травники и всё такое? – спросил мальчик.

– Наверное, пора признать, что я неправильный травник. Ушёл из общины, нарушил все обычаи… – Айлек опустил вилку и покачал головой. – Знаете, на самом деле я даже не удивлён. Мы отказываем себе во многих человеческих радостях. Может, запрет на мясо – это всего лишь ещё одно древнее правило, чтобы заставить нас страдать?

– Но ты же говорил, что это отвратительно…

– Всё новое либо привлекает нас, либо отталкивает. Не узнаешь, пока не попробуешь.

Фелтон задумался на мгновение и согласно кивнул.

Покончив с ужином, они поднялись на второй этаж, в крошечную каморку, где хозяйка бросила им соломенные матрасы и одеяла прямо на пол. Они взяли самую дешёвую комнату, и женщина не собиралась с ними церемониться. Впрочем, Меркуруса всё устраивало: он с детства был беден на грани нищеты и давно усвоил, что, если тебе перепала пара монет, разумнее потратить их на еду, чем на удобства. В этой комнате не дуло, за стеной была печка, в коридоре их поджидало ведро с тёплой водой… Чего ещё желать? Однако от него не укрылось, как сморщила нос миледи Ирма.

Казалось, стоит лечь, и Меркурус провалится в самый глубокий сон в своей жизни – так он вымотался. Однако вместо сна в голову полезли мысли об отце, о жандармах и о Камиле. Ребята давно уже уснули, а Меркурус всё ворочался на тонком матрасе и не мог устроиться.

Наконец он задремал – но тут же снова встрепенулся, разбуженный шумом за дверью. Меркурус распахнул глаза и обеспокоенно прислушался. При свете луны можно было различить силуэт Венды – она повернулась на бок и натянула на голову одеяло – и растрёпанную макушку Фелтона. Мальчик не спал. Они с Меркурусом переглянулись: Айлека в комнате не было.

Начиная догадываться, что за душераздирающие звуки раздаются с лестничной площадки, заспанный Меркурус выполз из комнаты; Фелтон выскользнул за ним. Несчастный травник, бледнее свежего снега, склонился над ведром в углу. Каждые несколько секунд он дёргался, словно кто‐то толкал его в грудь, и, вцепившись в края ведра длинными пальцами, извергал из себя неаппетитный поток сероватой массы.

– Фу-у! – скривился Фелтон и спрятался за спину Меркуруса.

– Да, шикарно поужинали, – констатировал тот.

Айлек попытался ответить, но не успел.

– Может, ему чего‐то дать? Водички? – предложил мальчишка.

– Принеси воды, да. А у тебя, Айлек, нет ничего от отравления?

Меркурус присел рядом и положил руку на плечо травника; того трясло. Удивительно, как он ещё не перебудил хозяйку и других постояльцев. У лестницы дрожал огонёк свечи, но остальные помещения таверны были погружены во тьму, и никто к ним не вышел.

– Нет, – еле слышно выдавил Айлек. – Марк… а что со мной?

– Тебя что, никогда не тошнило?

Айлек помотал головой, и его тут же снова вырвало.

– Наверное, ты не можешь переваривать мясо. – Меркурус потёр глаза и зевнул. – Передай это своей подружке утром, когда она проснётся.

– Она ж не знала… – прошептал Айлек.

Меркурус пожал плечами. Безумно хотелось спать, но ему было жаль оставлять травника одного. Вскоре вернулся Фелтон с чашкой, полной ледяной воды, и вручил её Айлеку. Тот сделал несколько глотков и утомлённо откинулся на спину. Меркурус сходил в комнату за одеялом, накрыл парня сверху и подоткнул края. Айлек был не теплее каменной стены. Так прошло часа два: Меркурус проваливался в сон и снова просыпался, пока Айлеку наконец не стало лучше и они не вернулись в комнату. Венда сладко спала на матрасе под окном, закутавшись в плед, и луна освещала её короткие тёмные волосы и тонкие запястья.

