Катерина Колесница – Бес. Будешь моей (страница 2)

Бледная. Зачем он меня так назвал? Не бледная я, просто блондинка, у меня тонкая кожа и светло-голубые глаза. Тогда он кто, если у него черные волосы и глаза такие же. Демон, не иначе.

– А это кто? – спрашиваю у Ники и незаметно киваю на крупных и шумных парней, которые занимают весь последний ряд.

Но интересует меня все же только он. Ведь я его узнала, увидев сбитые костяшки. До внутренностей пробирает липким страхом от того, что в мыслях всплывает та картинка. Он злой, разъяренный, идет мне навстречу. Так быстро я еще никогда не бежала до подъезда и вверх по ступеням. Казалось, что он преследует меня. Хочет напасть в подъезде. Но это, конечно же, оказалось лишь моим страхом и результатом переутомления. Ведь подъездная дверь так и не хлопнула. А значит, он и не собирался бежать за мной. Наверное.

– Пф, это физкультурники, – смешно кривится она. – Тупые качки. Будут задирать, не обращай внимания. А конкретно крайний, это Роман Бессонов. Самый на голову отбитый из этой компании, как мне кажется. Хотя, они там все такие.

– И откуда ты все это знаешь?

– Просто некоторые из моей школы. А еще сосед из их компании, – улыбается в ответ непоседливая Вероника. И тут же переключается. – Так, ребят, нужно еще выбрать того, кто будет мне помогать. Желательно, у кого есть машина, а то я загребусь всю эту канцелярию на себе таскать.

– Доброе утро, студенты, – входит в лекционный зал преподаватель. – Поздравляю с началом учебного года. Сейчас мы ознакомимся с планом обучения и общими организационными моментами. После вы преследуете в аудитории по группам и… – начинает он речь, а я чувствую, как мою спину жжет чужим взглядом. Зачем-то поворачиваю голову в сторону задних рядов.

Вздрагиваю, когда понимаю, что на меня в упор снова смотрит он. Еще и подмигивает.

Осипов что-то шепчет ему, тоже бросая взгляд на меня. Не сложно догадаться, что обо мне разговор. Кажется, мне и здесь спокойной жизни не видать.

Глава 2

(Роман)

Сегодня первый день учебы. Но мне вообще насрать. Я пришел сюда только потому, что Волков настоял. Хочет, чтобы я человеком стал. Нашел, кого учить.

Сижу на капоте тачки и дымлю, разглядывая толпящихся возле колледжа сучек в коротких юбках.

– Привет, Ромео, – подходит к нам брюнетка, гоняя леденец за щекой. Лицо знакомое, у меня хорошая зрительная память. Но вот имени ее, хоть ты тресни, не помню. Да и зачем? Все равно я второй раз ни с кем не трахаюсь. Принципиально. Они для меня уже отработанный материал.

Ее тут же начинает лапать Осипов, притягивая к себе прямо за задницу. Та даже не сопротивляется. И такая девка каждая вторая. А каждая первая лишь делает вид, что ее не интересует секс. Просто не тот подкат или не тот подкатывает. Вот и вся правда о девках. Так что нет ничего удивительного в моем отношении к ним.

Лениво цепляю взглядом первокурсницу, что топает к зданию колледжа по тротуару, прижимая к груди огромный рюкзак. Классические прямые брюки, глухая блузка, застегнутая по самый подбородок, словно броник. Светлые волосы заплетены в тугую косу. Только круглых очков не хватает для полной картины. Сразу видно – недотрога и зубрилка. Но и такие дают, просто к ним подход иметь надо.

– Бес, зря туда таращишься, – бросает Не́кит. – Я ее знаю. Мы в параллельных классах учились. Она не даст, не теряй время зря.

– Тебе может и не даст, – усмехаюсь.

– Да не, я серьезно. Она двинутая. Из какой-то секты что ли, хер поймешь. Там, короче, вся семейка такая. Поэтому лучше не связывайся.

– Некит, – грубо обрываю знакомого. – Я не нуждаюсь в советах. Тем более в твоих.

– Ладно, понял, – затыкается.

А когда девчонка равняется с нами, он выкрикивает:

– Салют, святоша! – и ржет, придурок.

Та поворачивается и, упершись взглядом в меня, дергается, словно ее током ударили. Срывается и чуть ли не бегом скрывается в здании. Точно, это ее я недавно видел в соседнем районе.

– Бессонов, ты чего здесь околачиваешься? – окликает меня Петрович.

Он лучший в городе тренер по боксу. Мы с ним раньше пересекались на соревнованиях. Он даже к себе в секцию звал. Я же ни заниматься, ни учиться дальше не планировал. Хотел тулить в армейку сразу после школы. Волков отговорил. Вернее даже сказать, настоял.

– А он с нами учиться будет, – снова Осипов сует свой нос куда не надо.

