Катерина Пламенная – Между двух ликов: Выбор Судьбы (страница 8)

—Ваше величество. Вы слишком любезны. Я... всего лишь случайная гостья. Из дальних краёв.Он склонился в изящном, но не вычурном поклоне. Ариэль, вспомнив всё, что успела почерпнуть из лекций Келбора по этикету, сделала реверанс, надеясь, что он выглядит достаточно грациозно.

— Из дальних краёв? — он улыбнулся, и его лицо мгновенно преобразилось, став молодым, почти озорным. — Тем интереснее. Не сочтёте ли вы за дерзость мою просьбу удостоить меня чести этого танца?

Она кивнула, не в силах вымолвить и слова. Его рука, сильная и тёплая, обхватила её талию, и они закружились в вальсе. Ариэль боялась ошибиться, наступить ему на ноги, но её новое тело, плоть Лираэль, казалось, помнило все пасы само. Они танцевали легко, стремительно, почти летели над паркетом. Он был великолепным партнёром, ведя её уверенно, но не навязчиво.

— Вы танцуете с удивительной силой, — заметил он, его янтарные глаза не отрывались от её ледяных. — Чувствуется выучка. Не только грация, но и уверенность воина. Это редкость для придворных дам.

— А вы наблюдательны, ваше величество, — нашлась она, заставляя свой новый, мелодичный голос звучать ровно.

— Для короля это не роскошь, а необходимость выживания. Скажите, как мне обращаться к моей таинственной незнакомке?

— Лираэль, — выдохнула она первое, что пришло в голову, имя, которое она придумала для этой своей ипостаси.

— Лираэль... — он повторил, и в его устах это имя звучало как клятва или заклинание. — И что привело Лираэль из дальних краёв в нашу столицу в такую волшебную ночь?

— Поиски... — она запнулась, стараясь быть правдивой, насколько это возможно. — Поиски своего места. Себя самой.

Король Тэрион внимательно посмотрел на неё, и в его взгляде мелькнуло понимание.—Мне это чувство знакомо куда лучше, чем хотелось бы. Даже трон не избавляет от необходимости этого вечного поиска.

Танец подошёл к концу. Музыка смолкла. Но он не отпустил её руку.—Не желаете ли прогуляться по садам? Воздух в зале, признаться, тяготит своей сладостью и притворством.

Она согласилась. Они вышли на широкую террасу, утопающую в море лунных цветов. Их лепестки светились мягким, призрачным серебристым светом, озаряя всё вокруг таинственным сиянием. Было тихо, лишь издалека доносилась приглушённая музыка да шепот ночного ветра в ветвях древних деревьев.

— Вы не похожи на них, Лираэль, — сказал Тэрион, опершись о парапет из резного мрамора. — На всех этих придворных. В вас нет их вечного притворства, жажды интриг и лести. Вы... настоящая. И в вас есть дар. Я чувствую это даже сквозь маску. Дар не просто воина, а лидера. Сила, которая рвётся наружу.

Ариэль сглотнула комок в горле. Как он мог это знать? Видел ли он сквозь магию амулета? Или это просто чутьё правителя?—Я... я не уверена в этом, ваше величество.

— Я редко ошибаюсь в таких вещах, — его голос приобрёл металлические нотки. — И такой дар — грех зарывать в землю. Его нужно развивать. Оттачивать, как клинок.

Он повернулся к ней, и его лицо стало серьёзным, почти суровым.—Я хочу предложить вам кое-что. Стать вашим наставником. Тайно. Никто, не узнает об этом. Советникам думаю тоже не стоит этого знать, Илтариону уж точно, - уже шептал он себе под нос, но она услышала, и все внутри будто сжалось..., боже она точно сошла с ума, думая что встречи с сильными мира сего принесут что-то для неё хорошее...

Ариэль отшатнулась, будто её ударили.—Ректор? Но причем тут он? Он...

— Илтарион, — перебил её король, — человек долга. Он, как председатель Совета Магов, блюдёт порядок и традиции. Он не одобрил бы моего... интереса к таинственной незнакомке с неясным прошлым. Он посчитал бы это безрассудством, угрозой монархии и все в таком же духе. А я... я вижу в вас потенциал. Мне интересно, да и грех не раскрывать силу, а я вижу что внутри вас что-то томиться, кем вы можете стать совершенно мне не понятно, Но оттого и больший интерес, так что Лираэль. Что вы скажете?

Это было высшей степенью безумия. Тайно тренироваться с королём? Скрываться от Илтариона, который и так проявлял к ней опасный интерес? Но разве это не шанс? Шанс обрести интересную силу, которой ей так не хватало? Силу, которую не дала ей магия, силу, которая позволила бы ей выжить в этом мире не на правах слуги, а на равных? Так ещё и с интересным мужчиной...

— Я... согласна, — прошептала она, и её голос дрожал от волнения.

Тэрион улыбнулся, и его улыбка на этот раз была тёплой, почти отеческой.—Отлично. Завтра. В полночь. У западных ворот дворцового парка. Они будут открыты. Ждите меня.

