Катерина Крутова – Крючок для пуговиц. Цепочка для часов (страница 7)

«Монокль?!» – теперь миледи Эльмпт смотрела на наглеца с интересом, подмечая ироничный изгиб сухих губ, вдумчивый изучающий взгляд и запах, неуловимо знакомый – едкого табака, кофе и просмоленных корабельных доков.

Подмигнув ей одной, мужчина поклонился, оперся на верные лыжные палки и повернулся к княжне:

– Так каким будет ваше положительное решение?

Амелия побагровела от сдерживаемых эмоций:

– За кого, позвольте узнать, вы меня сватаете?

– За самого уважаемого человека нашей великой Молодой Республики – за генералиссимуса Герша, разумеется! – Разумовский гордо приосанился.

– Но он же старик! – не сдержалась княжна, отчего Доротея покачнулась в предвестнике обморока, а Кригер как бы невзначай положил пухлую ладонь на плечо наследницы.

– Извольте! Гражданин Герш младше меня на пару лет, а я, как видите, мужчина хоть куда!

– Хоть на кладбище, хоть в богадельню, – фыркнула под нос фрейлина и стоящая рядом Пышка поперхнулась сдерживаемым смехом.

Разумовский бросил на девушек суровый взгляд призывающего к порядку гувернера:

– Дойдя до вершины жизни, увенчав себя ратной славой и окутав честью великих дел, наш лидер задумался о продолжении рода и теплоте семейного очага. Девиз нашего визита: «Любовь, а не оружие!»

«Ну, вот и приступили к угрозам», – подумала Мари.

*

Стройные ряды республиканских военных пришли в движение, расступились, организуя коридор, по которому все тот же бледный гардемарин выкатил что-то объемное, накрытое багряным флагом Республики.

– С гордостью представляю вам генералиссимуса Овсея Герша! – выкрикнул посол в лучших традициях опытного конферансье, ловко проковылял, дырявя палками паркет, до загадочного объекта, сдернул расшитое буревестниками, взлетающими на фоне рассветного солнца, полотно и театрально поклонился под всеобщий восхищенный вздох.

– Аутомотон! Настоящий! Как в Имперском журнале! Последняя модель! – загудели придворные. Откинув церемонии, княжна Амелия, соскочила с возвышения, отмахнулась от попыток старшей фрейлины воззвать к порядку, и, с трудом сдерживаясь, чтобы не перейти на бег, быстрым шагом подошла к новенькому блестящему агрегату. Все, что касалось машин и механизмов вызывало у княжны живой интерес, а если оно могло, двигаясь еще и испускать клубы пара, светиться огнями Эльма ^{*(огни Святого Эльма – электрические разряды в виде снопов или кисточек, возникающие во время гроз, метель или бурь из-за большого напряжения электрического поля в атмосфере. В описываемом мире нет понятия электричество, но есть огни Эльма, магия и энергия электронов. Дальше по тексту все получит объяснение)} и совершать другие действия, то сердце наследницы начинало биться чаще, а глаза загорались восторгом.

– Пожалуй, за такую железяку, дуреха могла бы и замуж пойти! – усмехнулась Мари, разглядывая человекоподобного механоида, облаченного в парадную форму республиканского военного. Непропорционально большую голову венчала фуражка, удерживаемая на гладком латунном черепе вычурными очками-гогглами и гигантской кокардой в виде летящего буревестника.

Наследница балтийского престола не успела дойти до аутомотона пары метров, как механизм дернулся, вспыхнул линзами глаз и шагнул ей навстречу.

– Ах! – разом вздрогнули придворные. К вящему удовольствию Мари, даже Тень дернулась от испуга. В их маленькой захолустной стране о таких чудесах техники только слышали, да и то краем уха.

«Механикус и аутомотон в один день! Клара ни в жизнь мне не поверит», – фрейлина решила во что бы то ни стало вырваться до вечера в город, в ателье модистки Клары Вельш, служащее прикрытием для подпольной мастерской. Со времен взрыва дирижабля в доке герцога Эльмпта, на самовольные эксперименты в Балтии был наложен строжайший запрет. Только отучившиеся на инженеров могли получить княжеский патент на эту деятельность. Проблема заключалась в том, что на инженеров обучали лишь в Островной Империи, а патент стоил дороже десяти фунтов отборного янтаря. Амелия собиралась отменить эти поборы, тормозящие, по ее мнению, прогресс в стране, но заботливый канцлер Рики настоятельно рекомендовал сохранить самобытность балтийского мироустройства до вступления наследницы в официальный статус.

– Генералиссимус Овсей Герш через меня выражает вам глубину своих чувств и серьезность намерений, – раздался мощный механический голос. – Погасите свет! – скомандовал аутомотон.

