Катерина Ромм – По краю земли (страница 13)
– А я что, хочу? Ты на чьей стороне вообще?! У меня на эту жизнь совсем другие планы! Почему я должна под всех подстраиваться?! Старейшина, теперь это…
– Зачем только они объявили об этом на балу, при всех? – нахмурилась Рене. – Это очень неудобно. А твои родители знали?
– Ты же видишь, у нас была куча времени обсудить, – съязвила Венда. – Но вообще они не могли не знать, дядя же не сам это придумал! Наверное, только и мечтали, как сделать меня этой… королевой…
Рене не ответила. Темнота наполнялась густой и горькой тишиной. Венда лежала на полу и смотрела на полоску света на потолке. Полоска дрожала, и Венда дрожала вместе с ней.
– Никто меня не понимает, – еле слышно пробормотала она. – День за днём проходит жизнь… Я ничего этого не хотела… Почему я должна страдать из-за своих родителей?
– Это ты называешь «страдать»? – хмыкнула Рене. – Серьёзно? Ты знаешь, что такое по-настоящему страдать? Это явно не про тебя и не про меня. Ты посмотри…
– Ну конечно, – перебила Венда. – Если у тебя всё идеально, не значит, что у всех так!
– Почему ты…
– Нет, ты послушай! Ми-ми-ми, у меня любимый жених! Ми-ми-ми, у меня славненькая семья и богатство! Я поеду в Алилут, прекрасный город! Я такая счастливая, такая влюблённая – знаешь, Рене, иногда это просто бесит!
– Да что бесит‐то… – Голос Рене дрогнул.
– Как ты думаешь только о себе и о своём Ларсе. Твоя забота – просто лицемерие!
– Ну, знаешь ли!..
Рене поднялась, отряхнула платье – золотая ткань Ульвиде в темноте казалась самой обычной, скучной – и подошла к двери.
– Боюсь, что бессовестная эгоистка и лицемер тут ты, – тихо сказала она и повернула ручку. – Счастливо оставаться!
Венда лежала на спине и глотала слёзы. По полу метался сквозняк, но ей было жарко от собственных эмоций. Слёзы выкатывались из уголков глаз и скользили вниз, а когда высыхали на щеках, Венда ощущала их колючий след и солоноватый привкус во рту и снова начинала плакать. В руке она сжимала бесполезную подвеску Рене, жалея, что не успела её вернуть. Она ведь нарочно взяла кулон с собой на бал – на удачу, спрятала его под платье… Хорошенькое же он принёс ей «счастье»!
Ей было так себя жаль. Почему она вынуждена всю жизнь бороться против: против их амбиций, против их идей и проектов? Они никогда её не понимали. Они её ненавидели – каждый из них! Наверное, сегодня ночью она самый несчастный человек на земле.
И как теперь быть? Сказать им, что она не хочет быть королевой? Так они наверняка выдумают что‐то новое! Она ведь уже говорила, что не хочет быть старейшиной, и вот вам пожалуйста! Ещё сделают её императором всея земли. Неужели так сложно понять, что ей не сдалась их власть и влияние?! Стать королевой – это всё равно что убить, предать себя! Принести в жертву – и ради чего?! Зачем они её заставляют?
Да ещё и в день рождения… Это же надо было так выбрать момент, чтобы всё испоганить! День, когда она совсем не ждала подвоха… Какой радостной она была сегодня вечером до этой дурацкой речи! Даже танец с Винтом теперь не казался ей такой катастрофой. Настоящая катастрофа – вот она.
От негодования и боли, разрывающей грудь, Венда перевернулась на живот и зарылась лицом в ткань, стараясь завернуться в неё, как в кокон, – но тут же вскрикнула, когда что‐то острое впилось ей в плечо. Поспешно отпрянув, Венда нащупала в ткани булавку – одну, вторую, третью…
Венда подняла голову и снова осмотрела комнату. Теперь, когда её глаза более или менее привыкли к темноте, она сообразила, что Рене затащила её в примерочную, где с королевской семьи, почётных гостей и Ангел знает кого ещё снимали мерки для новой одежды. В комнате было несколько зеркал в пол, огромный старомодный шкаф и стол с инструментами. Великолепно!
Она немедленно схватила портновские ножницы – неудобные, тяжёлые, с толстыми лезвиями – и принялась яростно кромсать подол чудесного синего платья. Ей было его не жаль. «Ты выглядишь как принцесса!» – сегодня вечером она слышала это слишком часто.
Так вот вам, получите! Она не хотела ни выглядеть ею, ни быть – она хотела выскочить из собственной кожи.
θ
Рене так и не смогла уснуть в эту ночь. Она вернулась на ужин и попросила родителей уехать домой. Пришлось извиниться перед Ларсом, его семьёй и королём, но это было лучше, чем оставаться на празднике. Они были не одни такие, решившие покинуть бал раньше: у входа уже выстроились вереницей конные экипажи.
Когда король Аргелен спросил её, где Венда, она ответила «не знаю», и это была правда – она действительно не знала, где оставила подругу. Ей пришлось признаться, что они поссорились. Никто не удивился. Старейшина Деметрий с женой и принцессой Арианой молча ушли искать горе-именинницу. Рене это разозлило: все без исключения только и делали, что плясали под дудку Венды, исполняли каждую её прихоть и прощали любую выходку, словно весь мир крутился вокруг неё. А Венда этого совершенно не замечала!
