Катерина Калюжная – Принцесса из эры динозавров (страница 10)
Принцесса дошла до своих комнат, помнивших ее маленькой девочкой, и лишь тогда смогла позволить себе расслабиться. Шелковые покрывала на кровати, спрятавшейся под тяжелым небесно-голубым балдахином, разноцветные витражи в распахнутых настежь окнах, хрустальный графин на массивной дубовой тумбочке, золоченая рама зеркала в полный рост, занимавшего большую часть стены, – все это напоминало о прежних днях, порой тяжелых, но чаще далеких от тревог. Здесь все – от пушистых ковров под ногами до бриллиантовой заколки для волос – принадлежало ей, но почему-то Сафире казалось, будто она зашла в гости к кому-то едва знакомому, так сильно принцесса переменилась за последний год. Теперь королевский дворец больше не являлся ее домом. Только там, где был Кирвил, она могла позволить себе быть собой. В замке, ставшем свидетелем их уютного изгнания, все дышало воспоминаниями об их бесконечных разговорах и страстных объятиях, которые не разжимались с наступлением рассвета. Туда она мечтала вернуться сейчас, но знала, что это невозможно.
Сафира подошла к открытому окну и вдохнула разгоряченный солнцем воздух. В него вплелись ароматы тысяч растений и трав, курений и дорогих духов. Она дышала им первые семьдесят пять лет своей жизни, и вот он кажется ей слишком жарким, чересчур тяжелым, искусственным. Она и сама менялась под его воздействием, становилась гораздо более жестокой, беспринципной, легкомысленной. Здесь она превращалась в принцессу, переставала быть человеком. Вероятно, это было лишь ощущение, но Сафире оно не нравилось, как не нравилось и то, каким образом она поступила с Элайн. Неправильно, глупо, зло. О чем бы ни старалась думать принцесса, дожидаясь визита родителей или кого-то из сестер (а те, она не сомневалась, захотят поговорить с ней наедине), все ее мысли неизменно возвращались к женщине, которую она так часто обижала и унижала.
Когда солнечные часы на главной башне дворца показали обеденное время, но никто из родственников так и не пришел, Сафира не выдержала внутреннего напряжения. Скинув ритуальный наряд, она переоделось в простую бледно-желтую тунику, сшитую по моде прошлого года, и отправилась в зал телепортов. Пообщаться с семьей она сможет на ежегодном балу. Это мероприятие специально создавалось для того, чтобы дворяне могли провести вечер, знакомясь друг с другом, заключая деловые сделки и пари, предаваясь любовным утехам и дружеским беседам. Приглашения получали все, начиная от представителей Великих Домов и заканчивая слабенькими магами из окраинных земель. Отказаться не мог никто. Даже воины, дежурившие у ледников, на одну ночь покидали свои посты, оставляя неприкрытыми тылы Единой Империи. Только дети, смертельно раненные колдуны, жрецы, служившие в некоторых удаленных от столицы храмах, ученики Академии и некоторые преподаватели освобождались от обязанности, которую, впрочем, последние и предпоследние отнюдь не считали обременительной.
Сафира спустилась по небольшой извитой лестнице на первый этаж и вышла на улицу. Только из зала телепортов можно было покинуть королевскую вотчину с помощью магии, что принцесса и хотела сделать вопреки логике, здравому смыслу и этикету. Нужное ей помещение занимало отдельное строение из белого камня. Его стены защищали мощные чары. Там всегда было полно народу, желающего отправиться в родовое имение, чтобы навестить семью, на прогулку к берегу океана вместе с любимым человеком или в деловую поездку в другой крупный город.
Сегодня зал телепортов практически пустовал. Человек пятьдесят суетились в центре, словно кого-то поджидали. В их числе Сафира заметила Элайн, та говорила о чем-то с высоким черноволосым воином из Дома Тайсу, которого принцесса знала лишь в лицо. Он всегда был занят на заданиях и крайне редко приезжал ко двору. Остальные спутники Элайн также принадлежали к опытным, проверенным временем и многочисленными битвами бойцам. Самый младший из них разменял не одну сотню лет. На вечно молодых лицах воинов были заметны страшные шрамы, оставшиеся от магических ран, полученных в кровавых сражениях со Злом. Такие увечья, в отличие от царапин, какие придворные любили наносить друг другу на бесконечных дуэлях, не могло исцелить никакое волшебство.
