Катерина Пламенная – Наследство Яги: Книжный магазин между мирами (страница 5)

И я почувствовала к этому виртуальному порталу настоящую, неподдельную нежность. Жалость. Желание утешить.

Я мысленно простерла к нему руки, не чтобы схватить, а чтобы обнять. Я не посылала ему свое намерение, я… разделяла с ним его боль. «Я вижу тебя. Мне жаль, что тебе так плохо».

И случилось чудо. Бьющиеся нити замедлились. Их визг сменился на тихий, жалобный стон. Затем они начали распутываться, ложиться ровными, спокойными линиями. Энергетический вихрь утих, превратившись в ровное, теплое свечение.

«Портал стабилизирован. Уровень нежности: оптимальный», — сообщила программа.

Я выдохнула и обернулась к Косте. Он смотрел на меня с таким восхищением, что у меня пошли мурашки по коже.

— Получилось, — прошептала я.

— Я знал, что получится, — он улыбнулся. — Ты — настоящая Яга. Самая нежная из всех, кого я знал.

В этот момент его слова показались мне не комплиментом, а констатацией факта. И в этом факте была моя сила.

Следующие два дня пролетели в интенсивной подготовке. Костя оказался блестящим репетитором. Он не учил меня магии — ей учила Академия. Он учил меня понимать природу Нави, повадки ее обитателей и, что самое главное, — самой себя.

— Твоя справедливость — это твой стержень, — говорил он, пока мы расставляли книги по полкам. — Но не дай ей превратиться в жесткость. Помни, что у каждой стороны в споре есть своя правда.

—Слушай. Не ушами, а сердцем. Дар языков — он не только для слов. Он для намерений. Когда кто-то говорит с тобой, слушай, что стоит за словами. Боль. Страх. Жажда. Это поможет найти честный обмен.— А как это узнать?

Я ловила каждое его слово. И с каждым часом мое доверие к нему росло. Он был внимателен, остроумен, терпелив. Он рассказывал забавные истории о проделках Матвея и грустные — о вечных скитаниях по мирам. Я ловила себя на том, что ищу его взгляд, что жду его прихода.

Именно это и пугало меня больше всего. Я впускала его в свое сердце. Зная о проклятии. Я думала, что, зная о нем, я смогу себя обезопасить. Но сердце не слушает доводов разума.

Вечером накануне экзамена мы сидели у камина. Я пыталась освоить технику «одновременного удержания внимания» на нескольких точках магазина. Это было невероятно сложно. Представьте, что вы должны одновременно читать три разные книги, слушать симфонию и вести счет в сложном математическом уравнении.

— Не пытайся контролировать каждую точку, — мягко сказал Костя. — Просто будь осознанием. Знай, что они есть. Как знаешь, что у тебя есть пальцы на ногах. Ты же не думаешь о них каждую секунду?

Я расслабилась и попробовала. Сначала ничего. Потом — легкое, почти неуловимое ощущение. Я чувствовала три основные точки магазина как три разных «температуры». Одна была теплой и спокойной (рядом с камином), другая — прохладной и текучей (у глобуса), третья — напряженной и колючей (в дальнем углу). И я могла удерживать их в своем поле внимания, не фокусируясь ни на одной.

— Получилось! — воскликнула я, открывая глаза.

—Яна, — тихо сказал он. — Завтра на экзамене… будь осторожна. Экзаменаторы из Академии иногда создают не только виртуальные, но и реальные испытания. Они могут спровоцировать небольшую брешь.Он сидел напротив, смотрел на огонь в камине, и его лицо в отсветах пламени казалось высеченным из темного мрамора.

—Я не могу. Вход на экзамены Смотрителям запрещен. Но я буду… поблизости. — Он посмотрел на меня. — Я верю в тебя.— Ты будешь там?

Его слова согрели меня сильнее камина. В этот момент я была уверена в нем. На все сто. Чувство правильности было абсолютным. Я была с правильным человеком, в правильном месте, и думала правильные мысли.

Это была ловушка.

---

Экзамен начался ровно в полдень. Виктория Игнатьевна появилась на экране моего ноутбука в сопровождении двух старейшин — мужчины и женщины с лицами, покрытыми морщинами-иероглифами, и пронзительными, всевидящими глазами.

— Яна Морозова, — торжественно начала Виктория Игнатьевна. — Вы готовы продемонстрировать свои навыки стабилизации?

— Готова, — ответила я, стараясь скрыть дрожь в голосе.

— Первая часть — виртуальная. Вам будет предложено три модели нестабильных порталов разной сложности.

Я справилась. Воспользовавшись вчерашним озарением, я относилась к каждому виртуальному порталу как к живому, страдающему существу. Я проявляла к ним нежность, сострадание, и они успокаивались, становясь ровными и послушными. Старейшины кивали с одобрением.