Но потом Рене стало стыдно. Она умылась и легла в постель, чувствуя себя разбитой, и ожидала, что тут же провалится в сон, но мысли о Венде не давали покоя. Как она, Рене, могла так ранить её в трудную минуту? Да, Венда тоже не постеснялась в выражениях, но такой уж у неё характер. Рене старше, и ей следовало быть умнее. А она что сделала? Ушла, хлопнув дверью, – очень по-взрослому!
Рене перевернулась на другой бок и судорожно вздохнула. Теперь ничего не поделаешь, остаётся только выждать утра и отправиться к Венде с предложением мира – или хотя бы перемирия. У Венды, кроме неё, здесь нет друзей, и ей нужна будет поддержка.
Как только рассвело, Рене вскочила с кровати, поспешно оделась и села за туалетный столик. Вместо вчерашней красотки в золотистом платье с закрытой грудью и с разрезом до бедра по последнему писку моды, с собранными в высокий пышный хвост волосами и золотыми блёстками на лице на неё хмуро смотрела растерянная девчонка с тёмными кругами под глазами. Рене попыталась замазать синяки, но вышло плохо. Тогда она попросила горничную просто расчесать ей длинные тёмные волосы и украсить их заколками с драгоценными камнями, чтобы не идти в замок совсем уж как пугало.
Мать ещё не встала, а отец уже уехал по делам. Никто не чинил ей препятствий и не приставал с расспросами – Рене сказала, что идёт гулять и будет к обеду, вот и всё. Венда не могла даже вообразить себе такой вольной жизни, и Рене опять почувствовала угрызения совести.
Как обычно, она поднялась к замку по старой лестнице от площади Звёзд и сразу направилась к парадному входу. В саду было зябко – утреннее солнце освещало лишь верхние этажи замка, а нижние галереи, дорожки, беседки и кустарники всё ещё кутались в густые тени. Рене прошла мимо высоких окон бального зала и разглядела женщин в форменных передниках, снимавших золотые ленты с карнизов и арок. Обычно балы в замке продолжались до утра, но чем всё закончилось в этот раз, она не знала. Вернулась ли Венда к гостям? Снова закатила истерику? Или заперлась в своей комнате?
Обогнув основное здание, Рене вышла на центральную аллею парка и чуть не столкнулась с дворецким. Запыхавшийся мужчина с пышными бакенбардами отпрянул от неё и поклонился.
– Доброе утро, Реджен, – сказала девушка.
– Миледи, слава Ангелу! Я как раз за вами.
– За мной?..
Дворецкий указал ей на парадную лестницу и объяснил, что они увидели Рене из окна. Король потребовал привести её в замок как можно скорее.
– Что случилось? – спросила Рене, торопливо шагая вслед за дворецким.
– Леди Венда… принцесса Венда пропала. Вы – последняя, кто видел её сегодня ночью.
Рене сдвинула брови. Этого ещё не хватало!
– Она наверняка спряталась где‐то. На башне, например. Да где угодно…
– Да-да, мы тоже так думаем. Но леди Ивжени и старейшина Деметрий очень сильно беспокоятся, потому ждали вас – буквально пару минут назад написали записку для посыльного и вдруг увидели вас в парке.
Рене ничего на это не ответила, пытаясь собраться с мыслями.
Леди Ивжени, очевидно, даже не ложилась – она была всё в том же зелёном бальном платье, только собрала волосы в пучок и сняла украшения. Отец Венды, кажется, тоже не спал, но успел переодеться. Они были одни в комнате, куда дворецкий провёл Рене. Она коротко поклонилась и замерла, не зная, чего от неё ждут.
– Покажи нам, где вы вчера поссорились, – тут же сказал господин Деметрий. – Да-да, ты говорила, что не помнишь, где это было, но если мы вместе пойдём в бальный зал и оттуда проследим ваш путь… Может быть, получится?
– Может быть, – неуверенно отозвалась Рене.
Леди Ивжени не участвовала в разговоре, только молча кусала губы.
Вместе они прошли в просторный зал со стеклянным куполом, откуда уже вынесли всю посуду и скатерти. Остались лишь голые столы, стулья и цветочные композиции, по-прежнему пышные и свежие, словно только что собранные, – наверное, магистр земли приложил свою руку.
– Мы вышли через ту дверь, – указала Рене и направилась в коридор, – и пошли налево.
– Так, – кивнул господин Деметрий.
– Галерея кончилась. – Рене остановилась перед лестницей. – Мы… спустились на этаж.
– В подвалы? – удивился старейшина. – Зачем?
– Мы об этом не думали…
Старейшина прихватил со стены переносную лампу: лестница, как и ночью, едва освещалась. Пока они спускались, Рене всё пыталась сообразить, почему «подвал» не отложился у неё в памяти. Разве в комнате, где они прятались с Вендой, не было высоких окон? Рене отчётливо помнила, как отдёрнула шторы и увидела за окном озеро.