Катерина Пламенная – V - Вампирский код чести (страница 7)

Дамиан стоял в стороне, наблюдая за ней с тем же невыразимым взглядом, что и в больнице. Он видел, как ее мягкость и нежность превратились в стальную решимость. Как ее хрупкое тело стало сосудом невероятной силы воли. Он видел, как капли пота стекали по ее вискам, как она отдавала команды твердым, уверенным голосом. Она была в своей стихии, и это зрелище было завораживающим.

Операция длилась несколько часов. Наконец, критическое состояние стабилизировалось. Дыхание Марко стало умеренно ровным, его вампирская конституция начала брать верх. Анна сделала последний шов и отступила от стола, чувствуя смертельную усталость. Она была вся в крови, ее руки дрожали от напряжения.

— Он будет жить, — устало произнесла Анна, снимая окровавленные перчатки. — Но ему потребуется время. Его тело сильное, но раны были... серьезными. Пули были серебряными?

—Да. Грегор любит по старинке.Кирилл, стоявший рядом, мрачно кивнул.

— Он будет жить, — повторила Анна, глядя на Дамиана. — Но ему нужен покой.

Она обернулась и увидела Дамиана. Он смотрел на нее не как на собственность или заложницу. В его глазах было нечто новое — уважение. Глубокое и безмолвное. Он видел в ней не просто инструмент, а личность, силу, равную ему просто в доугой сфере.

— Спасибо, — произнес он, просто выдохнул с неким облегчением, без привычной ему стальной властности. В этом слове была искренняя благодарность. Он подошел к столу, посмотрел на бледное лицо Марко, и его собственное лицо на мгновение исказила гримаса боли. Эти люди, эти монстры, были его семьей. Его ответственностью.

—Босс! Грегор передал сообщение. Он знает о докторе. Он называет ее... «твоей новой слабостью». Он клянется, что заберет ее, чтобы ты почувствовал, что такое настоящая боль. Он говорит, что сделает ее своей... и тогда сломает тебя. Он сказал, что будет пить из нее медленно, пока ты слушаешь ее крики.В этот момент в операционную вбежал Лучано. Его лицо было бледным, глаза широко раскрыты.

Воздух в комнате снова сгустился. Дамиан медленно повернулся к Анне. Его лицо было непроницаемым, но в глазах бушевала буря. Он подошел к ней так близко, что она почувствовала его холод. Он взял ее за подбородок, его пальцы были ледяными, но нежными.

— Ты видишь? — тихо прошипел он, и его голос был полон ярости и чего-то еще, что она не могла определить. — Ты больше не просто врач. Ты — символ. Символ моей силы в глазах моих людей. И моей слабости — в глазах моего врага. Игра началась. И ты — главная фигура на доске. И я не позволю ему тебя забрать. Потому что ты теперь моя. Моя собственность. Моя забота. И моя проблема.

Он повернулся и вышел, оставив Анну одну посреди сверкающей операционной, с осознанием того, что ее жизнь превратилась в опасную шахматную партию, где ставка — ее собственная судьба. И единственный, кто мог ее защитить, был сам источник этой опасности. Дамиан. Вампир. Ее похититель. И, возможно, единственный союзник в этом новом, жестоком мире, правила которого она только начинала постигать. Правила, написанные кровью и серебром.

Глава 4. Незваный защитник

Прошло три дня с тех пор, как Анна стала пленником-гостем в логове клана Дамиана. Три дня, которые ощущались как три недели в подвешенном состоянии, между страхом и странным, непривычным любопытством. Ее мир сузился до бетонных стен, приглушенных голосов и тяжелого взгляда Дамиана, который, казалось, видел ее насквозь, даже когда его не было рядом. Он был призраком, незримо присутствующим в каждом уголке этой подземной крепости, его воля — невидимыми цепями, ограничивающими ее свободу.

После операции на Марко ее статус среди вампиров изменился. Открытую враждебность сменило настороженное любопытство, перемешанное с невольным уважением. Теперь, когда она проходила по ангару, на нее не смотрели как на диковинную зверушку, предназначенную только для корма или забавы. Некоторые даже кивали ей — коротко, по-солдатски, без улыбок, но и без оскалов. Она спасла своего. В мире, где жизнь ценилась столь же высоко, сколь и дешево, этого простого факта было достаточно, чтобы заслужить шанс на выживание. Марко, очнувшись, лично поблагодарил ее хриплым шепотом, и в его глазах, старых и уставших, она увидела искру чего-то, что не поддавалось описанию — нечто вроде признательности, смешанной с изумлением, что человек способен на такое.

Но свободы ей не давали. Ее повсюду сопровождал Лучано или кто-то из других бойцов. Ее комната не запиралась, но она знала — стоит ей сделать шаг за пределы отведенной зоны, и последствия будут мгновенными и необратимыми. Она изучала распорядок, пыталась запомнить лица, улавливала обрывки разговоров. Клан Дамиана был не монолитом. Здесь были свои группировки, свои интриги. Старая гвардия, уважавшая традиции и Кодекс, и молодые «ястребы», вроде Лучано, которые считали, что старые правила лишь мешают в войне с Грегором. И над всем этим парила фигура Дамиана — неоспоримого арбитра, чья власть держалась на силе, харизме и этом самом Кодексе, о котором все говорили с придыханием, но подробности которого оставались для Анны загадкой.

