Катерина Пламенная – Между двух ликов: Выбор Судьбы (страница 9)

—Наставник, — осторожно начала она, — а можно попробовать изолировать больные растения в карантинную зону и обработать их каким-нибудь... сильным противогрибковым или антисептическим составом? Чтобы остановить распространение?Ариэль, движимая чисто профессиональным, врачебным интересом, протиснулась вперёд, чтобы рассмотреть поближе. Пятна, их форма и характер распространения, несмотря на магическую природу, до боли напомнили ей грибковое поражение или некроз тканей, вызванный бактериальной инфекцией.

Фендир печально покачал головой, его добрые глаза были полны скорби.—Это не грибок, дитя моё, не простая плесень. Это болезнь духа растения. Обычные, пусть и сильные, снадобья здесь бессильны. Нужно мощное, очень тонкое очищающее заклинание, способное отделить скверну от здоровой магии, но... — он вздохнул, — даже я не владею им в достаточной мере. Это утраченное искусство.

В этот момент Ариэль заметила, что Кселлия, которая неожиданно появилась в дальнем конце оранжереи якобы для плановой проверки хозяйственных нужд, пристально наблюдает за этой сценой. И не просто наблюдает. В её глазах, холодных, как зимние звёзды, читалось не просто любопытство, а нечто более зловещее — удовлетворение? Предвкушение? Ариэль почувствовала, как по её спине пробежал ледяной холодок. Неужели пронырливая секретарша что-то знает? Или это её паранойя, разыгравшаяся после бессонной ночи? Но интуиция, та самая, что не раз спасала её в реанимации, подсказывала — связь есть.

—Пей, рыжая, не разговаривай, — буркнул он, отодвигая от неё лепёшку. — Выглядишь, словно тебя ночные марфолоки поугоняли. Это от усталости и нервов. Старый гномий рецепт. Поднимет на ноги.Обед в шумной столовой стал для неё единственным глотком воздуха и нормальности в этом сумасшедшем дне. Бор, одним взглядом оценив её бледное, осунувшееся лицо и тёмные круги под глазами, налил ей в кружку не молока, а какого-то густого, золотистого отвара, от которого исходил терпкий, пряный аромат.

— Спасибо, Бор, — честно ответила Ариэль, с благодарностью принимая кружку. — Просто... очень плохо спала.

Напиток оказался на удивление бодрящим. С первого же глотка по телу разлилось приятное тепло, а тяжёлая пелена усталости начала понемногу отступать.

Фиориэль сидела рядом, вся съёжившись, и безучастно ковыряла еду вилкой. Она была тихой и рассеянной, но её что-то явно гложило.—Ты слышала? — наконец прошептала она, наклонившись к Ариэль так близко, что их волосы соприкоснулись. — В оранжерее... это не просто болезнь. Говорят, это саботаж! Кто-то намеренно заразил растения! Говорят, нашли следы... постороннего вмешательства!

Ариэль вздрогнула, чуть не пролив свой целебный отвар. Саботаж? Мысль о Кселлии снова настойчиво постучалась в её сознание. Но зачем ей это? Чтобы подставить старого, доброго Фендира, ослабить его позиции? Или это часть какой-то более крупной, тёмной игры, в которую она, сама того не ведая, уже ввязалась?

После обеда у неё по расписанию было свободное время, которое она обычно тратила на кропотливое изучение библиотечных свитков в поисках аналогов земных медицинских знаний. Но сегодня её ждала другая, куда более волнительная и опасная встреча. Ректор Илтарион вызвал её к себе для обсуждения её дневника.

—Ариэль, — произнес он наконец, всё ещё не глядя на неё, его голос был низким и немного хриплым от усталости. — Садись.Кабинет ректора по-прежнему поражал своим величием и ощущением безмерного возраста. Воздух был густым от запаха старой древесины, воска и сухих трав. Илтарион сидел за своим массивным столом из корня, погруженный в изучение какого-то древнего, потрескавшегося свитка. При её появлении он не поднял сразу глаз, и Ариэль успела заметить, насколько он выглядел уставшим. Лицо его было ещё более отточенным и бледным, чем обычно, а под глазами лежали тёмные, почти синие тени.

—Твои заметки о хирургических швах... представляют определённый интерес, — начал он, его пальцы медленно барабанили по столу. — Но они крайне неполны и вызывают больше вопросов, чем дают ответов. Ты пишешь о специальных нитях, об иглах, о технике наложения... но не объясняешь главного — материал. Что это за нити? Из чего они созданы? Они растворяются в теле со временем? Не вызывают ли отторжения, воспаления?Она молча опустилась на знакомый стул, сплетённый из гибких прутьев, стараясь дышать ровно и глубоко, как перед сложной операцией. Он отложил свиток и уставился на неё своими пронзительными глазами цвета грозового неба. Сегодня они казались особенно проницательными, словно рентгеновскими лучами, сканирующими её насквозь.

