Катерина Крутова – Крючок для пуговиц. Цепочка для часов (страница 6)

*

Фрейлина заняла привычное место за спиной Ее Светлейшества. Мило улыбнулась на раздраженное замечание Тени про вечные опоздания, присела в формальном книксене на пожелание доброго утра от Рикки, грозно зыркнула на Микаэля, не сводящего с княжны влюбленных щенячьих глаз.

Распахнувшиеся двери пресекли шепотки. Сильный голос церемонимейстера возвестил:

– Делегация из Молодой Республики. Граф Разумовский и сопровождающие его лица!

– Медоед? Что, тот самый предатель царя? – загудел зал, игнорируя нормы приличия.

Жезл церемониймейстера стукнул в пол, призывая к порядку. Княжна подалась вперед, вглядываясь. Старшая фрейлина прикусила губу и отчего-то пошла красными пятнами. Цепкий взгляд Мари зацепился за пухлый оттопыренный мизинец канцлера – перстень Густава Эльмпта отсвечивал темно-зеленым малахитом на первой фаланге. Мерзавец смеет носить драгоценности ее семьи! Фрейлина вонзила ногти в подлокотник кресла.

– Почетный гражданин Республики Феликс Разумовский, идейный вдохновитель освобождающей Революции и названный отец первого крылатого эскадрона Буревестников! Вас зря кормят, молодой человек – ни ранга, ни звания запомнить не можете. В мою молодость за такое в кандалы и в Шибирь ссылали! – скрежещущий старческий голос принадлежал мерзкому горбатому старикашке, опирающемуся сразу на две странного вида трости. Повелительно взмахнув одной из них, он буквально отодвинул древком растерянного церемониймейстера. Вскинув вторую, старик с неожиданной для его возраста силой вонзил обе трости в пол. Лакированный паркет жалобно скрипнул.

– Придется все делать самому! – республиканец подтянул себя вперед, а затем повторил маневр с тростями. На половицах пола остались следы от острых шипов.

– Трость-шершень? – Мари не сдержала удивления, признав в руках старика новомодный аксессуар богатых имперских джентльменов, кроме выдвигающегося «жалящего» лезвия, имеющий встроенную флягу для любимого напитка, а так же магический кристалл, освещающий дорогу во время конфиденциальных приключений.

– Откуда у Республики новейшие разработки Островов? – шепнула фрейлина, обращаясь к княжне.

– Шутить изволите, миледи? – канцлер говорил, почти не шевеля губами, как ярмарочный чревовещатель. – Какой «шершень»?! Это обычные лыжные палки. В снежных Шибирских лесах без таких шагу не ступить.

Мари сглотнула, гася смешок. Амелия прыснула, не заботясь о приличиях.

– Это его поцелуи сладки как мед? – княжна подмигнула старшей фрейлине. Доротея поджала губы, точно удерживая внутри горькую микстуру, а Мари мысленно зааплодировала подруге. – Думала, вы предпочитаете не настолько отягощенных жизненным опытом. Хотя, тут на любой вкус найдется!

За спиной почетного гражданина Разумовского выстроилась дюжина буревестников – юных гардемаринов и опытных капитанов, брюнетов, блондинов и шатенов, как на подбор подтянутых и статных. Молодая Республика явно решила захватить если не Балтию, то сердца ее прелестных дочерей. Мари прищурилась и облизнула губы, как кошка, учуявшая свежую сметану. Пожалуй, если делегация задержится до вечернего маскарада, она не отказалась бы поближе изучить легендарный взрывной темперамент восточных соседей. Крайний слева светловолосый капитан с отстраненным ледяным взглядом был в ее вкусе – холодная оболочка обычно скрывала жаркие страсти.

Сластолюбивые мечты фрейлины прервал неприятный голос Разумовского, дотащившего себя уже до подножия княжеского кресла. Уперев лыжные палки под мышки, почетный гражданин Республики принялся шарить по карманам увешенного медалями и орденами мундира:

– Где эта чертова депеша? – ругался старик под нос, раздраженно постукивая каблуками, подбитых сталью форменных армейских сапог. Юный безусый гардемарин, бледный то ли от страха, то ли от навалившейся ответственности, шагнув вперед, отдал Разумовскому честь, а затем, согнувшись буквально пополам, лихорадочно зашептал старику на ухо.

Мари прислушалась, но кроме отрывочных гортанных звуков основного языка Республики, ничего не разобрала. Читать по губам было без толку – для такого навыка ей не хватало опыта, да и ракурс оказался крайне неудачным.

– Пшел прочь! – отмахнулся бывший граф, и фрейлине показалось, что юнец сейчас грохнется в обморок.

Меж тем поиски по карманам увенчались каким-никаким успехом – тонкое стекло монокля перекочевало из мундира в левый глаз. Удерживая обрамленную в латунь линзу, Разумовский скривился ехидным прищуром, задравшим сухой рот язвительной усмешкой.

– Так-с, – прошипел старик, поочередно разглядывая княжну, канцлера и старшую фрейлину. На Мари взгляд его задержался, губы изогнулись скабрезной улыбкой, а кончик языка высунулся, облизывая кромку седых усов.

