Катерина Райдер – Кровь и молоко (страница 13)
Следующие три часа кряду журналист напивался в таверне, прямо напротив того переулка, где расстался с пятью шиллингами. Когда его разум совсем помутился, джентльмен поймал экипаж, щедро заплатил извозчику и приказал доставить его в поместье Говардов. Несмотря на то что накрапывал дождь, грозящий размыть дороги, кучер согласился.
Фостер еле-еле забрался в крытую коляску и уже через пять минут забылся пьяным сном.
Глава 12
Сразу после ужина в дверь спальни Амелии постучала Лиззи. Она взволнованно сообщила, что из Лондона приехал некий джентльмен. Мужчина был настроен решительно и напрочь отказывался покидать поместье, пока мисс Говард его не примет.
– Он представился? – даже не обернувшись, поинтересовалась Амелия.
Она сидела за письменным столом, заполняя пригласительные открытки. Судья настоял, чтобы невеста лично озадачилась данным вопросом. Спорить и протестовать не было ни сил, ни желания. Говард радовало одно – до церемонии Байрон предпочёл вести дела через переписку.
– Нет, мисс. Он незамедлительно проследовал в кабинет и велел передать, что будет ожидать вас там.
– Какая наглость, – раздражённо выдохнула Амелия и, оставив перо в чернильнице, встала со стула. – Подай мне пеньюар, – холодно приказала хозяйка, указывая рукой на постель.
Лиззи слегка растерялась, но говорить о своих сомнениях не стала. Впрочем, Говард всё равно заметила недоумение служанки.
– Считаешь, появиться в таком виде постыдно? – ядовито усмехнулась она.
– Нет, что вы, – смущённо потупив взгляд, Элизабет подхватила с перин тонкий шёлковый халат, передавая его хозяйке.
– Заметь, не я явилась в дом без приглашения. Своим бестактным поступком, кем бы ни был этот джентльмен, он вынудил меня оставить правила приличия. Пусть знает, что ему не рады. Я не намерена тратить своё время на шнуровку корсета и отпаривание рюшей в угоду чистоплюйству.
– Конечно, мисс, – согласно кивнула Лиззи, пусть и считала решение леди принять визитёра почти в нижнем белье неуместным. – Подать в кабинет чай?
– Чай? – наигранно рассмеялась Амелия. – Чай, дорогая моя, подают гостям, а не вторженцам.
Не спеша спустившись по лестнице, испытав острый укол презрения при виде новой мебели, Говард повернула в коридор, ведущий к кабинету. Длинные волосы рассыпались по её плечам, мягко обрамляя лицо. Тончайший шёлк струился по фигуре волнами, самым удачным образом подчёркивая плавные изгибы и округлости. Несмотря на отсутствие корсета, Амелия казалась ещё более миниатюрной, совсем как маленькая балерина в музыкальной шкатулке.
Войдя в кабинет, девушка почти не выказала никаких эмоций, хотя и была удивлена личности, стоящей напротив.
– Даниэль? – чуть кивнув оторопевшему при её появлении мужчине, леди как ни в чём не бывало прошлась по комнате. – Чем могу помочь?
– Мисс Говард, – всё ещё теряясь, Байрон-младший нервно поправил пиджак, запинаясь на каждом слове. – Прошу прощения за столь спонтанный визит, но я надеялся, что вы объяснитесь…
– Объяснюсь? – вопросительно вскинув бровь, Амелия обошла стол и облокотилась на него ладонями, слегка нависнув над полированной поверхностью. Её движения были легки, изящны и неописуемо грациозны.
– Мой отец… Вы… – сбивчиво отозвался детектив. – Что всё это значит?
– Ах, вы о свадьбе? – отмахиваясь, расплылась в улыбке будущая миссис Байрон. – Так спросили бы у Питера, не пришлось бы ехать в пригород.
– Я спрашиваю вас, – Даниэль вдруг осмелел, его голос стал значительно твёрже, как и взгляд.
– И вы считаете это уместным? – сощурившись, колко бросила мисс Говард.
– Вполне, – кивнул мужчина. – Потому что в последнюю нашу встречу я как-то не приметил восторженного блеска в ваших глазах по отношению к моему отцу!
– О, поверьте! Я восхищена вашим отцом, в частности, его предприимчивостью.
Амелия снова прошлась по комнате, заведя руки за спину, в итоге останавливаясь прямо перед Байроном, на расстоянии вытянутой руки. Джентльмен смутился, заметив, как почти постыдно шёлк облегает грудь невесты отца, соблазнительно подчёркивая её прелести.
– Что вы имеете в виду? – тяжело сглотнув, Даниэль с трудом отнял взгляд от аппетитных форм леди и посмотрел ей в глаза.
Кажется, Амелия лишь теперь осознала истинные причины бесконечной травли и издёвок со стороны сына судьи. Занятное открытие, возможно, даже полезное!
– А вы, детектив? – тихо и томно произнесла Говард, облизнув губы. – Пришли, дабы обвинить меня в бесчестии или, быть может, надеетесь стать его причиной?