Рихард Кригер напрягся, придворные испуганно зашептались, но княжна властно махнула рукой, и свет газовых свечей тут же сник до едва заметно мерцающих огоньков. Еще один повелительный жест, и высокие сводчатые окна тронного зала скрылись за тяжелыми портьерами. В наступившем сумраке линзы аутомотона полыхнули багряным огнем, а затем из них разлился поток белого света, прожектором прошелся по напряженной придворной толпе и взвился к потолку, рисуя на штукатурке витиеватые буквы, складывающиеся в текст: «Добро пожаловать в Молодую Республику – лучшее место на всей Земле!» Сквозь призыв слогана проступили черно-белые очертания заснеженного города, над шпилями которого парило в небе бессчетное множество дирижаблей. Кадр сменился бескрайним полем, где механическая лошадь везла плуг, а улыбающийся крестьянин шел с ней в поводу.

Все в зале завороженно задрали головы, уставившись на разворачивающиеся на потолке представления. Все – кроме Мари. Слайды она посмотреть всегда успеет, а вот возможность изучить гостей может и не представится. Стараясь не выделяться средь прочих, фрейлина вскинула голову и для большей достоверности приоткрыла рот в крайнем изумлении, но хитрые раскосые глаза смотрели совсем не на потолок. Они выхватили из толпы приметного светловолосого капитана и убедились, что тот так же равнодушен к красотам родины, зато проявляет скрытный интерес к собравшимся в зале дамам. Когда взгляд республиканца задержался на Мари, та позволила себе мимолетную победную улыбку – ее военный оценивал значительно дольше, чем всех остальных представительниц прекрасного пола вместе взятых. Был еще один человек, кто, так же как фрейлина воспользовался полумраком и отвлеченным вниманием толпы.

Старик Разумовский, теперь уже нацепивший на нос пенсне, откровенно пялился на стоящих у княжеского трона. Этого делегата привлекательность фрейлины интересовала явно меньше округлых форм канцлера Кригера и худосочной, застегнутой на все пуговицы Доротеи Зубендер.

«Кто же ты такой, почетный гражданин Феликс Разумовский? – Мари нащупала под перчаткой линзу монокля, – и что за игру ведешь на самом деле?». Бывший граф перехватил взгляд миледи Эльмпт и едва заметно салютовал ей лыжной палкой. Фрейлина фыркнула, демонстративно впериваясь в потолок, где как раз во всей красе развернулся портрет генералиссимуса Герша. Примечательным в главе Молодой Республики были только гигантские, вздернутые едва ли не до висков, черные усы, и бессчетное количество наград и медалей на парадном мундире.

– Наш лидер предлагает вам заключить союз и слить в любовном экстазе тела, судьбы и страны, – ровный механический голос запнулся, изображение мигнуло, а затем внезапно сквозь него проступили быстро сменяющие друг друга картинки – разрушенных домов, вспаханных взрывами полей, горящих дредноутов и дымящихся дирижаблей.

– Чертова железяка! – ругнулся Разумовский и ударил аутомотон тростью по округлым выступающим пластинам пониже пояса. Слайдшоу мгновенно замедлилось.

– Проверенный способ – работает с заводными куклами, курсантами и камеристками, – старик усмехнулся, и Мари непроизвольно передернулась под пронзительным взглядом, устремленном на нее сквозь стекла пенсне.

– Наш брак обеспечит спокойное светлое будущее Балтии под крылом Буревестников Республики, – выдал записанную фразу аутомотон и замер, транслируя на потолок парадный смотр военных на плацу перед старинным дворцом.

– А иначе? – тихо выдохнула княжна Амелия. Шепот ее раскатился громом в тишине тронного зала.

– А иначе они придут к вам! – рассмеялся почетный гражданин Молодой Республики, с гордостью глядя на потолок, где бесконечные ряды боевых буревестников были готовы отправиться захватывать соседнюю страну по первому взмаху лыжной палки идейного вдохновителя.

Глава 4

– Какая наглость! – Амелия пошла на десятый круг по овальному кабинету своего отца. Все заинтересованные лица выстроились вдоль стен, позволяя княжеской истерике выплеснуться в мир в полной мере. Микаэль у дверей старательно держал серьезное лицо, то и дело умоляюще зыркая в сторону наследницы. Старшая фрейлина расположилась у окна с миниатюрной кофейной чашкой в руках – судя по тому, как часто она прикладывалась губами к тонкому фарфоровому краю, Мари начинала подумывать – уж не бездна ли кофе вмещается в этом наперстке? Или Тень подменили на механическую куклу, только и способную, что доносить до губ пустую посуду?

Канцлер Рики, скрестив руки, прислонился к стене. Десять минут назад он бросил попытки увещевать ее Светлейшество и сейчас с обреченностью проигравшего ждал окончания завода возмущенной княжны. Миледи Эльмпт заняла самое выгодное место – в высоком кресле, вне маршрута рассерженной дурехи, но с отличным обзором всех участников представления. По правде, Мари в кабинет никто не приглашал. Происходящее здесь было делом государственной важности и такой же секретности, но фрейлина увязалась следом за подругой, дружественный гвардеец распахнул ей дверь, а прочие были так увлечены происходящим, что приняли присутствие опальной герцогини как свершившийся факт.