Катерина Крутова – Крючок для пуговиц. Цепочка для часов (страница 8)

– Этот старый горбун всерьез вздумал угрожать мне, наследной княжне Балтии? – Амелии бахнула кулачком по столешнице дубового стола. Хрустальная чернильница жалобно звякнула крышкой.

– Кхе-кхе, – подал голос Рики, – замечу, ваше Светлейшество, что угроза масштабнее личности достопочтимой наследницы – Молодая Республика покушается на всю страну, а вы, лишь вишенка на торте балтийских просторов.

Амелия тормознула, вперилась в Кригера злобным взглядом и рассерженно тряхнула кудряшками:

– Я не пойду замуж за усатого старца, даже если он пришлет к порогу целый флот буревестников и армию аутомотонов!

– Смею напомнить, что кроме вашего взрывного темперамента и красоты, у нас нет другого оружия, моя прекрасная Амелия, – за мягкой мелодией голоса канцлера натянулись стальные струны реального лидера страны.

– К тому же, если задуматься, предложение разумно и весьма щедро, – подала голос Зубендер. – За вами останется реальная власть, наша страна вольется в мощное государство и превратится из торгующей селедкой провинции в центр промышленности…

– Военной промышленности, – вставил Рихард, а затем добавил, с нарочитой нежностью обнимая княжну за подрагивающие от напряжения плечи, – к тому же власть и рычаги давления в первую очередь зависят от скорости появления наследника…

– Наследника?! – Амелия заорала так, что стая чаек, спокойно прочищающих крылья на крыше соседнего флигеля, взмыла в воздух и с мерзкими криками поспешила ретироваться к морю.

– А вы как думали? Предложение носит отнюдь не формальный характер. Балтия, объективно, легкая добыча. У нас нет технических умов Силезии, военной мощи Империи или выгодного расположения Фоморов, к которым без морских или облачных лоцманов ни один флот не сунется. Смею напомнить, что в славной истории нашей страны иностранные армии задерживались здесь только по двум причинам…

Амелия удивленно вскинула бровь, и канцлер продолжил:

– Из-за красоты местных девушек и отличного ячменного пива. Так что у вашего Светлейшества есть только два варианта, – в кабинете вновь повисла хорошо срежиссированная театральная пауза, сопровождаемая недовольным пофыркиванием княжны.

– Либо вы принимаете предложение вооруженных до зубов республиканцев, но при этом теряете не только свою честь, но и независимость государства, либо обращаетесь за помощью к единственной державе, способной остановить наглые дерзновения Буревестников. Одно ваше слово и наши союзники из Островной Империи пришлю свои дредноуты к балтийским берегам.

Воздух в кабинете можно было резать. Мари зыркала из своего угла поочередно на всех участников судьбоносной встречи и пыталась вписать в вырисовывающуюся картину труп посла и разгуливающего на свободе механикуса. По всему выходило, что игра намечается крупная, и ей, герцогине Эльмпт, надо очень постараться, чтобы выжать из надвигающегося катаклизма максимальную выгоду. Тишину нарушила Амелия:

– Девушки и алкоголь, говорите? – задумчиво княжна прикусила длинный розовый ноготок. – Что ж, это легко устроить! – усмехнулась наследница и подмигнула Мари. Фрейлине отчего-то совсем не понравилось выраженье лица подруги.

– Распорядитесь пригласить почетных гостей на сегодняшний маскарад в честь открытия нового вокзала и удвойте количество пива, вина и крепких напитков. А вы, миледи Эльмпт, наденьте ваше лучшее платье и готовьтесь к помолвке. Колченогий старикан хочет знатную балтийку? Что ж, он получит настоящую герцогиню, третью в очереди на янтарный престол!

Самообладание покинуло Мари. Побледнев от возмущения, фрейлина вскочила, переводя возмущенный взгляд с канцлера, на княжну, с Тени на Микаэля. Рихард тщетно прятал в усы довольную улыбку, Амелия скалилась удачному решению, гвардеец растерянно моргал, не зная, что предпочесть – радость за сохранность возлюбленной или грусть от потери несостоявшейся невесты. Старшая фрейлина осуждающе качала головой, с такой силой впившись в чашку, будто хотела откусить кусок фарфора.

Мари прикрыла глаза, мысленно отсчитывая три вдоха, и натянула на хорошенькое личико гримасу максимального почтения и принятия уготованной судьбы. Вот только в голове ее билась одна единственная мысль: «Предали! Ее снова предали! И кто? Самый близкий человек во дворце! История повторялась – сначала родной отец, а теперь дуреха, которую до этой минуты она считала подругой!»

– Хорошо, ваше Светлейшество! – фрейлина присела в максимально глубоком книксене, добавив про себя: «Только вы забыли, что у любимой заводной куклы есть мозги и пара тузов в рукаве!»

*

После разговора в кабинете дворцовые стены казались девушке каменной тюрьмой. Сам воздух в этих длинных коридорах и затененных портьерами залах был затхлым, отравленным, оседая в легких тяжелой пылью. Масла в огонь пылающего негодования Мари добавил канцлер Рики, задержавший ее сразу после беседы:

– Миледи, надеюсь, вы наденете вечером то очаровательное платье с богатым турнюром? Ведь мы должны поразить гостей в самое сердце, – мужчина слащаво улыбнулся.