Даниэль нахмурился, стараясь изо всех сил изобразить оскорблённое достоинство. Но в вопросах тонкости флирта Говард не было равных. Она тотчас обратила внимание, как грудная клетка джентльмена на миг застыла, а после начала раздуваться, точно у жабы. Как заиграли желваки на скулах. Заблестел от испарины лоб. Детектив не на шутку разволновался, и виной тому была вовсе не задетая честь, а завлекающий взгляд собеседницы, её сладкий голос, чуть заметное очертание аккуратных сосков под белоснежной тканью… Будь Даниэль смелее и умнее, давно бы перестал разыгрывать спектакль, да испытал судьбу, признавшись Амелии в своих чувствах. Он всё же был мужчиной привлекательным, с высоким положением. Но детектив предпочёл долгие годы наблюдать за предметом своей страсти издалека, а окончательно растеряв все возможные шансы, красноречиво продемонстрировал обществу и самой леди свою антипатию.
Некоторые люди просто не в стоянии пережить поражение, оттого и не ввязываются в драку. Байрон был одним из них. И пусть известие о замужестве Амелии всколыхнуло что-то в его душе, смелости отстоять собственные интересы ему не хватило. Трус всегда остаётся трусом! Богат ли он, беден, с пистолетом за пазухой или безоружен.
Пауза затянулась. В голове Амелии мелькнула мысль, что она вполне могла бы сыграть на симпатиях Даниэля. Завлечь его в свои сети, разжечь междоусобицу – кинь шавкам кость, и они с яростью бросятся рвать друг другу глотки. Вот только в данном случае пришлось бы ставить на щенка гиены, против величественного льва. Заведомо проигрышная комбинация.
– Ну, что же вы молчите? – горделиво распрямила плечи хозяйка дома.
Байрон откашлялся, провёл ладонью по волосам, убирая их назад, и шумно выдохнул, цепляясь всеми силами за напускное самообладание.
– Пытаюсь понять, какую игру вы затеяли.
– Я умоляю вас, Даниэль, вы смешны в своих подозрениях, – Говард звонко цокнула языком.
Неожиданно детектив шагнул вперёд и схватил девушку за локоть, заставляя смотреть себе в глаза. Амелия даже не вздрогнула. Она не боялась его, она и судьи не боялась. Последствий гнева – да. Но не самого жадного до молодого тела старикашку.
– А вы глупы и наивны, если считаете, что я поверю в искренность ваших намерений!
– Искренность моих намерений? – леди надменно рассмеялась прямо в лицо детективу. – Хотите поговорить со мной о намерениях или об искренности? А может быть, о чести? Вам известно такое слово?.. Узнать о моих намерениях! Подумать, какая наглость! – и снова раздражающий Байрона девичий смех.
– Безумна! Ты безумна, Амелия… – хотел было отпрянуть детектив, но теперь уже Говард схватила его за ворот пиджака, въедаясь взглядом, точно прыская кислотой.
– Хотел узнать, зачем я выхожу за твоего отца? Думаешь, меня привлекло состояние вашей семьи? Но задумайся, если всё так, отчего бы мне не выбрать в мужья тебя, молодого, горячего детектива, который уже пятнадцать минут, как еле сдерживается, дабы не засунуть себе в штаны руку при виде моей груди?
– Вы забываетесь! Нет, вам не стать его женой! Вы недостойны носить фамилию моего рода! – Байрон резко дёрнулся, но Амелия лишь сильнее сжала пальцы.
– О, милый мой Дэни, уж сделай одолжение… – Говард хищно улыбнулась, а затем толкнула мужчину в грудь и быстрым шагом направилась к столу, пока Байрон приходил в себя.
Открыв верхний ящик, леди достала письмо, в котором судья подробно расписал, какие последствия ждут её семейство в случае отказа от брака. Вернувшись к детективу, девушка впихнула ему в руки конверт, бросив озлобленный взгляд на фамильный перстень, что украшал указательный палец.
– Вот вам искренность моих намерений, а также проявление небывалой щедрости Питера Байрона! И помяните моё слово, Даниэль, если вы ещё хоть раз поставите под сомнение мою честь, я выцарапаю вам глаза. А теперь забирайте письмо и убирайтесь вон из моего дома!
Игнорируя требование, детектив немедля извлёк лист из конверта, торопливо пробежавшись взглядом по знакомому до боли почерку.
– Святые угодники… – потрясённо вымолвил мужчина.
– О, боюсь в предложении судьи Байрона святости меньше, чем на штиблетах карманника, – иронично усмехнулась Амелия.
– Мисс Говард, я… простите меня… – детектив опустил взгляд и надавил на переносицу пальцами. Его бледное лицо стало стремительно багроветь, но не от злости, а от стыда.
Амелия, глубоко вздохнув, отвернулась.
– Полно, я тоже была непозволительно резка…
– Я немедленно поговорю с отцом и улажу это недоразумение! – решительно отозвался детектив.
– Недоразумение? Какое тонкое определение, – язвительно заметила леди.
– Вопиющую несправедливость! – тут же поправился Байрон. – Он отменит свадьбу, клянусь вам! И выполнит всё, что обещал, без каких-либо притязаний на вашу честь!