— Прекрасно, — сказала Виктория Игнатьевна. — Переходим ко второй, практической части. Мы активируем в вашем Узле Миров учебную брешь. Ваша задача — стабилизировать ее в течение пяти минут.

Мое сердце ушло в пятки. Костя был прав.

— Я готова, — снова сказала я.

Воздух в центре магазина, прямо под люстрой, задрожал. Затем его будто разорвали. Образовалось черное, мерцающее пятно, из которого повалил леденящий холод и послышался нарастающий гул. Из бреши стали вырываться и разлетаться по магазину снопы искр. Книги на ближайших полках покрылись инеем.

Я сосредоточилась. Я чувствовала эту брешь как открытую, кричащую рану. Я направила на нее свое внимание, окутала его нежностью, как учили. «Успокойся, все хорошо, я здесь, я помогу».

Брешь уменьшалась, ее края начинали сходиться. Еще немного! Я уже почти победила.

И в этот самый момент, когда все мое внимание было приковано к бреши, я почувствовала знакомое, теплое присутствие за спиной. Костя. Он пришел. Несмотря на запреты. Чтобы поддержать меня.

Я обернулась, чтобы улыбнуться ему. И застыла.

Он стоял в двух шагах от меня. Но на его лице не было поддержки. Оно было пустым и отрешенным. В его поднятой руке лежало мое серебряное перо — то самое, что он мне подарил.

— Костя? — прошептала я.

Он не смотрел на меня. Его глаза были остекленевшими. Он что-то пробормотал на древнем, гортанном языке. И бросил перо прямо в меня.

Оно не ударило меня. Оно пронзило воздух и вонзилось в самую сердцевину моей, почти стабилизированной, бреши.

И все рухнуло.

Брешь взорвалась. Волна ледяной энергии ударила меня в грудь и отбросила к стеллажам. Книги полетели на пол. Люстра закачалась, звонко бряцая хрусталем. Из разрыва хлынул ураганный ветер, полный обломков каких-то миров и отчаянных голосов.

Я лежала на полу, не в силах пошевелиться, и смотрела, как он, все с тем же каменным лицом, разворачивается и уходит. Дверь за ним захлопнулась.

Предательство. Холодное, расчетливое, совершенное в самый важный момент.

Боль была не физической. Она была в тысячу раз хуже. Она прожигала меня изнутри. Я доверяла ему. Я впустила его. Я чувствовала его боль и думала, что понимаю его.

А он просто ждал подходящего момента.

Слезы хлынули из моих глаз. Гнев, обида, стыд — все это накатило единой волной. И брешь, питаемая моими эмоциями, росла, поглощая магазин.

«Нет! — закричал чей-то голос. — Хозяйка! Закрой ее!»

Это был Матвей. Он прятался за перевернутым стулом, его большие глаза были полны ужаса.

Его крик дошел до меня сквозь пелену отчаяния. Я посмотрела на брешь. На налетающие вихри. На книги, покрывающиеся льдом. Это был мой дом. Мое наследие.

И этот человек… это существо… только что доказал, что я для него — всего лишь разменная монета в его проклятой игре.

Но он не отнимет у меня это. Не отнимет мое место.

Я с трудом поднялась на ноги. Боль и предательство горели во мне алым пламенем. И я использовала этот огонь. Но не как разрушение. Как топливо.

Я больше не пыталась быть нежной к бреши. Я направила всю свою боль, всю свою ярость, все свое разочарование — не вовне, а внутрь себя. Я превратила их в стальную решимость. В абсолютную, несгибаемую волю.

Я подняла руку. Не для ласки. Для приказа.

— Закройся, — сказала я. И мой голос прозвучал так, как никогда раньше. Он был низким, властным, не терпящим возражений. Голосом Яги.

И брешь послушалась. Не потому, что я ее утешила. А потому, что я была сильнее. Потому, что это был МОЙ магазин. МОЙ портал. И я не позволю никому, даже Кощею Бессмертному, разрушить его.

Воздух с громким хлопком схлопнулся. Брешь исчезла. В магазине воцарилась гробовая тишина, нарушаемая только моим тяжелым дыханием и тихими всхлипываниями Матвея.

На экране ноутбука Виктория Игнатьевна и старейшины смотрели на меня. На их лицах было не осуждение, а… уважение. И печаль.

— Протокол нарушен, — сказал один из старейшин. — Вмешательство третьей стороны.

— Но задача выполнена, — добавила второй. — Портал стабилизирован в экстремальных условиях.

—Яна Морозова. Экзамен… сдан. Учитывая внештатную ситуацию, ваши действия признаны верными. Вы подтвердили свой статус Смотрительницы.Виктория Игнатьевна смотрела на меня с бесконечной жалостью.

Я не чувствовала радости. Только пустоту и ледяной ожог в груди.

— Спасибо, — механически произнесла я.

Связь прервалась.

Я осталась одна среди хаоса. С разбросанными книгами, с осколками хрусталя от люстры, с горьким вкусом предательства во рту.