Катерина Райдер – Алые небеса Сеула (страница 69)

– Конечно, парень стал самым молодым генеральным директором «Пак-Индастриал» за всю историю корпорации, – по-отцовски улыбается Хану. – Совет директоров еще не до конца принял вердикт председателя Пака, акции постоянно скачут в цене, но мальчишка вылитый вы. В общем, справится.

Тяжело вздыхаю, колено сразу же накрывает женская ладонь. Маша смотрит в камеру, но в остальном вся она здесь, со мной, поддерживает, наполняет жизнерадостной энергией и любовью. Я люблю ее… Так сильно, что мочи нет.

– И что с презентацией? – возвращается к делам Соколова, перечеркивая фразой весь трепет моего сердца, трепыхающегося в груди.

Хмурюсь. Дотошная до безобразия. Прямо непрошибаемый робот, когда речь заходит о работе.

– Без проблем. Едем и презентуем, – отчеканиваю я.

Хану огорченно качает головой. Джуён радостно аплодирует. Маша всверливается в меня протестующим взглядом.

– Ладно. Обсудим позже и скажем завтра на онлайн-планерке, – в итоге резюмирует русская.

– Нечего обсуждать, я все решил.

– А ты у нас кто, прости? Бог? Почему важные вопросы утверждаются в одностороннем порядке? – шипит Соколова.

– В принципе да, я тут главный, – возмущаюсь, подскакивая на ноги.

– Уверен? – отзеркаливает мое действие Мария.

Смотрит прицельно, непоколебимо, но, учитывая, что девушка ниже меня головы на две, не могу воспринимать подобное проявление твердости серьезно и спустя несколько секунд начинаю сдавленно смеяться.

– Ты такая забавная, когда злишься, прямо милашка, – усмехаюсь, легонько щелкая русскую по носу.

– Чего? – надувается она, шумно выдыхает и, наклонившись к камере, говорит извиняющимся тоном: «Мы перезвоним», – а затем крышка ноутбука с грохотом падает на клавиатуру. – А ну повтори!

Склоняюсь к ее лицу, заглядывая в глаза. Чувствую еле уловимый аромат манго, которое мы ели до созвона с Хану, и жар разрумяненных праведным гневом женских щек.

Какая же Маша все-таки красивая! Особенно сейчас: в домашней одежде, освещаемая лучами предзакатного солнца Чеджудо, проникающими в комнату сквозь распахнутые настежь окна с видом на море.

– Чего завис? Может, пора провести тебе дефрагментацию диска? Мм?.. – продолжает угрюмо ворчать Соколова.

– Может, и стоит, – шепчу в ответ тихо, вкрадчиво. – Моя милашка…

– Сейчас получишь, Соджин! – бросается в атаку русская, однако я успеваю поднырнуть под ее руку и взвалить почти невесомую тушку себе на плечо.

– Эй! Что ты делаешь? Поставь меня на место! – вскипает девушка, моя девушка, пока я выношу ее из дома на террасу. – Клянусь, Соджин, тебе не жить!

– Ага, жду не дождусь, – ухмыляюсь, похлопывая разбушевавшуюся Луну в матроске по пятой точке.

– Нам нужно работать! – пользуется грязным приемом она, однако меня непросто сбить с толку, кроме того, сегодня воскресенье.

Я останавливаюсь возле ограждений, ставлю девицу на деревянный настил. Она дергается, но мне вовремя удается схватить с перил плед и укутать воительницу, обнимая ее со спины.

– Тише, дикая, смотри… – И наши взгляды, полные взаимной любви, устремляются к алым небесам, по которым лениво катится заходящее солнце.