Катерина Алёшина – Дом номер тридцать (страница 3)
В коротком всполохе света Лера успела рассмотреть, что коридор совсем не так захламлён, как на её этаже. Она включила фонарик на телефоне и медленно пошла вперёд. Дощатый пол ужасно скрипел. Каждый шаг нагонял жути, будто девушка попала в фильм ужасов. Лера снова разозлилась и на себя, и на шумных соседей. Она уже подготовила гневную тираду, как вдруг заметила местами разрушившийся потолок. Кое-где штукатурка обвалилась, обнажая деревянные перекрытия. Старые обои отошли от стен и свисали пыльными шматами. Под ногами что-то хрустнуло. Лера посветила вниз: куча мусора, бумажных упаковок и тряпья. В затхлом воздухе пахло пылью. В носу защекотало. Девушка почувствовала рьяное желание вернуться.
«Ну нет!» – сказала она себе и, отшвырнув ногой тряпьё, направилась к комнате ночного балагура.
До того Лера встречала закрытые двери. А теперь справа впереди зиял чёрный провал. Дверь стояла рядом, будто кто-то сорвал её с петель и просто прислонил к стене. Девушка опасливо прошла мимо, боясь посветить в тёмный проём. Следующая дверь – нужная комната. Лера приблизилась, опустила телефон, прислушалась: ничего, ни топота, ни каких бы то ни было признаков жизни. Облезлая дверь чуть покосилась, ручка вовсе отсутствовала.
Девушка постучала. Гулкий звук разнёсся по коридору. От прикосновения дверь чуть подалась вперёд, приоткрылась. Лера опешила. В её детстве здесь часто не запирали двери, но сейчас складывалось впечатление полной необитаемости третьего этажа. По правде говоря, он был четвёртым. Дом стоял на склоне, и со стороны реки имелся первый полуподвальный этаж.
Девушка замерла. Свет от телефона перебивал полумрак, мешал рассмотреть в узкую щель, что происходит в комнате. Лера не решалась посветить внутрь. Приложив кулак к дверному косяку, она постучала ещё раз. Результат тот же: тишина. В темноте коридора ей вдруг стало неуютно, даже жутко.
Лера вспомнила детскую страшилку, что рассказывала ей подружка: «В чёрном-чёрном доме, за чёрной-чёрной дверью, в чёрной-чёрной комнате…»
Дверь и вправду была чёрной, только понять это было сложно: краска выцвела и облупилась.
«Тьфу ты! Что за бред лезет в голову?!» – отругала себя девушка и уверенно толкнула дверь.
Во тьме метнулась тень, или Лере так только показалось. Она вздрогнула. Дверь скрипнула и глухо ударилась обо что-то.
В комнате давно никто не жил. Девушка поняла это сразу.
Мешал слепящий свет телефона. Он толком не мог осветить комнату, а только пугал ещё больше. Лера дрожащими пальцами выключила фонарик. И, пока смотрела на яркий экран, ей казалось, будто кто-то наблюдает за ней из глубин брошенной квартиры.
– Кто здесь? – глупо спросила она.
Никто не ответил.
Когда глаза привыкли к темноте, Лера рассмотрела три окна, таких же, как в её комнате. Двое завешены тряпками, на одном – портьеры, в узкую щель между которых сочился свет уличных фонарей. Поломанная мебель была свалена по сторонам. В этих завалах девушке мерещились детские силуэты.
– Не смешно, – громко сказала она. – Выходи! Тебе что, по ночам больше шататься негде?
Лера вспомнила, как сама в детстве обожала лазать по всему дому, забираться в самые укромные места, например чердак. Только подвал остался для неё неизведанной территорией. Бабушка строго-настрого запрещала совать туда нос.
Девушка сделала пару неуверенных шагов. Свет уличных фонарей проникал сквозь полуистлевшую ткань на окнах. Лере захотелось сорвать её вовсе.
«Чертовщина какая-то, – подумала она. – Топот звучал прямо над головой, отсюда».
Впотьмах комната казалась значительно больше бабушкиной. Четвёртое окно Лера сначала не заметила. Заколоченное досками, оно пугало. Что-то было перед ним. Девушка силилась разглядеть чёрный силуэт. Было страшно включить телефон и увидеть нечто, скрывающееся во тьме. Дрожащими пальцами она всё же потянулась к мобильнику в кармане. В этот момент оглушительно хлопнула дверь. От неожиданности Лера вскрикнула. Волоски на её руках встали дыбом, по спине побежали мурашки. Девушка ощутила себя в западне и вдруг почувствовала, будто в лицо дохнули холодом. Крик застрял в горле.
На одну ужасающую секунду Лера оцепенела, а потом бросилась к двери, рывком потянула её и понеслась по коридору, спотыкаясь и хватаясь в темноте за стены. На лестнице она отдышалась, схватилась за перила, потом пошла спокойнее. Мурашки бежали по телу, в ушах стучало. В коридоре второго этажа горел свет. Как открывала дверь, не запомнила. От вида гроба по центру комнаты сердце зашлось в груди. Судорожными движениями она провернула ключ в замке, села на диван.
