Катерина Пламенная – Наследство Яги: Книжный магазин между мирами (страница 3)

На экране показывали абстрактные графики,и нужно было выбрать: «Транзитный коридор», «Эмоциональный выброс», «Запрос на обмен» или «Пробоина в Навь».Тест 1: «Определите тип портала по характерным энергетическим колебаниям».

Я просидела за лекциями несколько часов, делая пометки в бабушкином дневнике. Это была сложная, но невероятно увлекательная наука. Она объясняла то, что я уже начала чувствовать интуитивно. Мое внутреннее чувство «правильности» было ничем иным как совпадением моего личного намерения с устойчивым состоянием Узла Миров. А раздражение и ощущение «чужой жизни» — следствием диссонанса с ним.

Вечером, когда я уже собиралась снова пытаться что-то приготовить на крохотной плитке, в дверь постучали.

«Чужой. Из Яви. Но… пахнет сталью и одиночеством».Сердце екнуло. Я посмотрела на Матвея. Тот насторожился, его нос задрожал.

Я подошла к двери и выглянула в глазок. На пороге стоял мужчина. Высокий, в длинном темном пальто, с пронзительным, худым лицом и глазами цвета старого золота. Он был невероятно красив и так же невероятно печален. В его руке была небольшая коробка, перевязанная шелковой лентой.

Я инстинктивно отшатнулась. Я узнала его. С портрета. Тот самый мужчина с кольцом-драконом на руке.

Он постучал снова, настойчивее.

— Яна? — его голос доносился сквозь дверь, низкий и бархатный, словно обволакивающий дым. — Я знаю, что ты там. Я принес тебе подарок. От твоей бабушки.

Кощей. Он пришел.

Все внутри меня закричало: «Не открывай! Предатель!» Но бабушкины слова эхом отозвались в памяти: «…друг он или враг — каждый раз решает сердце».

Я сделала глубокий вдох и спросила себя, как меня учили: «Что правильно для меня сейчас?»

И правильным было — узнать. Узнать, кто он. Узнать, что он скажет.

Я медленно открыла дверь.

Он стоял на пороге, и казалось, что вечерние тени сгустились вокруг него, образуя нимб из тьмы. Его золотые глаза внимательно изучали меня, и в них мелькнуло что-то неуловимое — то ли боль, то ли удивление.

— Яна, — снова произнес он, и мое имя в его устах прозвучало как заклинание. — Ты стала… совсем как она. В глазах.

— Вы Кощей, — сказала я, стараясь, чтобы голос не дрожал.

— Для тебя — просто Костя, — он слегка улыбнулся, и это преобразило его лицо, сделав моложе и беззащитнее. — Мы с тобой в детстве в прятки играли. А Маша была для меня как сестра.

—Она завещала мне передать тебе это, когда придет время. В день твоего первого самостоятельного обмена.Он протянул коробку.

—Почему вы не пришли на похороны?Я не взяла коробку.

—У меня… не было возможности. Я был далеко. В местах, откуда не так просто выбраться. — Он посмотрел куда-то мимо меня, вглубь магазина, и его взгляд стал отрешенным. — Я принес клятву. Она связывает меня. Иногда заставляет делать то, чего я не хочу.Его улыбка исчезла.

Мое сердце бешено колотилось. Он говорил о предательстве? Прямо сейчас?

— Заходи, — неожиданно для себя сказала я. Чувство опасности боролось со жгучим любопытством и той самой необъяснимой нежностью, которую я почувствовала к нему с первого взгляда на портрет.

Он переступил порог, и воздух в магазине изменился. Он стал гуще, насыщеннее, запах старой бумаги смешался с ароматом морозного воздуха, кожи и чего-то металлического.

—Ничего не изменилось. Кажется, будто она сейчас выйдет из-за стеллажа с кружкой чая и спросит: «Ну что, бессмертный, навоевал?»Кощей — Костя — оглядел помещение, и на его лице появилось что-то похожее на боль.

Он подошел к прилавку, где лежала склеенная ложка Матвея. Домовой, увидев его, испуганно шмыгнул под стеллаж.

— Матвей, и ты тут? — тихо сказал Костя. — Не бойся. Я не трону твою ложку.

—Маша говорила, что ты справишься. Я чувствую, портал стал спокойнее. Ты стабилизировала его.Он повернулся ко мне.

—Не старайся. Просто будь. Ты — Яга. Это твое состояние, а не действие.— Я стараюсь.

—Открой.Его слова странным образом перекликались с лекциями из Академии. Он положил коробку на прилавок.

Внутри, на бархатной подушечке, лежало изящное серебряное перо. Оно было холодным на ощупь и испещрено тончайшими узорами, которые складывались в те же символы — змее-драконы, кусающие себя за хвост.

— Это — Инструмент Намерения, — объяснил Костя. — Оно помогает фокусировать внимание. Для сложных задач. Для обменов. Маша им пользовалась.

