Катерина Лазарева – Ближе (страница 24)

Забавно Инна отрицает, что неоднозначности в моих действиях хоть отбавляй. Но чем демонстративно спокойнее она, тем больше я могу себе позволить. Наглею уже настолько, что открыто глажу нежные и почти совсем без ранок щёки, а одну из рук опускаю на напряжённую ножку в районе бедра. И там же в итоге уютно размещаю, слегка проведя пальцами.

И даже этот жест мне позволяют. Инна только слегка задерживает дыхание, сглатывает довольно громко, но ничего не говорит. И не смотрит на меня, кстати.

Но это не проблема, ведь мы уже переходим к самой интересной части. С ранками на лице покончено, а вот кое-где на теле они тоже есть. И насколько я вижу, после душа Инна не надевала лифчик. На ней только домашние футболка и шортики. Кстати, поэтому я касаюсь голой кожи не только на её лице, но и на ноге. Тёплая такая девочка, всё более ощутимо дрожащая, нежная.

И меня совсем ведёт, потому что ещё и вспоминается, каким слабым голосом она чуть ли не умоляюще говорила мне прекратить совсем недавно. Таким тоном, каким обычно сдаются.

Почти бездумно начинаю поднимать её футболку, чтобы снять, вот только на этот раз Инна уже не остаётся безучастной. Резко перехватывает её у меня, сама приподнимает и держит так, чтобы прикрыть грудь.

И смотрит, кстати, возмущённо. Вот только молчит по-прежнему.

Да и действовать дальше мне всё-таки позволяют. Ухмыляюсь, но на этот раз решаю не играть с огнём, каким бы заманчивым он ни был. А то тут не только Инне приходится проявлять выдержку, чтобы делать вид, что ей всё равно — мне тоже, хоть я и не прикидываюсь безразличным. Но от этого не проще, потому что подавлять распаляющееся желание зацеловать её всю становится уже физически сложно. А значит, пора заканчивать дразниться. Девочка слишком напряжена. Дышит уже через раз.

Мне приходится даже самому отодвигаться, чтобы не спалиться с тем, как она на меня влияет. Пусть лучше Инна расслабится и поймёт, что я не подразумеваю ничего лишнего, а просто позаботиться хочу. С этим ей тоже свыкнуться пора, а не только с моими прикосновениями.

Ну что ж… На теле ранок совсем немного. Вот я уже и заканчиваю с ними, и даже убираю руки с ноги, чтобы закрыть тюбик.

Вот только не отхожу от стола, на котором всё ещё сидит она. Футболку уже опустила, но продолжает оставаться на месте. И на этот раз смотрит на меня. Открыто, задумчиво. Внимательно так, словно изучает.

От этого одновременно и немного напряжено, и любопытно. Что там у Инны в голове на этот раз, что во мне высматривает… И почему всё ещё не слезает со стола и позволяет мне быть так рядом.

— Спасибо, — тихо говорит. Почти шепчет.

Непривычно так звучит этот её голос после всех бурчаний, что я слышал здесь до этого.

Да что там голос, Инна и не смотрела на меня так почти никогда. Даже в сексе, во время которого она раскрывалась с естественной страстью и чувственностью, которые мало в ком настолько гармонично и ярко переплетаются.

— Пожалуйста, — не сдерживаюсь, чтобы не пустить в голос ласковые нотки.

Ведь Инна сейчас такая мягкая, тёплая в этом её взгляде, такая открытая и искренняя… И обнять хочется, и в то же время слишком завораживает эта её перемена. Просто смотрю, внемлю и немного даже опасаюсь спугнуть.

Хотя её, как я вижу, вообще ничего не смущает. Ни мой тон, ни то, что мы так близко, ни эти наши взгляды… Откуда такая перемена неожиданная?

Впрочем, это быстро перестаёт иметь значения, когда Инна тянется к моему лицу своими пальчиками. Я чуть ли не замираю. От её пытливого взгляда и осторожных действий меня окатывает такой нежностью, что вот очень сомневаюсь, что она не отображается на моём лице.

Хочу коснуться и сам — например, погладить рыжие волосы, прядь которых выбивается ей на скулы. Но не успеваю — с меня вдруг снимают очки. Оказывается, за этим девочка ко мне тянулась.

Ей интересно посмотреть, как я выгляжу без них? Что ж, пусть изучает, я не против. С любопытством чуть наклоняю голову к ней. Обычно девушки смотрели на меня не так откровенно и не сразу, да и смущались делать что-то на раннем этапе знакомства. Не говоря уж, что не перестраивались так быстро. Но это же Инна, чёрт возьми, и от неё вообще никогда не поймёшь, чего ждать.

Готов признать — мне это скорее нравится.

Но вот она уже перестаёт на меня смотреть, даже не выдав никакого вердикта. Вместо этого надевает мои очки на себя. Так непосредственно и почти по-детски — давно никто не проявлял любопытства к тому, как там я в них вижу.

Вот только надолго Инну, конечно, не хватает. Почти сразу же хватается за виски, давая понять, что голова кружится.

— Ого, — выдавливает она.

А потом смотрит на меня с изумлением и почти неверием, мол, как это так. Ухмыляюсь.