—Я... я ещё не нашла точных аналогов, — осторожно, подбирая каждое слово, сказала она. — В моей... прежней жизни, в моей деревне, использовались нити, выделанные из волокон особых растений. Они были прочными и... рассасывались в теле со временем, не оставляя следов.Ариэль замерла, чувствуя, как под ним проваливается пол. Она так увлеклась описанием техники, что совсем забыла о материальной базе. Она описывала обычный кетгут и современные синтетические нити вроде викрила, которых в этом магическом мире, разумеется, не существовало и в помине.

— Из растений? — он медленно приподнял одну тонкую бровь, и в его взгляде вспыхнула искра скепсиса. — Назови мне их.

Она почувствовала, как её бросает в жар. Она лихорадочно начала перебирать в памяти названия трав и растений, которые видела в оранжерее и на лекциях Фендира.—Например,...— она выпалила первое пришедшее на ум название, которое хоть как-то ассоциировалось с чем-то прочным, — ...лунный шелк? Его волокна, кажется, очень прочные и эластичные.

Илтарион внимательно, не мигая, посмотрел на неё. Казалось, он видит не только её саму, но и все её жалкие потуги соврать. — Лунный шелк, — повторил он, и в его голосе зазвенела сталь. — Используется исключительно для пошива дорогих одежд и иногда для создания магических фильтров. Он биологически инертен и не рассасывается на протяжении столетий. Ты уверена в достоверности своих... деревенских источников, Ариэль?

Она почувствовала, как по её щекам разливается предательский румянец. Ложь была настолько очевидной, так легко разоблачаемой, что от стыда хотелось провалиться сквозь землю.—Возможно... возможно, я ошиблась. Мне нужно больше времени на... исследования в библиотеке и оранжерее.

Он помолчал, продолжая изучать её с невозмутимым видом следователя, допрашивающего мелкого преступника. Затем его взгляд скользнул вниз, к её рукам, лежавшим на коленях.—Ты сегодня кажешься... истощённой. Праздник Лунных Цветов выбил тебя из привычной колеи? — его голос был ровным, почти бесстрастным, но в нём явственно слышался укор и подтекст, от которого у неё похолодело внутри.

— Я... я не ходила на праздник, — солгала она, опуская взгляд и сжимая пальцы. — Я... плохо себя чувствовала. Голова болела.

— Странно, — заметил он, откидываясь на спинку своего живого кресла, которое мягко обвилось вокруг него. — Мне показалось, я видел кого-то до боли похожего на тебя вчера вечером в городе. Неподалёку от дворца. Впрочем, — он махнул рукой, — должно быть, мне померещилось. Усталость, знаешь ли, играет с разумом злые шутки. И ночные тени бывают обманчивы.

Сердце Ариэль упало куда-то в пятки и замерло. Он видел её! Возможно, не отчётливо, не узнал, но заметил! Или это была не случайность? Может, он следил за ней? Или это была просто ловушка, проверка на честность? Она сидела, не двигаясь, чувствуя, как предательская, яркая краска заливает её шею и щёки, выдавая её с головой.

Илтарион вдруг, словно решив сжалиться, смягчился. Он откинулся на спинку кресла, и его взгляд стал более рассеянным, обращённым внутрь себя.—Болезнь в оранжерее... что ты, со своей, немaгической точки зрения, о ней думаешь? — вопрос застал её врасплох, и она с радостью ухватилась за возможность сменить тему.

— Это... выглядит как инфекционный процесс, — начала она, собираясь с мыслями. — Если это не чистая магия, то должен существовать материальный возбудитель. Микроб, грибок, вирус... что-то, что передаётся от растения к растению. Нужно найти первоначальный источник заражения и изолировать его. И искать средство — антидот, который убьёт возбудителя, не повредив при этом само растение.

— «Микроб... вирус...» — он повторил эти слова так, словно пробовал их на вкус, и они были для него горькими и чуждыми. — А если источник заражения... не случайность? Если это целенаправленное, злонамеренное воздействие?

Ариэль посмотрела на него широко раскрытыми глазами. Значит, он тоже допускал возможность саботажа.—Тогда... тогда нужно найти виновного. И понять его мотив.

— Мотив... — Илтарион тяжело вздохнул, и в его глазах мелькнула тень какой-то древней, неизбывной усталости. — Иногда мотивом является сама жажда хаоса, желание увидеть мир горящим. Иногда — стремление ослабить врага, подорвать его силы изнутри. Академия — не просто учебное заведение, Ариэль. Это центр силы. И многие хотели бы видеть этот центр ослабленным. Будь осторожна. Не все здесь, в этих стенах, желают тебе добра. Особенно теперь, когда ты привлекла... внимание столь влиятельных особ.

Эти слова прозвучали как самое прямое и недвусмысленное предупреждение. Он протянул ей новый, чистый свиток.—Твои следующие задания для наблюдений. И... отдохни. Выглядишь ты ужасно. Ты нужна мне в здравом уме и твёрдой памяти.