Катерина Келлар – Смотри, как тебя оплакивают (страница 2)
Я услышала стремительные шаги позади и ускорилась. В ушах стоял стук собственного сердца, а по телу прошла волна горячего воздуха. Я боялась обернуться. Боялась посмотреть в глаза своему страху. Но вдруг послышался собачий лай, и краем глаза я заметила поводок, а потом уже заставила себя взглянуть на того, кто шёл позади меня. Тук-тук-тук…Сердце пропустило удар. Это был всего лишь парень на пробежке со своим хвостатым другом. Я шумно вздохнула и опустила напряжённые плечи.
Дорога вновь опустела, но я решила не медлить с возвращением домой. И всё же взобраться по лестнице в этот вечер мне так и не довелось…
Никаких шагов, никаких звуков. Я успела лишь заметить возвышающуюся надо мной тень, и мой рот накрыла рука. Я мгновенно ощутила странный привкус во рту, мир перед глазами канул в мрак, а потом и я последовала за увлекающей меня тьмой, не успев прочувствовать тот же страх, что и пять минут назад…
***
Сопротивление век было сильным, будто их склеили. Я с трудом открыла глаза, и они тут же наполнились слезами. Свет был тусклым и мерцал, словно пробивался сквозь толщу воды. Попытка разглядеть что-то вокруг провалилась: предметы расплывались, превращаясь в размытое пятно. Голова налилась тяжестью, пульсирующая боль в висках была невыносимой.
« Где я?»
Я тряхнула головой и часто заморгала, пытаясь прояснить зрение. В воздухе витал резкий запах сырости, чистящих средств и чего-то химического, вызывающего тошноту. Я сглотнула, но во рту было сухо. Попытка сосредоточиться на чем-то одном закончилась провалом: все вокруг оставалось размытым, как в тумане.
Прежде чем глаза привыкли к полумраку, я начала дрожать от осознания, что я не дома и скована. Мои руки были связаны за спиной тонкой, но прочной веревкой. Узлы оказались слишком тугими, я не могла даже провернуть запястья. Каждое движение вызывало резкую боль в предплечьях, а ещё я ощутила что-то тёплое, стекающую по коже. Поняла, что это кровь, и судорожно пыталась освободиться или хотя бы посмотреть, что именно за рана на моей руке. Но безуспешно.
Постепенно стали различимы детали: деревянные ветхие полы, несколько полок с раскиданными бутылками, парочка коробок. Подвал, но там не было пыли или паутины…
Первая моя мысль была смешной, неуместной и очень наивной. Я представила, что моя слишком тревожная мама решила проучить невоспитанную и дерзкую дочь, схватив ее по пути к дому, и напугать с помощью какого-нибудь знакомого. Да так, чтобы я навсегда запомнила, что такое ослушаться её. Чтобы насовсем забыла, что такое белый свет и боялась, как и она, каждого шороха. Кажется, я готова была поверить в то, что мама способна на это. Я готова была верить во все, кроме очевидного – что я попала в ловушку недавно провозглашенного убийцы или очередного психопата.
– Это…он? – произнесла я еле слышно, смутно вспоминая громкие заголовки статей. Точно помнила, что он сжигал тела до неузнаваемости, но не знала…Уже при смерти или заживо…
Мысль, что со мной могут расправиться так изощрённо, так адски…сковала меня в невидимых объятиях. Всё туже и туже, пока я не стала задыхаться. На шее, казалось, появилась петля, которую также медленно затягивали. Задрожали губы, и глаза застилали слезы, искажая все вокруг. Я испытывала раздирающий душу ужас и гнетущее ожидание того, кто меня забрал.
Но самым лживым и обнадеживающим из всех чувств была надежда. Я надеялась, что за мной придут с минуты на минуту. Что сюда ворвется полиция, и офицер развяжет и успокоит меня, как это было в многочисленных фильмах, которые я так любила смотреть. Это убеждение было твердым. Я не могла просто так умереть. «Этого не может произойти со мной!» – голосил разум.
Когда я услышала, как ключ в двери проворачивается, я впала в ступор. Мозг и тело еще не поняли, что нужно делать, и мой взгляд метался по этому тёмному месту. Скрип деревянных половиц, по которым нарочно медленно спускался мой похититель, наращивая мрачную атмосферу, все же заставил меня забиться в угол. Я вжалась в стену, желая слиться с ней, как хамелеон, чтобы остаться невидимкой. Но чего я ожидала? Что он не заметит меня в тени этой комнаты? Глупость…Но инстинкты были быстрее мысли.