— Минус шесть, — спокойно отвечаю на её невысказанный вслух вопрос, который всё-таки вижу в глазах. Настолько Инна сейчас близко.

— Ого, — только и повторяет она.

Глядя на такую растерянную девочку, с трудом придаю своему лицу серьёзность с долей ухмылки. Хотя куда больше хочется сейчас заниматься гораздо более интересными вещами, чем выслушивать возможные подколы теперь не только насчёт «старика», но и по поводу того, что типа ничего не вижу. Уверен, что в представлении Инны мне чуть ли не нужен костыль, если я без очков.

Вряд ли она отдаёт себе отчёт, что я прекрасно вижу, как её губы распухли от покусывания нижней, как они заманчиво покраснели, как забавно распушились после душа рыжие волосы… И как подрагивают длинные ресницы, когда Инна водит по мне взглядом.

Она снимает очки, но мне не возвращает. Откладывает в сторону, а вместо этого выставляет передо мной два пальца.

— Сколько? — важно спрашивает, с любопытством наклонив голову.

Тут я уже не выдерживаю и уверенно — даже не беспокоясь о реакции — тянусь губами к оттопыренным пальчикам. Целую оба, чувствуя их лёгкую дрожь и приятную мягкость.

— Как видишь, попал, — заявляю, отстранившись.

И тут же смотрю в глаза. Недовольства не вижу — похоже, на этот раз Инне не до сопротивления. Настолько увлеклась моим зрением? Или маскирует этим интересом нежелание отстраняться и прекращать мои вольности?

Впрочем, какая разница. Меня устраивают оба варианта.

А Инна опускает руку, на которой показывала пальцы, и демонстративно пожимает плечами.

— Так, может, наугад, — с уже знакомыми мне нотками дерзости заявляет. — Старость вообще не радость.

Снова ухмыляюсь. Интересно, нахальная девчонка осознаёт, что только больше распаляет своими безобидными выходками?

Скорее всего, не догадывается, но это её не спасёт. Как, впрочем, не помогут ей и попытки спрятаться от меня за колючками. Потому что я уже совсем наглею — зарываюсь одной рукой в её волосы, при этом придвинувшись к Инне настолько близко, насколько это возможно. Шансов отодвинуться не оставляю — обе её ноги оказываются по бокам от меня. Мы впритык, и ни одно её движение не пройдёт не прочувствованным.

Кажется, она замирает. А я касаюсь пальцами приоткрытых губ, провожу по подбородку, очерчиваю скулы, одновременно глядя ей в глаза. Девочка совсем не сопротивляется… И она настолько рядом, что я это и вижу, и чувствую. Дрожит ведь скорее от предвкушения. Инна вообще очень чувственная, и отдаётся со всем пылом, забываясь. Я помню.

— Тогда попробуем ещё, — вкрадчиво проговариваю я. — Итак, лоб здесь, — снижаю голос, поцеловав Инну пока что целомудренно туда.

Она неосознанно выдыхает где-то в районе моей шеи, отчего немного даже щекотно. Что, впрочем, не только не сбивает мой настрой поддразнить девчонку, а только разжигает. Она всегда такая особенно милая и трепетная, когда сдаётся, сама того не замечая.

— Нос, — продолжаю я перечислять поцелуями всё, что вижу. На этот раз касаюсь губами чуть дольше, уловив, что Инна чуть не поднимает руку в непонятном жесте. — Щёки…

Она дышит всё более сбито, но с каждым моим словом и действием ощутимее расслабляется… Отпускает себя. Даёт послабления нам обоим.

— Веснушки, — важно заявляю, ведь это вроде как особенный уровень сложности для кротов вроде меня.

Ну и это то, чего, наверное, давно хотел. Нравятся мне они на её лице. Придают ему особенной трогательности и мягкости.

Инна закрывает глаза, позволяя мне осыпать поцелуями её лицо. И не просто даёт на это такое открытое согласие — откликается, причём всё более заметно. Тело отзывается, ещё помнит меня, явно не отошло с того момента, когда мы ласкались в моей комнате. Тот же трепет в ответ, то же стремление ко мне навстречу. Слегка двигаю бёдрами, вжимаясь теснее. Инна в ответ хватается мне в плечи, раздвигает ноги шире, чтобы острее чувствовать меня. Неосознанно или нет, неважно. Это уже давно, чёрт возьми, неважно, когда тут всё только назревает, а не обламывается.

Мне уже не до разговоров и дразнилок. Я хочу Инну, буквально жажду, и так остро, будто не прошло совсем немного времени с нашего первого раза. Да и она уже совсем шумно дышит и не столько цепляется мне в плечи, сколько обнимает.

Обозначаю свои намерения, впиваясь в пухлые губы поцелуем и одновременно проникая ладонью под футболку. Инна замирает на какое-то мгновение, пусть даже ощутимое, а потом прижимается ко мне крепче, чуть ли не обвивая своими ногами.

Отлично, конечно, но пока мы в одежде, это скорее сковывает. Впрочем, разберёмся потом. Сейчас не до этого, ведь мне возвращают поцелуй, жадно, почти грубо и определённо страстно. Нежности девочка пока ко мне не проявляет в открытую, только неосознанно. Но я уж точно не жалуюсь.