Сейчас она сидела в своей камере, составляя список медикаментов, которые необходимо было пополнить для импровизированного медпункта. Работа, даже такая, была спасением. Она позволяла чувствовать себя полезной, а не просто живым трофеем. Дверь открылась без стука. На пороге стоял Дамиан. Он выглядел почти полностью восстановившимся. Его движения были плавными и полными скрытой силы, словно крупная кошка, а глаза снова стали непроницаемыми, как полированный обсидиан, отражающие свет, но не пропускающие его внутрь.

—Это моя территория. Я не обязан предупреждать, — парировал он, закрывая за собой дверь. Он окинул взглядом комнату, и его взгляд задержался на нетронутой еде на подносе. — Ты не ела. Снова.— Говорила же, стучаться, — с легкой досадой заметила Анна, откладывая блокнот. Она старалась держаться с ним на равных, понимая, что любое проявление слабости будет использовано против нее.

—Лжешь, — он подошел ближе. Его присутствие, как всегда, заполонило собой все пространство, вытеснив воздух. — Ты истощена. Ты не спишь ночами. Я слышу, как бьется твое сердце, даже через стены. Оно стучит часто, неровно, как у загнанной птицы. И пахнешь ты страхом. Постоянно. Это начинает действовать на нервы некоторым из моих людей.— Не голодна.

—Грегор не сумасшедший, — поправил он ее, и в его голосе прозвучала ледяная уверенность. — Он расчетлив. И жесток. И пока он не найден, ты останешься здесь. Вне этих стен тебя ждет только мучительная смерть. Он не станет убивать тебя быстро. Ему доставит удовольствие растянуть этот процесс.Анна сжала губы. Он читал ее как открытую книгу, и это бесило, унижало и пугало одновременно. —Может, потому что я в заточении? Или потому что за мной охотится какой-то сумасшедший вампир, который, как я поняла, ваш заклятый враг?

— А что, вы его ищете? — с вызовом спросила она, пытаясь скрыть дрожь, пробежавшую по спине при его словах. — Мне показалось, вы все здесь просто прячетесь в этой бетонной коробке и ждете, пока он сам придет.

—Глаза у меня, между прочим, очень даже такие какие надо, — возразила она, чувствуя, как гнев придает ей смелости. — И я видела результат его «ходов» на примере Марко. Грегор явно не церемонится с правилами ваших шахмат.В его глазах мелькнула искорка раздражения, и Анна с удовлетворением отметила, что может его задеть, вывести из равновесия. —Мы действуем, доктор. Но наша война ведется в тени. Она не для глаз таких, как у тебя. Мы не штурмуем здания при свете дня. Мы действуем через информаторов, подкуп, шантаж. Мы перехватываем его поставки, подрываем его союзы. Это игра в шахматы, где фигуры — жизни, а доска — весь город.

— Именно поэтому, — он уперся руками в ее стол, наклонившись так близко, что она почувствовала исходящий от него холод, словно от открытой дверцы морозильника. — Ты будешь делать то, что я говорю. Без споров. Твое неповиновение, твои попытки быть умнее, могут стоить жизни не только тебе, но и моим людям. Каждый, кто будет вынужден отвлекаться на тебя, будет уязвим для его атак.

—А я сейчас твой командир! — его голос прозвучал как удар хлыста, заставляя ее вздрогнуть. — Пока ты под моей защитой, ты выполняешь мои приказы. И первый из них — содержать себя в порядке. Есть. Спать. Набираться сил. Я не могу использовать сломанный инструмент.— Я не солдат вашего клана! Я врач!

— Для чего? Чтобы быть хорошим, упитанным трофеем? — ее голос дрогнул от ярости и бессилия.

—Для того, чтобы выжить. Мир за стенами этого ангара не для хрупких. Даже таких стойких, как ты. Твоя нежность, твое сострадание — это не добродетель здесь. Это слабость, которую Грегор использует без зазрения совести. Он убьет тебя медленно, просто чтобы услышать, как ты кричишь, и чтобы я услышал это.Он выпрямился, и его взгляд стал тяжелым, изучающим, словно он видел не ее лицо, а что-то глубоко внутри.

— А ваша жестокость — это сила? — бросила она ему в лицо, чувствуя, как слезы подступают к глазам, но она отчаянно сдерживала их.

—Да, — тихо, почти с сожалением, ответил он. — Это сила. Та, что позволила нам всем выжить в мире, который ненавидит и боится нас. Та, что держит этот клан вместе перед лицом врага, который не знает пощады. И если ты хочешь жить, тебе придется принять наши правила. Или умереть, пытаясь им противостоять.Он замер, и на его лице на мгновение промелькнула тень чего-то старого и болезненного, шрама не на теле, а на душе.