За завтраком Айлек решил было вообще не прикасаться к пище, но Меркурус заставил его съесть хотя бы немного овощей и горсть орехов. Девчонка вполне искренне сокрушалась, что приятелю стало плохо по её вине. Айлек отнекивался и успокаивал Венду, словно это она провела бессонную ночь в обнимку с ведром. Утверждал, что сам спешит испробовать всё, что раньше было ему недоступно, а значит, и вина – его. Меркурус только головой покачал.

Прихлёбывая тёплое вино, смешанное с настойкой травников, Меркурус размышлял, как быть дальше. Обезболивающее – это, конечно, хорошо, но Айлек был прав, когда говорил, что ноге Меркуруса необходим покой. Если он пойдёт дальше, отчаянно хромая и стискивая зубы, то, чего доброго, вообще останется без ноги… Она отвратительно распухла, на месте колена был один сплошной «разлив», а ведь до Ельны ещё несколько дней трудного пути! Северный и холодный Ориендейл – это не Флора с её широкими дорогами и гостеприимными деревнями на каждом шагу, где даже дети могли бродяжничать, не боясь остаться без крова и пищи. Ориендейл всегда казался южанам чем‐то диким и опасным. Дикий и опасный, хм… Совсем как он, Меркурус.

В одиночку и в добром здравии он сумел бы преодолеть любое расстояние. Но теперь за ним увязались ребята – Меркурус почти физически ощущал ответственность за маленького Фелтона. И о здоровых ногах приходилось только мечтать.

Тем не менее, хоть они и пересекли границу с Ориендейлом, за спиной незримым призраком всё ещё маячили набрежские жандармы. Стоило поторопиться. Скрепя сердце Меркурус понял, что остаётся только одно: придётся нанять повозку до Ельны.

Стоило принять решение, и ему сразу стало легче; а может, просто подействовала утренняя порция настойки искры. Меркурус улыбнулся отчего‐то притихшему Фелтону, но тот даже не заметил. Как зачарованный, мальчик таращился в окно.

– Что там? – насторожился Меркурус, и Венда, словно птица, встрепенулась и прильнула к Фелтону, чтобы видеть то же, что и он.

Не говоря ни слова, она нырнула под стол, прошмыгнула мимо ног Меркуруса и исчезла в дальних помещениях таверны.

– Лазурные мундиры, – тихо объяснил Фелтон.

Меркурус мимолётно удивился, но не успел задуматься о странном поведении девчонки – сам тут же вскочил и бросился прочь из зала, мимо кухни, вниз по лестнице. Припадая на левую ногу, он вбежал в узкое полутёмное помещение и замер, тяжело дыша. Значит, жандармы из Флоры всё‐таки заходят на земли Ориендейла! Может быть, не всегда, но в исключительных случаях – например, если разыскивают опасного преступника?

Он вздрогнул, когда кто‐то потянул его за ворот рубахи. Меркурус вырвался, схватил первое, что попалось под руку, – бутылку вина, – обернулся и замахнулся наугад. Пыльная портьера отозвалась рассерженным воплем.

– Это же я! – прошипел знакомый голос.

Меркурус отдёрнул портьеру. Штора отделяла заставленные банками и бочонками стеллажи от остального помещения, и в плотных складках ткани затаилась Венда. Одну руку она прижала к виску, другую выставила вперёд, словно обороняясь от Меркуруса.

Он быстро огляделся, отставил бутылку и нырнул за портьеру, потеснив Венду. Она отпрянула в дальний угол.

– Я тут не по твою душу, – мрачно сказал он.

– Придурок!

– Сама такая, Ирма. Ты что здесь забыла?

– Там жандармы, видел? – рявкнула она.

– Ну конечно видел! Думаешь, я просто так тут – гуляю?

– Погоди, – Венда перешла на шёпот, – ты что, тоже прячешься от жандармов?

– Почему «тоже»?..

И вдруг он понял. Всё встало на свои места.

Что за дурак! Конечно, именно поэтому они бежали из города. Именно поэтому она сначала скрывала волосы под дурацкой шляпой, а потом и вовсе их перекрасила. Меркурус припомнил объявления, развешенные по всей Набреге, где шла речь о какой‐то девчонке, но, честно признаться, ему не было дела до этих плакатов. Правосудие вечно искало не тех людей.