Катерина Райдер – Алые небеса Сеула (страница 68)
Госпожа Чхве заигрывает с Чон Хану? Ну и поворот! Я, конечно, догадывался, что Джуён не от мира сего, но в такой ситуации… Мне определенно нравится мой личный секретарь, пусть поработать вместе удалось и недолго.
Секретарь Чон тем временем озадаченно щурится, но слова девушки никак не комментирует, однако согласно кивает и удаляется вслед за медиками с носилками.
Я же направляюсь к Маше.
– Кенчана?[55]
Соколова недовольно щурится. Понимаю, что говорю на корейском, и досадливо морщусь.
– Прости, забылся. Как ты? Нормально?
Маша улыбается – устало, можно сказать, через силу, но искренне.
– Да, все хорошо, – кивает она.
«Маленькая моя… Прости, что втянул в неприятности. Клянусь, больше никто и никогда не посмеет тебя обидеть», – вертится на языке, но слова остаются невысказанными. Но думаю, Мария и без громких фраз знает, что у меня на сердце, она чувствует меня, как никто другой!
– А где Минхо? – внезапно спрашивает Соколова.
Я вздрагиваю, резко оглядываясь и, будто на нас вот-вот обрушится крыша, прижимаю русскую к груди, накрывая голову ладонью.
– Мои люди его увели, – отвечает Пак Бёнхо, приближаясь к нам. – Позвольте мне разобраться с сыном самостоятельно. Обещаю, он уже не доставит проблем.
– Самостоятельно? – злобно рычу я, но Маша осторожно касается моей щеки и гасит моментально вспыхнувшее пламя.
Пара секунд, чтобы перевести дух, окончательно взять себя в руки и отпустить ситуацию… Получается. Грудная клетка, вздыбившаяся колесом, опускается и принимает правильную форму. Застоялый воздух покидает легкие, позволяя вдохнуть свежий. Сердце замедляет ритм. Я спокоен. Все позади.
Утвердительно киваю и бережно беру русскую за руку.
– Идем. – И вновь командный тон, но не приказной, просто не терпящий возражений.
Соколова не сопротивляется, сжимает мои пальцы, послушно следует к выходу.
– Соджин! – окликает председатель.
Я не оборачиваюсь, но останавливаюсь.
– Вступи в наследство, дай мне компенсировать твои годы жизни, проведенные в скитаниях. Да, деньги не искупят вину, но это все, что я могу предложить.
Молчу. Не представляю, что сказать. Мне не нужна компания, и я уж точно не намерен носить фамилию Пак! Зато Сохён… Как будет лучше для него? Чего хочет брат? После стольких лет разлуки и непростительной ошибки в прошлом я не имею права принимать решение в одиночку.
– Поговорим, когда брат встанет на ноги, – отвечаю холодно, без эмоций, и мы с Машей покидаем здание «Ким-Компани».
На улице холодно, даже пар изо рта идет. Хорошо хоть дождь закончился и небо прояснилось. Хочется верить, что это добрый знак.
Пока направляемся к машине, я пытаюсь осмыслить случившееся, что, увы, непросто. Узнать, что вся моя жизнь была вымышленной карикатурой на правду, отец – и не отец вовсе, а человек, которого я сызмальства ненавидел, оказался не абсолютным злом, а мужчиной, потерявшим возлюбленную.
С ума сойти можно!
Инстинктивно стискиваю кисть Маши сильнее. Могу ли я понять Бёнхо?.. Да! Ведь сейчас чувствую то же самое. Девчонка, идущая рядом, одной своей улыбкой сбивает мои внутренние настройки, ломает выработанные годами алгоритмы, заставляет действовать против утвержденной системы координат, наперекор здравому смыслу и логике. Любовь – странная штука, опасная, непредсказуемая. Определенно, я могу взглянуть на ситуацию глазами председателя, но хочу ли?
Хм… Может, позже, когда пыль уляжется.
– Соджин, – вдруг заговаривает Соколова, отгоняя прочь грустные мысли. – Луна такая красивая, что умереть можно, да?
Губы трогает улыбка. Вот он – момент истинного счастья! И как вовремя, Маша!
Как чертовски вовремя…
Запрокидываю голову. Горизонт залит ярко-красным цветом, будто средь облаков кто-то опрокинул огненную палитру. Но алые небеса более не пугают меня. Теперь я уверен, они несут радость.
Нахожу взглядом взгромоздившуюся на небо луну, но упорно молчу.
– Эй, Ким Соджин, ничего не хочешь ответить?! – негодующе уточняет Соколова.
