Катерина Крутова – Гиностемма (страница 10)

— Мужчина моей мечты слишком стар и безнадежно влюблен. К тому же, он друг родителей и мой крестный.

Бастиан Керн застыл, даже обвитое плющом сердце от удивления забыло о болевом пульсе. Карие глаза дочери лучшего друга изучающе смотрели на него через пары горячего кофе. Он должен был что-то сказать, как-то отреагировать на внезапное откровение, но все варианты действий казались до абсурдного нелепыми.

— Видел бы ты свое лицо! — внезапно рассмеялась Полина и откинулась на спинку дивана. — Месть удалась! Надеюсь, больше ты не будешь поднимать тему моих отношений?

— Вот ведь, мелкая заноза! — беззлобно усмехнулся мужчина, чувствуя как оба сердца возвращаются в привычный ритм. — Пойду проверю музыку, и закуски из «Крошки тунца»* (прибрежная закусочная из 5ой главы «Повилики) должны привезти.

Полина кивнула, соглашаясь, но когда Бас начал спускаться по лестнице его догнало негромкое, сказанное будто самой себе:

— Странный блок на воспоминаниях. Мертвые так не могут…

Гости начали прибывать почти сразу, как только электрокар доктора Керна скрылся из виду. Музыка становилась тем громче, чем сильней багровел закат над морем, игристая пена переливалась через края бумажных стаканов, приветственные объятия перемежались шутками и смехом, а клематис трепетал от ожидания самого желанного гостя. Но точно мечта, исполняющаяся на грани потери веры, Рейнар Гарнье появился на пороге только, когда Полина решительно собралась впервые в жизни самостоятельно открыть шампанское и сделать глоток прямо из горлышка. Нервно сорвав фольгу, с некоторой боязнью девушка взялась за раскручивание мюзле* (проволочная уздечка, удерживающая пробку на бутылках с игристыми винами).

— Вот получу пробкой по лбу — всю дурь из головы и выбьет. А то надумала себе… — бормотала Полина под нос, опасливо вытянув руки с бутылкой и радуясь, что гости на террасе поглощают закуски и не увидят ее позора. — Рейнар — звезда! Явно найдет для субботнего вечера компанию получше студентки-первокурсницы! За ним одних фанаток — очередь до Парижа выстроится!

— И большинство из них не отличит Ренуара от Рено, — мягко прозвучало у самого уха. Полина дернулась, резко обернулась и уткнулась носом в роскошную королевскую орхидею угольно-черного цвета с яркими золотистыми прожилками. Доктор искусств улыбался, бережно прижимая к груди керамический горшок с растением.

— Решил — дарить букет мертвых цветов неуместно, все-таки ты с ними в отдаленном родстве, — Рейнар кашлянул, будто извиняясь за излишнюю вольность.

— И потому, месье Гарнье, вы решили подарить мне домашнего питомца? — с вызовом выпалила Полина, напором прикрывая расползающийся по щекам смущенный румянец. Искусствовед выглядел даже лучше, чем на всех рекламных фото, которые девушка успела по десятку раз пересмотреть за минувшие пару дней.

— Кажется, мы перешли на «ты», мадемуазель Эрлих. Или я утратил все привилегии, бессовестно опоздав на полчаса? — синие глаза молили о прощении, а нестерпимо сладкий аромат орхидеи путал мысли.

— Да, то есть нет, не утратил, — нести околесицу и кусать от смущения губы в присутствии привлекательного мужчины совсем не хотелось, но получалось значительно проще откровенной радости и прыжка в объятия с приветственным поцелуем. Впрочем, объятия и поцелуи тут же заняли все девичьи мысли, отчего Полина еще сильнее прикусила губу и раздраженно встряхнула бутылку шампанского.

— Поменяемся? — Рейнар ловко забрал вино и вручил вместо него орхидею. Цветок вздрогнул и потянулся к новой хозяйке, но Полина зыркнула на него так грозно, словно на расшалившегося младшего брата. Растение возмущенно взмахнуло листьями и обиженно отвернуло соцветия в сторону окна.

— Какая чувствительная, — заметил внимательно наблюдающий за Полиной Гарнье.

— Орхидеи — самовлюбленные эгоистки. Они считают — мир создан восхищаться их великолепием, — юная Повилика поставила цветок ближе к большому окну, за которым в синюю морскую палитру заходящее солнце вмешивало оттенки заката. Обернувшись, девушка встретила восторженный взгляд:

— Говоришь будто о давней знакомой!

— А ты разве не чувствуешь растения? Не ощущаешь их суть? — во взгляде Полины любопытство смешалось с легким кокетством. Чуть наклонив голову, она сознательно позволила длинным волосам соскользнуть набок и обнажить шею там, где из выреза блузки проступали изящные побеги татуировки. Глаза Рейнара с готовностью метнулись к плавным изгибам, а с губ слетел едва уловимый вдох. — Все Повилики связаны с природой, мы бы не смогли жить в пустыне, да и в больших городах, где сплошной бетон и стекло тяжело долго находиться.