– Да ну? – не дойдя до дверей, Петрович сворачивает с тротуара и заинтересованно топает к моей тачке. Да блин.

Тормозит передо мной и вскидывает своим кривым подбородком.

– Правда?

– Типа того, – отвечаю преподу, отправляя в урну окурок двумя пальцами.

– После пар ко мне в спортзал придешь. Понял?

– Лады.

Петрович нормальный мужик. Свое дело знает. Он раньше сам по соревнованиям ездил, кубки брал на раз-два. Легенда, можно сказать. А сейчас в основном только молодняк возит. Хотя, у него и опытные боксеры есть.

В аудиторию вваливаемся со звонком. На глаза тут же попадается недотрога, когда топаю между рядами. Она сидит с краю, поэтому намеренно задеваю ее:

– Чего опять не здороваешься, бледная? – бросаю, наслаждаясь тем, что она аж голову в плечи вжимает. А у меня от этого кайф по венам растекается. Так бы и прижал ее где-нибудь в темном подъезде. Люблю таких портить.

Плюхаюсь на сиденье в последнем ряду и наблюдаю за реакцией. Щеки скромняшки тут же приобретают насыщенный розово-персиковый оттенок. Кто бы сомневался. Целка.

Девчонка хоть и зажатая, но мордаха зачет. Да и фигура – огонь. Уверенная двойка, округлый зад и тонкая талия. Все, как я люблю.

– Некит, как говоришь, ее зовут?

– Есения Светлова. У них родаки не просто верующие, у них там типа что-то вроде общины, короче…

– Заткнись, Некит. Я подробностей не спрашивал. Мне на них похрен.

– Бес, мы после пар покуражиться хотим, погнали с нами? Девочки, бухло, все по канону, – переводит он тему.

– Угу, – отвечаю, не сводя пристального взгляда с девчонки. Она словно чувствует, ежится и обнимает себя за плечи. А я, как волчара одичалый, пускаю на нее слюни. Странно, обычно меня так не прет.

Она медленно ведет головой в мою сторону. Снова сталкиваемся взглядами. Вздрагивает и резко отворачивается. Угораю, пока та нервно перебирает на столе ручки своими тонкими пальчиками, заправляет светлую прядь волос за ухо. Да, перебор с демонстрацией своей недоступности. Но ничего, так даже интересней.

После пар чалю в спортзал к Петровичу. Уже догадываюсь, в какую сторону разговор пойдет.

– Почему профессионально не занимаешься? – сходу по делу базарит.

– Смысла не вижу, – отвечаю честно. Меня улица растила. А там свои правила, поэтому и бросил полтора года назад.

– Значит, так, – всерьез запрягает. – Будешь ходить ко мне на тренировки. Ты парень способный, я тебя давно приметил. А зная, как ты учился в школе, не трудно догадаться, что долго ты здесь не протянешь. Будешь ходить в мою секцию, будут и послабления по учебе, сечешь? Так, глядишь, и дотянешь до диплома.

– Петрович, ты ж мариновать будешь, – кривлю морду.

– Еще как буду. Я таких, как ты, знаешь, сколько в люди вывел, в большой спорт?

– Зачем мне большой спорт? Я так, любитель, – ухмыляюсь, усевшись прямо на маты.

– Вы все любители кулаками помахать. Вот только в пустую и машете. Только воздух понапрасну сотрясать можете.

– Че эт, понапрасну? – возмущаюсь. Я всегда только по делу носы ломаю. Ну, или за деньги.

– А то эт, – грубо обрывает меня. – Ты думаешь, я мало знаю? Я сам на улице рос. Так что ты мне не заливай тут. А я подольше твоего живу, за жизнь знаю. Поэтому у тебя два пути: либо ты и дальше деградируешь, либо пытаешься человеком стать.

– Петрович, ты прям как Волков лечишь.

– Значит, правильно ваш Волков лечит.

Ага, прям сам доктор Айболит. Вертел я этого дядю. Но Петровича все же уважаю.

– Так что давай, тренировка четыре дня в неделю. Сначала по часу. Дальше дольше, чаще и усердней. Начинаем с завтрашнего дня. Если просрешь шанс, то или сторчишься, или сдохнешь в канаве.

– Перегибаешь, Петрович, – свожу брови к переносице.

– Поверь, сынок, я еще ни разу не ошибался, – без прежнего напора отвечает он. – Но выбирать тебе.

Не люблю, когда меня жизни учат или свои советы гребаные советуют. Но сейчас Петрович прав. Много, кого я знал, уже не топчут землю. Пацаны по наклонной быстро пошли. А мне нельзя. Мне, мать его, еще и каким-никаким примером надо быть для младшего брата, пока ему восемнадцать не стукнет.

– Лады, – поднимаюсь и топаю на выход.

Петрович провожает, сверля меня тяжелым взглядом.

Выхожу к парковке, где уже трется Осипов. Еще и с какими-то бабами.

– Ну че, Ромыч, погнали на движ?