Мерзкий голос стал насмехаться сквозь плотную ткань, а потом незнакомец шагнул в этот тусклый свет, и я задрожала. Мысли сменялись беспорядочно, я не знала, что делать…что сказать.
Он показался мне еще молодым мужчиной, быть может, лет тридцати пяти, а его джинсы и толстовка, на первый взгляд были чистыми и даже не потрепанными. Телосложение не сильно крепким, а рост чуть выше среднего. Даже в стрессовой ситуации мой мозг сразу же прикидывал, смогу ли я его одолеть. Но нет, я бы не решилась…Что я могла сделать со связанными руками?
«Почему он надел медицинскую маску? А вдруг не собирается убивать? Ведь если я увижу его лицо, у меня не будет шанса?»
Эти мысли, дарящие повторную глупую надежду, сразу промелькнули в моей голове. И я, не зная зачем, выползла на свет, словно мошка.
Он перестал смеяться, но его щелевидные глаза выдавали удовлетворение.
– Зачем вышла? Хотела же спрятаться, – усмехнулся он, засунув руки в передний карман толстовки.
– Я…– Мой голос не был похож на привычный. Он был настолько тонким, что я даже запнулась. – Я не хочу умирать, – взмолилась я. Он в ответ выдал истеричный смешок.
– Нашла чем удивить. Никто этого не хочет.
– Вы…хотите…убить меня?
И вновь странная насмешка.
– А ты что думаешь?
«Его смешит все это? Чего он ждет? Что его не будут бояться? Или, наоборот, безукоризненного послушания?», – спросил мой внутренний голос, а глаза метались в растерянности. Во мне всё ещё теплилась надежда на то, что этот некто может не желать мне зла. Или хотя бы смерти.
Я изучила сотни книг про психические расстройства. У мамы была совсем тяжелая форма ОКР1. Также я ознакомилась с множеством историй про мышление убийцы, ведь мечтала написать отличный психологический триллер. Но все эти тру-крайм подкасты только подшатнули мою веру в людей. И откуда же тогда во мне всё ещё не умерла надежда?
Когда я сталкивалась с психопатом в своём черновике романа, я знала, что ожидать от него… Но ведь в реальном мире – у каждого своя уникальная история, которая, как им кажется, оправдывает их страшные деяния. И его истории я не знала…Но вскоре поняла, что должна. Обязана выяснить его слабое место.
– Так что…– собралась с мыслями я. – Что в-в-вам нужно?
– Почему ты не бьешься в истерике? – сузив глаза и наклонив механически голову в бок, спросил он. Такое поведение всё больше вводило в ужас.
– Ч-что?
– Я хочу …увидеть твои страдания, – произнёс он размеренно и надменно, словно я общалась с начальником или психотерапевтом. Его голос был на удивление приятным, без хрипотцы или дефектов речи. В другой ситуации я бы даже сказала, манящим.
– Что в-вы имеете ввиду?
– Пережди эту ночь здесь с мыслями о все-е-их своих близких.
Он подошел к деревянному комоду и грубым рывком открыл первый ящик. Оттуда показалась лишь ещё одна тьма и еле различимые силуэты предметов. Он достал глубокую металлическую миску с блестящими краями. Налил в неё воду из пятилитровой пластиковой бутылки рядом и, присев передо мной, поставил миску на пол. Все его движения были резкими и жестокими. Я представила,
– Это… Если вдруг захочешь пить, – сказал он вдруг низким, слегка хриплым голосом, как будто долго не говорил, и прокашлялся. Я вернулась в реальность.
Он поднял голову и посмотрел на меня изучающе. В его глазах не было похоти, но я почувствовала, как по спине пробежал холодок. Этот взгляд явно принадлежал человеку, привыкшему контролировать ситуацию, но сейчас он был чем-то обеспокоен.
Он ушёл, не сказав больше ни слова, поднявшись по лестнице с тем же скрипом лестницы от тяжёлых шагов. А я смотрела на миску с водой, обдумывая его странные слова. «Что он имел в виду, говоря о моих близких?»
Поток мыслей обрушился на меня головной болью, отдающей в виски. Я прикрыла глаза, чувствуя, как веки становятся все тяжелее. Усталость навалилась мгновенно. Я постепенно проваливалась в сон под неразборчивый бред. Мысли в голове были как разрозненные обрывки фильма, который я не могла посмотреть до конца. Я пыталась ухватиться за одну из них, но они ускользали, оставляя за собой лишь ощущение пустоты. В конце концов, организм устал бороться со стрессом, и я уснула. Мне требовалась перезагрузка.