Катерина Алёшина – Дом номер тридцать (страница 4)

– По-соседски дружили, это да, приглядывали друг за другом. Вот Никитка, что нужно подсобить, помогает.

Никита улыбнулся:

– Мне не сложно.

– Я ведь тебя ещё девчушкой помню, – проговорила тётя Зоя. – Озорная была.

Лера усмехнулась.

– Ты тут жила? – спросил Никита.

– На лето приезжала, когда маленькой была, – пояснила Лера. – Я бабушку к себе звала, а она ни в какую, – ей важно было это сказать.

– Бабушка твоя ни за что бы не уехала. Любила этот дом, – отрезала тётя Зоя.

– Угу, – протянула девушка.

– Да ты не кори себя, – вдруг сказала соседка.

Лера посмотрела удивлённо.

– Что не приезжала, – пояснила тётя Зоя, будто читала мысли. – У вас ведь, молодых, своя жизнь, свои заботы. Да и у нас тут, что греха таить, атмосфера специфическая, ветхость да уныние.

– Чего это уныние? – опять встрял Никита.

Тётя Зоя продолжила, словно не слышала парня:

– Мне бабушка твоя много рассказывала, хвасталась, какая у неё внучка, писательница.

Лера покраснела от смущения.

– Ого! Чё, прям писательница? – удивился Никита.

– Да, – тут же ответила соседка. – Лида, царствие ей небесное, и книжку показывала.

Лера не привыкла так представляться, от неловкости она не знала, что сказать, потому спросила:

– Читали?

– А как же, читала. Даже всплакнула в конце.

Никита уставился на девушку, будто хотел о чём-то спросить. Но тётя Зоя его опередила:

– Наш дом, видно, таки притягивает творческих людей. Вон Никитка у нас художник. – Она заговорщически посмотрела на Леру. – Тамарочка, опять же.

«Понятно, художник. И, похоже, безработный, – подумала девушка. – А по фигуре не скажешь».

Лера вспомнила, как накануне познакомилась с Никитой. Тогда как-то было не до него, а сейчас она не могла не отметить широкие плечи, поджарое тело и внушительный рост.

– Что пишешь? – спросил Никита.

– Романы, – коротко ответила Лера, ей отчего-то очень не хотелось рассказывать про свою писанину.

Парень хмыкнул то ли одобрительно, то ли удивлённо.

Повисла неловкая пауза.

– Тётя Зоя, вот вы говорите, здесь бабушка с внучкой живёт, а девочка какого возраста? – перевела тему разговора Лера.

А сама подумала: «Может, именно ребёнок шатался ночью по верхнему этажу, от того и топот. Мы-то в детстве где только не лазили. Правда, днём, не ночью».

– Какого возраста? – задумчиво переспросила соседка. – Да как ты была, когда к бабушке приезжала. Ой, помню, носилась по всем коридорам. А когда совсем маленькой была, пойдёшь по комнатам и везде стишки рассказываешь, песенки поёшь, там конфеты дадут, здесь пряник, идёшь потом – полные карманы. Помнишь?

Лера кивнула улыбаясь.

Тётя Зоя ударилась в воспоминания:

– А когда побольше стала, как-то раз, – она глянула на Никиту и хохотнула, – залезла на чердак, вся перемазалась как чертёнок. Вот Лида кричала. Это ж вечер воскресенья был, душевые-то заняты.

– Да, помню. Это у нас с подружкой игра такая была. Её на улицу не пускали, и мы в жмурки по всему дому играли.

Лера представила свою подругу, худощавую девчонку с вечно спутанными волосами. Давным-давно она не вспоминала о ней, не было случая.

– С какой подружкой? Сколько помню, ты одна бегала, – очень удивилась тётя Зоя.

– Ну как? Худенькая такая, с тёмными волосами, вечно лохматая, платья с рюшами носила.

Соседка нахмурилась.

– Не было у нас такой. Я всех жильцов помню.

Лера тоже нахмурилась, заёрзала на стуле. Ей стало тревожно.

– Это девяностые были. Твоего возраста детей здесь не жило. У Воробьёвых ещё в люльке Митька лежал, а остальные уж выросли, – припомнила женщина.

– Тётя Зоя у нас всё про всех знает, – добродушно проговорил Никита.

Похоже, он заскучал и старался увести разговор в интересное ему русло.

– Значит, ты сорванцом была? – спросил парень.

Лера пожала плечами.

Тётя Зоя посмотрела на часы и принялась собирать со стола.

– Я помогу, – подорвался Никита.

Лера тоже поднялась.

– Спасибо вам огромное, – произнесла она, обращаясь к соседке. – И тебе, Никита, спасибо за помощь. Я бы одна не справилась.

– Да чего уж там, – буркнула тётя Зоя. – Что теперь делать будешь? – спросила та.

– Вернусь домой, – ответила Лера, неся посуду к раковине.

– Что ты! А девять дней как же?

Лера замерла. Никита забрал у женщины стопку стаканов, поставил их в раковину.

– Значит, после вернусь.

– А с комнатой что? Тебе ж в наследство вступать. Нотариус у нас теперь на площади, где раньше аптека была, – произнесла дотошная соседка.

– Да… – многозначительно протянула Лера.

– Ну ладно, я пойду. – Женщина завернула пару кусочков пирога в полотенце и заковыляла к выходу.

– Спасибо, тётя Зоя, – ещё раз поблагодарила Лера.

Никита не торопился уходить, встал у раковины, схватился за губку. Тогда девушка сказала:

– Я сама перемою. Спасибо. Ты и так мне очень помог.

– Да я не сделал ничего.

Лера оттеснила парня от раковины, намекая, что ему тоже пора.

Никита помялся возле неё, а потом сказал: