Катерина Пламенная – V - Вампирский код чести (страница 4)

Он говорил об этом так буднично, так отстраненно, как будто речь шла о разделе сфер влияния между двумя корпорациями. А не о вампирской мафиозной войне, растянувшейся на столетия.

— И я теперь... — голос Анны дрогнул, и она сделала паузу, чтобы взять себя в руки. — Я теперь сильно замешана в этом?

— О да, — его ответ был безжалостно честным, без прикрас. — Ты спасла мне жизнь. В нашем мире, где жизнь столь дешева, а смерть так привычна, этот поступок имеет огромный вес. Он создает связь. Для моего врага ты теперь либо слабость, которую можно использовать против меня, выманивая, шантажируя, либо цель для немедленного устранения. Чтобы доказать свою силу и показать, что даже мои союзники не находятся в безопасности.

Кирилл молча вышел,снова оставив их в тягостном уединении.В палату, не стуча, вошел Кирилл. Он принес сверток с темной, чистой одеждой. —Босс, все чисто. Но оставаться здесь опасно. Он уже знает об этом месте. И знает о докторе. Дамиан кивнул,его лицо оставалось невозмутимым. —Час. Мне нужен час. Не больше.

—Твоя жизнь, — перебил он ее, и в его голосе снова зазвучала та самая сталь, что заставляла трепетать подчиненных, — сейчас висит на волоске, более тонком, чем твои хирургические нити. Ты думаешь, он пришлет только одну группу? Следующие придут, когда ты будешь ехать домой на рассвете, уставшая и ничего не подозревающая. Или зайдут в твою квартиру, когда ты будешь спать. Они не будут разбираться. Они не станут тебя допрашивать. Они убьют тебя... чтобы просто неповадно было даже думать помогать мне. И да, чтобы просто досадить. Месть — лучший способ поддержать репутацию.— Что через час? — спросила Анна, заканчивая последнюю, самую сложную перевязку. —Мы уходим. И ты идешь с нами. —Что? — она отшатнулась, как от укуса гадюки, игла выпала у нее из пальцев и со звоном покатилась по полу. — Нет! Нет, ни за что! Вы не можете меня заставить! Моя работа, моя жизнь, моя квартира... Я... я ничего не видела, хорошо? Я все забуду! Я не хочу в это ввязываться!

—Полиция? — на этот раз ирония в его голосе была густой, как кровь, сочащаяся из его раны. — Доктор, мой клан, существует в этом городе больше двухсот лет. Клан Грегора моего врага — немногим меньше. Мы везде. В мэрии, в правительстве, в больницах. И да, в том числе и в полиции. Любой твой звонок, любое твое заявление будет немедленно перехвачено. Ты действительно хочешь доверить свою жизнь копам, которым Грегор платит зарплату из своего кармана уже лет пятьдесят? Они не защитят тебя. Они передадут тебя ему в целлофановом пакете.Анна с ужасом, холодным и липким, как паутина, осознавала, что он прав. Она невольно стала пешкой в гигантской, жестокой игре, правил которой совершенно не знала, а ставкой в которой была ее жизнь. —Я не могу пойти с вами. Я... я вызову полицию, меня возьмут под защиту, отправят в другой город...

Его слова обрушились на нее, словно удар тарана, ломая последние оплоты сопротивления. Она была в ловушке. Ловушке между двумя кланами древних, могущественных монстров, и у нее не было ни малейшего шанса вырваться оттуда в одиночку.

— Почему? — спросила она, и в ее голосе прозвучала та самая уязвимость, которой она стыдилась, ведь стыдно быть слабой, и маска силы, которую она каждый день одевала дала трещину. — Почему ты хочешь меня забрать? Только из чувства долга? Потому что я тебя спасла? Или потому что я теперь пешка?

—Нет. Не только. Долг... это понятие для людей. У нас есть Кодекс. И он старше человеческих понятий о морали. Но... — он сделал паузу, подбирая слова. — Ты... в некотором смысле, неотразима. Врач, который не сломался при виде того, что не может объяснить. Женщина, которая не убежала с криком, а прикрыла меня своим телом. Ты — аномалия. Ты — вызов самой природе нашего мира, где правят страх и сила. И если я тебя брошу, если я оставлю тебя на растерзание, это будет воспринято не как милосердие, а как слабость. В моем мире слабость не прощают. Ее вырезают под корень, вместе со всеми, кто ее окружает. Забирая тебя, я защищаю не только тебя. Я защищаю свою репутацию. Свою власть. Стабильность своего клана.Дамиан посмотрел на нее, и его взгляд стал более пристальным, изучающим, словно он впервые увидел не просто врача, а человека.

Это была горькая, неприкрытая правда. Он не собирался притворяться благородным рыцарем на белом коне. Он был мафиози, вампиром, хищником, правителем теневого королевства. И она была его трофеем, его активом, его стратегическим ресурсом. Осознание этого было унизительным и страшным.