Я взяла перо. Оно оказалось на удивление теплым в моей руке. И снова — то самое чувство правильности. Оно будто ждало меня.

— Спасибо, — сказала я. — Почему вы… почему ты решил прийти сейчас?

—Потому что твой первый гость из Нави уже в пути. И тебе понадобится помощь. Он будет… непростым.Он посмотрел на меня, и в его золотых глазах было море непрожитой тоски.

—Леший из Чернолесья. Тот самый, с которым Маша вела дела. Он почуял смену Смотрителя и решил проверить новую Ягу на прочность. Он потребует сложный обмен.— Какой гость?

—Я справлюсь.Я почувствовала, как по спине пробежал холодок. Не страх, а скорее азарт. Проверка.

— Я знаю, — он улыбнулся снова, и на этот раз улыбка была искренней. — Но позволь мне помочь. Ради Маши. Я могу быть… переговорщиком.

И тут мой внутренний компас дал сбой. Чувство правильности дрогнуло, сменившись тревогой. Доверять ему? Бабушка не доверяла. Ее дневник говорил об этом. Но он был здесь. Он принес дар. Он предлагал помощь.

«Доверяй ему ровно настолько, насколько сможешь проконтролировать», — вспомнила я.

— Хорошо, — осторожно сказала я. — Оставайся. Но я буду вести обмен сама.

—Как скажешь, Хозяйка.Его глаза блеснули, то ли от одобрения, то ли от чего-то еще.

В ту же секунду колокольчик над дверью задрожал и зазвенел сам по себе. Воздух в магазине сгустился, запахло хвоей, сырой землей и прелыми листьями. Из самого темного угла, из точки, которую мне показывал Матвей, выползла тень. Она росла, тянулась к потолку, и из нее проступила высокая, корявая фигура в плаще из мха и веток. Глаза горели, как два уголька.

Леший был здесь.

Он тяжело ступил на пол, и половицы снова застонали, на этот раз от боли.

«Новую Ягу прислали? — его голос пророкотал, как обвал. — Молодая. Зеленая. Где Мария?»

Дар языков работал безотказно. Я выпрямилась во весь рост, сжимая в руке теплое серебряное перо.

— Мария Игнатьевна передала мне свои полномочия. Я — Яга теперь. Яна.

«Докажи. Мне нужен огонь для моего очага. Не простой. Огонь, что горит в лютую стужу. Мария давала такой. Дашь?»Леший приблизился, его дыхание было похоже на порыв осеннего ветра.

Я чувствовала его силу. Его испытание. Это был не просто запрос. Это был вызов моему праву здесь находиться.

Я посмотрела на Кощея. Он стоял в стороне, неподвижный, как статуя, его лицо было невозмутимым. Но его глаза внимательно следили за мной.

«Что правильно для меня?» — пронеслось в голове.

А правильно было — быть Хозяйкой. Проявить свою силу. Справедливую, но твердую.

— Что ты предложишь в честный обмен, Хозяин Леса? — спросила я, и голос мой, к моему удивлению, звучал ровно и властно.

«Смелая. Хорошо. Даю тепелую росу с папоротника, что цветет в полнолуние. Одна слеза ее — и книга, намокшая под дождем, станет как новая.»Леший усмехнулся, обнажив корявые, темные зубы.

Это было ценно. Для книжного магазина — бесценно. Но было ли это равноценно «огню, что горит в лютую стужу»? Мое нутро подсказывало — нет.

— Недостаточно, — сказала я. — Твой огонь будет греть твой дом много зим. Роса — вещь одноразовая. Добавь что-то. Знание. Где в твоем лесу растет белая черника?

Это была первая пришедшая в голову редкая вещь из ботаники. Леший смотрел на меня с новым уважением.

—Сделка, — сказала я.«Знаю такое место. Выведу твоего человека, если надо будет. Но только одного и только раз.»

Я закрыла глаза, отложив перо. Я представила не просто кота. Я представила самый холодный зимний день из своего детства. Как я сидела у окна, а за стеклом бушевала метель. И как в комнате было тепло и безопасно. Я представила это тепло. Не жаркое, а именно тепло домашнего очага, который защищает от самой лютой стужи. Я вложила в это ощущение все свое намерение, всю свою нежность к этому воспоминанию.

Я открыла глаза и подняла руку. На моей ладони танцевал маленький, почти белый огонек. Он не жег, а лишь согревал кожу приятным теплом.

— Твои угли, — сказала я Лешему.

Он вытащил из складок своего плаща маленький черный горшочек. Я перекатила огонек в него. Пламя стало синим и устойчивым.

«Сильная ты, новая Яга. Справедливая. Буем торговать.»Леший смотрел на него с жадностью.

«И смотри, птица бессмертная, не подведи ее. А то кости твои по всему лесу раскачу.»Он кивнул мне, потом бросил колкий взгляд на Кощея.

Не дожидаясь ответа, он растворился в тени, забрав с собой горшочек. Запах леса исчез, сменившись привычным запахом старых книг.