Останавливаюсь, разворачиваюсь к своему нахохленному возмущением воробью, слегка нажимаю пальцем на кончик чуть вздернутого носа, будто на кнопку дверного звонка.
– Саранхэ[56], – говорю с широкой улыбкой, наклоняясь к Маше, глядя в самую глубь любимых глаз.
Мария недовольно щурится.
– Ну и что это значит?!
– Выучишь корейский, узнаешь, – самодовольно усмехаюсь и, сгребая девушку в охапку, увожу ее из своего темного прошлого, надеюсь, в светлое будущее…
Эпилог
Полтора года спустя
– Соджин, вы понимаете серьезность ситуации, готовы взять на себя ответственность? – Чон Хану прожигает меня взглядом. Голос, на первый взгляд кажущийся спокойным, таит в себе угрозу и пробирает до мурашек.
Внутри все съеживается.
Смазанно киваю, делаю глубокий вдох. Чон звучно отщелкивает языком – осуждает. Хочется захлопнуть крышку ноутбука, чтобы не видеть его недовольное лицо. Сдерживаюсь.
– Я настоятельно рекомендую вам еще раз как следует все обдумать.
– Предлагаете отступить? – раздраженно фыркаю. – Вы же в курсе, не в моем характере…
– Просто повременить, – перебивает мужчина. – Слишком многое стоит на кону. Исправлять всегда труднее, нежели создать сызнова.
Повисает угрюмое молчание. Настенные часы отсчитывают секунды так громко, что стрелка буквально тикает в моей голове.
– Милы-ы-ый! – слышу в динамиках звонкий и хорошо знакомый голос. – Хватит уже запугивать босса. – На диван возле Хану приземляется Джуён. Широкая улыбка девушки наполняет и мою гостиную светом.
Джуён машет в камеру обеими ладошками, изредка поглядывая на секретаря, простите, на генерального директора, ведь теперь Чон возглавляет филиал «Ким-Компани» в Сеуле.
– Хотите знать мое мнение, председатель Ким?
– Нет, – хлестко отсекает Хану и тотчас ловит на себе пристальный взгляд финансового директора (а по совместительству – невесты), за мгновение превращаясь из решительного и непоколебимого мужчины в маленького щенка, которого отчитывают за погрызенный тапок.
– Господин Чон, стоит ли напомнить, что сегодня воскресенье и мы не в офисе? – колко отпускает Джуён, возражений не получает и переключается на меня. – Этот год вы с Машей только и делали, что работали. Проект достоин быть представленным на корейском саммите ИТ-технологий. Поэтому хватит сомнений, пора показать первое творение «Ким-Компани» миру. Файтинг! – И кулачок госпожи пока еще Чхве взмывает вверх.
– А я согласна с директором, – раздается позади меня. – Нужно перепроверить софт.
– Мы уже сто раз его тестили, – кисло бурчу я, наблюдая, как Соколова обходит кресло, журнальный стол, а после садится рядом и почтительно склоняет голову в знак приветствия наших деловых партнеров.
– Значит, будет и сто первый. Эта программа – наш дебют. Ты же прекрасно понимаешь, как в Корее все устроено, есть только один шанс заявить о себе.
Ой, ну посмотрите на нее – важная бизнес-леди в трениках и растянутой футболке с Сейлор Мун. Думает, выучила корейский и стала экспертом в том, как ведут дела в моей стране? Хоть бы переоделась, что ли, коль в кадр решила влезть.
Негодую! Хотя на самом деле по телу растекается приятное тепло.
– Госпожа Соколова права, – пытается ухватиться за возможность Хану, но всегда поддерживающая меня Джуён, отвешивает ему смачный подзатыльник.
– Маша, ты же русская! А такая нерешительная, – возмущается она.
– Наоборот, рациональная.
– И с каких пор? – иронично хмыкаю я.
– С тех самых, как ты назначил меня руководителем проектов, – претенциозно щурится моя девушка.
– Как назначил, так и разозначу… – важничая, заявляю я и вдруг чувствую острую боль в бедре.
Она меня ущипнула?! Ну ей-богу! Нам же не пятнадцать лет! Что за методы?! Роняет мой авторитет на глазах подчиненных.
– Соджин! – внезапно вскрикивает Джуён. – То есть председатель Ким. Мне нужно, чтобы вы подтвердили даты прилета в Сеул. Пора бронировать гостиницу и подсчитать прочие расходы.
– Мы остановимся у Сохёна, в отеле нет надобности. Как он, кстати? Передо мной храбрится, но я вижу, ему нелегко.