Орден воинов в Единой Империи был самым многочисленным, но, чтобы попасть в его ряды, кандидат должен был владеть как минимум шестью мечами, поэтому большинство его членов принадлежали к Великим Домам. Хотя были и исключения. Сафира никогда не стремилась оказаться в числе героев, постоянно рискующих жизнью и здоровьем, да и шансов на это у нее было маловато, а вот Кирвил до их шокирующей свадьбы состоял в ордене. После грандиозного скандала его исключили. Принцесса знала, что любимый до сих пор переживает из-за этого, но ничем не могла помочь. Впрочем, даже если бы в ее власти было вернуть Кирвилу утраченный статус, она не стала бы ратовать за то, чтобы он вновь отправился в зону разломов. Она любила его эгоистической любовью собственницы и не была готова делить ни с кем, даже с империей.
Никто из воинов не обратил внимания на застывшую у входа Сафиру. Они были слишком заняты. Их задумчивые лица выражали тревогу. Принцесса поняла, что перед ней отряды, отправленные королем на ледники для усиления патрулей и проведения независимого от Дома дэль Хаинэ расследования.
Сафира не хотела отвлекать бойцов от их обязанностей, хотя они вряд ли стали бы падать ниц перед королевской дочкой, как поступали иные придворные, ища сомнительных почестей, какие она могла им дать. Но больше всего ей претила мысль снова встретиться лицом к лицу с Элайн, особенно теперь, когда она чувствовала себя виноватой. Сафира очень быстро прошла к ближайшему золотому кругу, выгравированному на полу, и встала в самый центр. Она обвела рукой вокруг себя, активируя дремлющую в стационарном телепорте магию. Золотистое свечение окутало фигурку принцессы со всех сторон. Несколько слов, указывающих направление, и Сафира ощутила, как привычно натягивается в животе тугой узел – предвестник скорого перемещения. При использовании постоянных транспортных каналов неприятные ощущения были слабее, чем если бы она решила открыть персональный телепорт где-нибудь в лесу, и все-таки лицо принцессы невольно скривилось, когда пространство вокруг напряглось и натянулось. Телепортационный тоннель раскрылся. В последний момент Сафира не удержалась и кинула короткий взгляд в сторону Элайн. Вэр Сара тоже смотрела на принцессу, но ее пронзительные голубые глаза не выражали абсолютно ничего. Мысли второй из Дома дэль Хаинэ были заняты вещами более важными, нежели вздорные выходки Ее Высочества. Почему-то именно в этот миг Сафира со всей отчетливостью поняла, что ситуация на ледниках куда хуже, чем она полагала. Ледяные щупальца страха проникли в ее сердце, пока тело сдавливала и крутила черная воронка перемещения.
Слепящий свет ударил по глазам. Миллиарды крохотных бликов переливались в бескрайних снегах, отражая холодные солнечные лучи. По коже побежали мурашки, и Сафира автоматически установила вокруг себя чары обогрева, которые не давали замерзнуть на сорокаградусном морозе даже голышом. Где-то на краю сознания мелькнула мысль о Птео, которого она оставила во дворце. Но размышления быстро вернулись к тому, что тревожило принцессу больше всего. Ее любимцу ничто не грозило в замковом питомнике, где за ним наверняка будут прекрасно ухаживать, пока она не заберет его. А вот что грозило человечеству, не представляла ни одна живая душа.
За краткий миг телепортации сотни мыслей проскользнули в ветреной головке, и теперь сердце колотилось в груди под воздействием ужаса, пожирающего внутренности. Что, собственно, Сафира знала о духах? Ничего. А вот Элайн знала, и это знание было столь страшным, что гордая вэр Сара не думала о нанесенном оскорблении, слишком занятая осмыслением сложившейся ситуации. Наверное, если бы сотни теней выскользнули из-под земли прямо во дворе замка Массао, Сафира не осознала бы их появления с такой беспощадной ясностью. Никакие слова и даже видения не могли быть красноречивей безразличного взгляда Элайн.
Принцесса зябко поежилась и сделала шаг из телепортационного круга, начертанного на гранитной плите перед вратами замка. Хрустальная, переливающаяся всеми цветами радуги громада предстала взору хозяйки во всем великолепии и величии. Массао долгие годы создавали лучшие мастера империи специально для нее. Остроконечные башни уносились изукрашенными пиками к самым небесам. Казалось, своими вершинами они касались солнца. Возле ворот по обеим сторонам прохаживались стражники из личной охраны королевской дочери. Они склонились в глубоком поклоне перед госпожой, но она не удостоила их ни единым взглядом.
Замерев на месте, Сафира пыталась разобраться в собственных ощущениях. Немного поколебавшись, она сняла чары обогрева, позволив ледяному воздуху коснуться незащищенной одеждой кожи. Ей не показалось, на улице действительно было теплее, чем полагалось в зоне, граничащей с ледниками, в это время года. Быстро восстановив заклинание, Сафира скользнула в открытые слугами ворота и, пробежав по засыпанному снегом двору, очень скоро оказалась в просторном, светлом холле замка.