Он взял её руку и поднёс к своим губам. Его поцелуй на её пальцах был лёгким, но обжигающим кожу, как раскалённое железо.—До следующей встречи, Лираэль. Берегите себя.

Она вернулась с бала как в тумане, её мысли путались. Превращение начало спадать как раз у ворот Академии, и она, еле держась на ногах от усталости и переизбытка эмоций, доползла до своей кельи. Сердце бешено колотилось, в ушах стоял звон. Она только что танцевала с королём! Она согласилась на тайные, опасные встречи с ним! Она вела двойную игру с двумя самыми могущественными эльфами королевства!

Раздеваясь, она нашла в складках своего бархатного платья маленькую, изящную серебряную булавку в виде пятиконечной звезды — точной копии той, что была на мундире короля. Он незаметно приколол её к её одежде. На память. Как знак их договора.

Она легла в кровать, но сон бежал от неё. Перед её глазами стояли два образа. Холодные, пронзительные, аналитические глаза Илтариона, видевшие в ней учёного, объект для изучения. И тёплые, полные азарта, жажды жизни и чего-то ещё, невысказанного, глаза Тэриона, видевшие в ней воина, соратника, возможно, нечто большее.

«Кто я? — думала она, сжимая в одной руке холодный амулет, а в другой — тёплый деревянный значок. — Ариэль? Лираэль? Врач? Воин? Обманщица?»

У неё не было ответа. Но она знала одно с предельной ясностью: её относительно простая, хоть и полная унижений жизнь в Академии закончилась безвозвратно. Теперь она оказалась в центре сложнейшей, смертельно опасной игры, где фигурами были король и ректор. И их жизни, сами того не ведая, уже были переплетены с маленькой таинственной, но такой интересной женщиной с двумя обликами, двумя судьбами, двумя мирами...Цена проигрыша в этой игре была велика и точно равна её жизни.

Глава 4. Первый урок и тень подозрений

Утро после бала встретило Ариэль не просто свинцовой усталостью, а настоящим похмельем от пережитых эмоций и страха. Она не сомкнула глаз до рассвета, ворочаясь на своем ложе из живых, но сегодня казавшихся ей колючими ветвей, и безостановочно перебирая в памяти калейдоскоп событий прошедшей ночи. Образ короля Тэриона — его тёплые, полные живого интереса глаза, уверенные, сильные руки, ведущие её в танце, низкий бархатный голос, произносящий её новое имя, — смешивался с пронзительным, аналитическим взглядом Илтариона, вызывая в ней бурю противоречивых, почти мучительных чувств. Она чувствовала себя предательницей. Ректор, этот холодный, но справедливый правитель Академии, доверял ей, видел в ней необычный потенциал учёного, уникальный объект для изучения, а она, пользуясь его покровительством, тайно встречалась с его другом и сюзереном, чтобы развивать в себе нечто прямо противоположное — силу воительницы. И всё это под маской другой личности, в паутине лжи, которая с каждым часом становилась всё гуще.

Её тело, несмотря на молодость и невероятную силу новой оболочки, ныло и гудело, как после изнурительной тренировки. Превращение, как она на практике поняла, отнимало колоссальное количество энергии, причём не магической, а её собственной, жизненной. Когда первые, мягкие лучи утреннего света пробились сквозь перламутровое окно, она с трудом заставила себя подняться. Каждая мышца протестовала. На столе уже лежал привычный завтрак — зерновая лепешка и кружка парного молока. Но сегодня даже вид еды вызывал у неё приступ тошноты. В горле стоял комок от нервного перенапряжения.

Первая утренняя медитация у Корней Древа превратилась в настоящую пытку. Звон магии в ушах, который обычно был лишь назойливым фоном, сегодня резал слух, как затупленная пила, вызывая физическую боль. Она не могла сосредоточиться ни на чём. Её ум, обычно такой дисциплинированный, метался, как загнанный зверь, между леденящим душу страхом разоблачения и сладким, пьянящим воспоминанием о танце с королём, о его прикосновениях, о его словах. Наставник-эльф с седой бородой несколько раз делал ей замечания, говоря о «непробуждённой энергии» и «блокировке каналов», но она лишь автоматически кивала, не в силах вымолвить и слова, чувствуя себя голым нервом, выставленным на всеобщее обозрение.

Лекция по магической ботанике, которая обычно была для неё отдушиной, сегодня проходила в главной оранжерее и была омрачена тревожным событием. Наставник Фендир, обычно добродушный и спокойный, сегодня был явно озабочен и хмур. Он собрал студентов вокруг одного из редких растений — древнего серебристого папоротника, чьи листья обычно излучали мягкий свет. Теперь же на нём проступали уродливые, расползающиеся чёрные пятна, похожие на проказу.

— Это скверна, дети мои, — голос Фендира дрожал от волнения. — Редкая, очень опасная болезнь, которую мы называем «магический некроз». Она поражает не физическую структуру растения, а его магическую сущность, его душу. Если эта порча распространится по оранжерее, мы можем потерять десятки уникальных, бесценных образцов, собираемых веками.