«Что это было?!Чёрт! Твою ж…»
Частое дыхание вырывалось из горла. Лера никак не могла унять дрожь.
«Чего ты напугалась, балда?» – спросила девушка сама себя и уставилась на потолок.
Ей чудилось, что, услышь она снова топот, с ума сойдёт от страха. Но было тихо.
Лера бросила взгляд на трельяж, простыня висела на месте.
«Померещилось, – заключила девушка. – В таком состоянии чего только не привидится».
Глядя в потолок и прислушиваясь, Лера просидела какое-то время. Позже она вспомнила, как днём тётя Зоя говорила, что дом хоть и памятник архитектуры, а находится в аварийном состоянии.
– Все, кто мог, давно уехали. Остались в основном старики да те, кому некуда податься. От властей разве чего дождёшься? Ещё к Олимпиаде обещали капитальный ремонт, и где? Вот половина комнат и стоят пустыми. Дом ветшает. Кто ж в таких условиях захочет жить? – говорила соседка.
От волнений минувшего дня Лера совсем устала. Потому убедила себя, что воображение разыгралось. Топот не повторялся, и девушка уверилась в этой мысли.
«Темнота, усталость и старый дом сделали своё дело, – внушала она себе. – Завтра пройдусь по верхнему этажу. При солнечном свете всё будет иначе».
Лера подошла к бабушке, взглянула на восковое лицо.
– Какая же я у тебя дура, – сказала она вслух. – Прости, за всё меня прости.
И так стало тошно от того, что не услышать больше её голоса, что всё остальное показалось пустяком.
– Почему же ты так держалась за этот дом? Сколько раз я тебя к себе звала? А мама сколько раз звала?
Лера вытерла выступившие слёзы. До рассвета оставалось несколько часов.
«Надо спать», – приказала она себе.
Ей очень хотелось достойно провести похороны, хоть в последний раз проявить заботу.
Глава 3
Утро выдалось тяжёлым. Лера не выспалась и чувствовала себя разбитой. Приходили люди, смутно знакомые и неизвестные. Все они превратились в туманную вереницу силуэтов. Подходили к гробу, прощались, уходили. Потом тётя Зоя скомандовала нанятым крепким ребятам, что пора выносить. Никита поднял Леру под локоть и легонько подтолкнул к выходу. Девушка уже не плакала, опухшими пустыми глазами она словно наблюдала со стороны. Кто-то вкладывал ей в руки деньги со словами соболезнования, кто-то обнимал.
Во дворе собралась толпа. В первую секунду Лера не могла поверить глазам. «Откуда столько людей? Неужели все пришли проститься?» Слёзы с новой силой покатились по щекам. Только в автобусе ей удалось успокоиться.
Ритуальное агентство сработало слаженно. От Леры только и требовалось, что оплатить то одно, то другое.
В спешке приехав из Москвы, она не успела найти столовую для поминального обеда.
– Перестань, у нас и справим, чай, не буржуи, – ответила тётя Зоя на жалобы девушки.
Лера заказала еду, купила в ближайшем магазине посуду и алкоголь. На общей кухне сдвинули столы, соседи принесли стулья и табуреты – у кого что было. Общее пространство пестрело разномастными шкафчиками и плитами. На натянутых верёвках под высоким потолком сегодня не было белья. Лера и забыла, что значит общая кухня и общий туалет. Она словно окунулась в далёкое детство. Даже погода была по-летнему жаркой и солнечной. Всё напоминало ей о днях, проведённых у бабушки.
Обед получился скромным и тихим, почти домашним. За столом не набралось и десятка человек: пожилой мужчина, грузная женщина средних лет, две старушки, тётя Зоя, Никита и сама Лера.
– На первом этаже у нас ещё Тамарочка живёт, искусствовед, но нынче она в командировке, – оправдываясь, сказала тётя Зоя.
– Эм… Столько людей утром было, – неуверенно произнесла Лера, жалея, что заказала много еды.
– Так будний день же, на работу всем, – ответила соседка Зоя. – Бабушка-то твоя всем помогала, вот народу и было.
Лера кивнула, хотя не поняла смысла последней фразы.
Сначала ели в тишине, после помянули добрым словом, и как-то незаметно на кухне остались лишь соседка да Никита.
«Ему, похоже, на работу не надо», – подумала Лера.
Она раскраснелась от духоты и выпитого. После всех волнений и терзаний наступило странное опустошение, захотелось поговорить о бабушке и о детстве. Эти два понятия были неразрывно связаны в её сознании.
– А сколько человек сейчас здесь живёт? – спросила девушка.
– Кроме тех, что были, ещё трое: Тамара, искусствовед, и бабушка с внучкой. Нехорошо так говорить, но что бабка, что внучка странные, не от мира сего, – начала тётя Зоя.
«Не эта ли внучка шлындает ночами по пустующим комнатам?» – подумала Лера, но уточнять не стала: ей показалось это неуместным.
– Тёть Зой, опять вы за своё? – встрял Никита.
– Ну а что? Так и есть, – ответила та, пожав плечами.
– Вы с бабушкой дружили, да?