— Поэтому ты празднуешь в сарае на песчаном берегу соленого моря? — мужчина иронично выгнул бровь, и Полина чуть не потеряла нить разговора, залюбовавшись озорной ямочкой на щеке Рейнара. Отвернувшись, чтобы не продолжать пялиться, она принялась искать в стенном шкафу что-нибудь отдаленно похожее на бокалы. Но в холостяцкой берлоге Бастиана Керна водились только кружки, с готовностью принимающие в себя любую наливаемую жидкость — будь то кофе, пиво или шипучий аспирин поутру.

— А ты — разве не чувствуешь корней? — родовые способности Рейнара разогревали любопытство Полины почти так же сильно, как непослушная светлая челка привлекала взгляд и манила коснуться рукой. Невольно заигрывая, девичьи пальцы метнулись заправить за ухо непослушную прядь, а затем как бы невзначай скользнули вдоль планки блузы вниз, к первой застегнутой пуговице. Мужчина сильнее сжал бутылку шампанского, точно хотел не открыть пробку, а свернуть горловину.

— Мегаполисы не люблю с детства, но никогда не задумывался почему, — ответил, не сводя глаз с теребящих застежку пальцев Полины, — растения говорят со мной через искусство. Символизм полотен я начал расшифровывать еще до того, как узнал принятые трактовки. С тобой так бывает — точно знаешь правильный ответ, но откуда — объяснить не можешь?

Девушка кивнула и одарила мужчину взглядом, где в ядреном коктейле флирта смешались порочность и невинная чистота:

— Наверно это оттого, что твой предок — художник. В детстве я коснулась написанной им картины и увидела историю любви Повилики и Матеуша.

— Твой дар — видеть прошлое?! — с неприкрытым восхищением выдохнул Рейнар, и в тот же миг шампанское с громким хлопком выплюнуло пробку и залило искусствоведа обильной пеной. Полина едва успела подставить кружки, чтобы спасти часть содержимого бутылки, внезапно осознавшей себя огнетушителем.

— Салют в честь прекрасной мадемуазель, — рассмеялся мужчина, но девушка в ужасе застыла, разглядывая залитый вином костюм.

— Рей, твоя одежда…

— Освящена в лучших морских традициях. Теперь этот пиджак должен приносить удачу, а штаны направлять ноги верным курсом. — Оптимизм Рейнара заражал, но Полин не могла позволить ему провести весь вечер в таком виде. Прижиматься в танце к мокрому и липкому пиджаку? Ну уж нет! Покраснев от представшей в мыслях картины, девушка распахнула двери стенного шкафа.

— Тут у отца и крестного должна быть сменная одежда! — на полках обнаружились спортивные штаны, несколько футболок и растянутый свитер, вероятно помнивший доктора Керна еще зеленым интерном. Не успела Полина протянуть вещи Рейнару, как мужчина принялся раздеваться, чем вогнал ее в ступор. Карие глаза завороженно проследили небрежный полет пиджака на перила лестницы. Спохватилась девушка, только когда Гарнье расстегнул рубашку до середины груди и с улыбкой искоса глянул из-под челки на безмолвно наблюдающую за внезапным стриптизом. Поняв, что все это время стоит, не мигая, с открытым ртом, Полина суетливо кинула чистую одежду на стол, щедро отхлебнула из кружки шампанского, фыркнула и закашлялась от ударивших в нос шипучих пузырьков и постаралась придать лицу максимально незаинтересованное происходящим выражение.

Мужчина игриво прищурился и демонстративно медленно расстегнул еще одну пуговицу. Девушка отступила к лестнице.

— Пойду к гостям… Там проверить надо… Кое-что… Ты тоже… эмм… приходи… Там еда есть… — последнюю фразу Полина прошептала сбивчивой скороговоркой и стремительно рванула вниз, ругая себя за бесконтрольные эмоции, глупые фразы и страстное желание обернуться и рассмотреть обнажающегося Гарнье. Но любопытство и разгорающийся в душе пожар взяли верх над смущением и здравым смыслом быстрее, чем ноги преодолели первый лестничный пролет. Замерев и приподнявшись на цыпочки, Полина осторожно оглянулась. Рейнар не смотрел ей вслед, позволив сохранить остатки гордости при экстренной капитуляции. Однако, зеркало на все еще распахнутой двери стенного шкафа отлично отражало подтянутый торс и руки, расстегивающие ремень. Испачканная рубаха была уже скинута, и мужчина потянулся за футболкой. В зеркале мелькнули кубики пресса, неожиданно рельефного для доктора наук, гладкая безволосая грудь и темная татуировка прямо под сердцем — стилизованное раскидистое дерево, похожее на скандинавский Иггдрасиль* (древо жизни, мировой ясень в скандинавской мифологии). Девушка подалась вперед, желая получше разглядеть узор, но в этот момент Гарнье нагнулся, освобождаясь от брюк и из отражения прямо на Полину взглянули озорные синие глаза. Вконец стушевавшись, она бросилась на улицу в феерию пульсирующей ритм-н-блюзом вечеринки.