— А что будет со мной... там? — тихо спросила она, смиряясь с неизбежным, но ожидая хоть какой-то определенности. — Я буду пленницей? Рабыней? Донором крови?

— Ты будешь жить, — ответил он просто. — Под моей защитой. В моей резиденции. Пока всё не стихнет. А потом... потом посмотрим. Ты — врач. Твои навыки могут быть полезны. Наши раны заживают быстро, но не все. И серебро... серебро оставляет шрамы, которые не проходят веками.

Внезапно он попытался приподняться на локте, чтобы лучше разглядеть ее, и его лицо исказила гримаса настоящей, глубокой боли. Анна инстинктивно, забыв обо всем, протянула руку, чтобы поддержать его, уложить обратно. Ее пальцы в тонких латексных перчатках коснулись его обнаженного, ледяного плеча. Кожа была гладкой, как полированный алебастр, а мускулы под ней — твердыми, как спрессованный вековой лёд. И в тот самый момент, когда их тела соприкоснулись, между ними пробежала тихая, но невероятно мощная искра. Не электрическая, а скорее волновая, резонансная. Волна чего-то древнего, темного, бесконечно притягательного и пугающего, исходящая от него, столкнулась с теплой, живой, хрупкой энергией, что исходила от нее.

Он замер, его глаза расширились от чистого, неподдельного изумления. Он смотрел на ее руку на своем плече, потом перевел взгляд на ее лицо, ища в ее глазах ответа на это странное явление. В его взгляде было недоумение, почти что шок. Как будто его, древнего хищника, тронуло что-то настолько хрупкое, теплое и чистое, и это прикосновение вызвало отклик, вибрацию в самой глубине его существа, которого он не ожидал, не понимал и, возможно, боялся.

Анна тоже почувствовала это. Тепло, исходящее из ее собственной груди, столкнулось с его леденящим холодом, и возникло странное, щекочущее нервы, почти болезненное равновесие. Это было похоже на прикосновение к источнику власти, к самой сути ночи. Она медленно, будто обжигаясь, убрала руку, сжигаемая внезапным стыдом и смущением, как школьница.

—Не извиняйся, — его голос стал тише, почти что шепотом, но в нем появилась новая, незнакомая нота. Он откинулся на подушки, его взгляд был прикован к потолку, но он явно видел не его, а что-то очень далекое. — Никто... очень давно... не прикасался ко мне просто так. Без страха. Без желания что-то получить. Без ненависти. Или подобострастия.— Извините, — прошептала она, опуская взгляд.

Эти слова повисли в воздухе, тяжелые и откровенные, открывая бездну одиночества, которую он носил в себе, возможно, столетия. Анна смотрела на него, на это прекрасное, измученное лицо, на котором запечатлелась тяжесть бессмертия, и ее страх начал медленно, но верно трансформироваться во что-то иное. Не в доверие, нет. И уж тем более не в симпатию. Но в острое, болезненное, всепоглощающее любопытство. Каков он на самом деле, этот мужчина-легенда, закованный в лед веков и броню абсолютной власти? Что скрывается за этими глазами, видевшими смену эпох? И что это за странная связь, это притяжение, которое она чувствовала, вопреки всем инстинктам самосохранения?

—Твой выбор, доктор. Остаться здесь и стать мишенью, ожидающей пули или клыка в спину. Или пойти со мной и получить шанс выжить, пусть и в клетке, но под моей защитой. Решай. Сейчас. Времени на раздумья нет.Час истек с пугающей быстротой. В дверь постучали трижды, четко и требовательно. Вошел Кирилл. Он уже переоделся в чистую, темную одежду, и от него пахло холодным ветром и дорогим мылом. —Босс, машина готова. Подъезд очищен, маршрут проверен. Все чисто. Дамиан кивнул и с заметным усилием сел на кровати.Казалось, за этот час он восстановил достаточно сил, чтобы двигаться, но боль все еще жила в каждом его движении. Он посмотрел на Анну, и в его взгляде не было просьбы. Был приказ. И констатация факта.

Анна окинула взглядом маленькую, убогую палату — свой маленький, понятный, предсказуемый мир белых халатов, стерильных инструментов, графиков дежурств и вечного запаха антисептика. Мир, в котором она была кем-то. Доктором Савельевой. Специалистом. Спасителем жизней. Потом ее взгляд упал на Дамиана — на воплощение тьмы, опасности, неизвестности и древней, нечеловеческой силы. Но также и на единственную реальную защиту. И на ту странную, тревожную искру, что пробежала между ними, обещая не только ужас, но и что-то еще, чего она не могла назвать.

—Я беру с собой аптечку, — сказала она, и в ее голосе вновь зазвучала знакомая ей самой твердость. Она посмотрела ему прямо в глаза. — Ваши швы еще требуют профессионального ухода. И, судя по всему, я ваш новый личный врач.Она глубоко, с видимым усилием вздохнула, подошла к стулу, где лежала ее потрепанная сумка, и взяла ее.