То самое платье, которое было безвозвратно испорчено утренним лазаньем по тайникам в кабинете Кригера, полетом в руки наглому незнакомцу и фривольными процедурами под княжеским ложем. Гад явно знал больше, чем говорил! Мари вежливо улыбнулась, канцлер подхватил ее ладонь и склонился в продолжительном поцелуе. Отцовский перстень на мизинце Рики неприятным напоминанием полоснул по напряженным нервам фрейлины.

Прочь! К черту это змеиное логово, где каждый готов подставить другого, лишь бы выгородить себя! О том, что герцогиня Эльмпт шипела, кусалась и свивалась в кольца интриг лучше многих, девушка не задумывалась, в собственных глаза имея незамутненную кристальную совесть и благородные мотивы.

За ворота дворца Мари выскользнула незамеченной – внимания к своей персоне на сегодня хватило с излишком, а солнце даже не достигло зенита. Покрасоваться еще успеется на ночном балу – на постели уже выложено новое нижнее белье. Холодный республиканский капитан заслуживал лучшего из возможных в скучной столице приключений. А пока лицо миледи Эльмпт скрывала темно-синяя вуаль, светлые волосы были убраны под высокий цилиндр, а дорожное платье подходило гардеробу старой девы или скромницы – гувернантки. В потертых перчатках из дешевой лайки* прятался монокль. Первым делом оказавшись одна Мари со всех сторон рассмотрела неожиданный подарок от старика Разумовского – по тонкой оправе шла гравировка, настолько мелкая, что разглядеть без специальных приспособлений не удалось ни буквы. А вот вставлена в латунное кольцо была самая обыкновенная стекляшка – оптической линзой тут и не пахло. К множеству вопросов добавился еще один – для чего мерзкому республиканскому кривляке такая бутафория и действительно ли он так плохо видит, как прикидывается?

Размышляя над загадками сегодняшнего утра, девушка ловко запрыгнула на последнюю ступеньку только что отчалившей от остановки конки. Недовольный оборванец, висевший на поручне, вынуждено подвинулся, разделяя место безбилетника с приличного вида дамой. Конечно, фрейлина предпочла бы княжеский паробус этому пережитку прошлого, но туда, куда она отправлялась, придворные наносили визиты только инкогнито. Пришлось трястись в старом скрипучем вагоне, провонявшем конским навозом, по вздыбленным рельсам дороги, проложенной еще при дедушке ее Светлейшества дурехи Амелии. Сменив по дороге два маршрута и ускользнув от нерасторопного кондуктора, остаток пути Мари проделала пешком.

Район «Рыбное место» возник как рыбацкая деревушка поблизости от столицы. Но князь-новатор, талантливый инженер и немножко чокнутый сторонник прогресса, все тот же дед Амелии, Ипполит Шестнадцатый приказал выстроить дамбу и отсыпать берег. По задумке правителя здесь, посреди песчаных дюн, планировался самый современный район, сродни лондонскому Сити, а дамба проектировалась как краеугольный камень крупнейшего в Европе порта дредноутов. Но старый князь скончался от банальной инфлюэнцы, от прогрессивного центра остались два скребущих небо здания с причальными мачтами для дирижаблей, а с недостроенной дамбы такие же босоногие мальчишки, как и тридцать лет назад, удили все ту же балтийскую сельдь.

Зато Рыбное место точно магнит притягивало дельцов, авантюристов и мошенников всех мастей. Одну из высоток занимал филиал Имперского общества торговцев-искателей приключений, в котором, судя по косе с янтарной нитью, служил труп из кабинета канцлера. На вершине другого здания, сразу под брюхом одного из пришвартованных республиканских буревестников располагались контора Географического общества и редакция газеты «Вестник Балтии». Мари очень тянуло заглянуть в обе башни, чтобы побольше разузнать о скончавшемся имперском после. Но сейчас у фрейлины были дела поважнее – наряд на бал-маскарад требовал усовершенствований, а помочь в этом мог только один человек.

Ателье модистки Клары Вельш ютилось в тени башен, среди десятков двух и трех этажных построек причудливых архитектурных стилей – от обыкновенных хибар, до дешевых копий аристократических особняков. В обветшало золоченом доме с покосившимися ставнями находились: спиритический салон «Разговорчивый фантом», студия дамского белья и платья «От шляпки до подвязки» и ателье даггеротиписта Йозефа Вельша, «закрытое на неопределенный срок по личным обстоятельствам». Несколько лет назад соседские кумушки судачили, что видный мужчина Йозеф не мог больше выносить вида своей замухрышки-жены и свалил с заезжей певичкой и саквояжем семейных сбережений. Клара исчезновение супруга никак не комментировала, и, насколько знала Мари, переживала о нем не дольше, чем бокал тягучего портера опустел наполовину. Заметила: «Нет мужа – нет проблем» и переоборудовала дегерротипный кабинет под запрещенную в Балтии инженерную мастерскую.