Katerina Husser – Болезненный (страница 5)

с покорной головой

безгранен.

Земля пусть пухом,

мы привстанем

и молча замахнём,

помянем,

все мы пройдём его тропой

и в Лету так же канем…

Мама

И звон в ушах моих стоит,

Всё оттого, что ты забыла,

Как малышом его любила.

О, звон монет звучит… звучит…

Когда же сердце ощутит,

Во что ты верность превратила?

Жадностью подвиг подменила,

В предательстве же жизнь дрожит.

Молчит. И разум твой молчит.

Войне ты сына не дарила –

За медяки ведь предложила,

И душу то не тяготит

Сей стыд. Пронзит

Лучом, задушит солнцем,

И не испить воды колодца,

На дне которого лежит,

Всплывать на свет и не спешит

Вся твоя совесть без остатка,

Да и любовь, что стала падкой.

И вот в гробу уж гвоздь торчит.

Колокола

Как ненавижу вас,

колокола,

но вот в деревне

брошенной и дикой,

людьми и богом

начисто забытой,

припорошённой

снегом догола,

мне снятся всё же

два крыла,

что серебрится купол, где

под крышей

меж шаткой дремоты

я голос слышу…

О, прекрати,

он точно не всевышний!

То шёпот мой,

сквозь сон он тихо вышел,

зовёт он тех,

кого ты вознесла,

да ждёт тепла…

Иди. Я не обижу.

О, проходящий,

когда же я лгала?

И поклянусь,

мне ненавистны

здесь колокола,

и в каждом пролетевшем

мимо звуке,

не опустивши язвенные руки,

иные смыслы

заплела,

и в каждом проходящем

мимо лике –

Иисус распятый,