– Отличная конфигурация, обмундирование под стать форм, – старик откровенно пялился, а миледи Эльмпт впервые в жизни задумалась над уместностью глубины своего декольте.

Княжна кашлянула, возвращая внимание. Канцлер шагнул вперед:

– Ее Светлейшество наследная княжна Балтии, госпожа янтарной косы Амелия рада приветствовать гостей из Молодой Республики и со всем должным уважением просит вас огласить цель дружеского визита.

Слово «дружеский» Кригер выделил голосом. Придворные синхронно закивали, поддерживая фактического правителя.

– Цель визита – это можно, – старик милостиво улыбнулся, отчего перекошенное лицо приобрело выражение озорного злодейства. – Я прибыл к вам свататься!

– Свататься? – канцлер недоуменно выгнул бровь. – Но позвольте, милейший, кому выпала такая честь?

– Княжне конечно! – Разумовский предпринял попытку выпрямиться и выпятить вперед впалую грудь. – Ну что, Ваше Светлейшество, пойдете за нас замуж?

*

Амелия поперхнулась и закашлялась. Мари хлопнула подругу по спине, Доротея Зубендер принялась судорожно обмахивать княжну веером, а вездесущая незаметная Мышь не пойми откуда добыла графин воды.

– Мои чары все еще действуют безотказно, – усмехнулся некогда граф, а ныне почетный гражданин, и, повиснув на лыжных палках, подался вперед:

– Не расслышал за звуками восторженного экстаза, княжна согласна?

– Согласна? – эхом выдавила наследница, набирая полный рот воды.

– Вот и славненько! – республиканец проигнорировал вопросительный тон и довольно потер руки.

– На что согласна?! – Амелия вскочила с кресла, не обращая внимания на шиканье Зубендер и успокаивающий шепот канцлера.

– Ну как же, – старикашка ласково улыбнулся девушке, от чего перекошенное моноклем лицо приобрело и вовсе шутовское уродство. – У Балтии товар в самом соку, у нас покупатель в расцвете сил. Пора их подружить как шмеля с ромашкой. Не дело такому славному цветочку вянуть в одиночестве, – Разумовский подмигнул. Моноколь, не выдержав гримасничества хозяина, выпрыгнул из прищура и, позвякивая, покатился под ноги Мари. Фрейлина едва приподняла подол, позволяя линзе, описав финальный круг, замереть у мыска ее расшитой янтарем туфли.

С резвостью, неожиданной для преклонного возраста, посланник республики вскинул лыжные палки и синхронно вонзил их в помост прямо у подола наследницы Балтийского престола. Микаэль и другие гвардейцы одновременно сжали ладони на рукояти сабель. Приглянувшийся Мари блондин иноземного эскадрона сунул руку за пазуху. Его примеру последовали несколько гардемарин. Придворные качнулись приступом панического любопытства, желая одновременно увидеть продолжение и оказаться как можно дальше от намечающегося вооруженного конфликта.

Меж тем, виновник переполоха, скрипя суставами, как несмазанный аутомотон, опустился на одно колено и накрыл ладонями сбежавший монокль:

– От меня не скроешься! – усмехнулся граф и мимоходом задел кружево нижней юбки миледи Эльмпт. Мари отодвинулась на полшага, неприязненно разглядывая старикашу сверху вниз и не желая вступать в более близкий контакт.

«Мерзкий тип!» – едва определение успело сформироваться в мозгу Мари, как Разумовский глянул на нее бесцветными, но оттого не менее пронзительными глазами, и проскрежетал:

– Милочка, не поможете ли герою войны, ветерану революционного движения и просто видному представителю мужского рода подняться? Упасть к ногам такой красотки я бы предпочел в обстановке более секретной и менее людной!

Фрейлина заозиралась в поисках помощи: Зубендер одобряюще кивнула, канцлер растянул губы в слащавой улыбке, а все еще отпивающаяся водой после неожиданного сватовства Амелия от любопытства не донесла стакан до рта. Двор замер. Казалось, собравшиеся даже перестали дышать, ожидая действий миледи Эльмпт. Девушка зажмурилась на долю секунды, даже сквозь опущенные веки ощущая насмешливый взгляд противного старикашки. А затем ресницы над голубыми глазами вскинулись, щеки заиграли приветливыми ямочками, платье зашуршало, примятое идеальным книксеном и затянутая в пепельно-розовый шелк ладонь протянулась в сторону республиканца. Разумовский схватил руку Мари и дернул на себя, заставляя склоняться навстречу, выставляя декольте в самом выгодном, но совершенно неуместном ракурсе. Фрейлина вынуждено шагнула вперед, чувствуя, что еще чуть-чуть и придется выбирать между объятиями престарелого кавалера и падением на пол.

– Вкусно пахнете, гражданочка, – Разумовский уже стоял на ногах, утыкаясь крючковатым носом в вырез фрейлины, не выпуская при этом девичьей руки. Мари хотелось вырвать ладонь, но в этот момент за манжету перчатки скользнули узловатые старческие пальцы, незаметно для собравшихся сжали запястье и подсунули под ткань что-то металлическое, округлое, теплое на ощупь.