Катерина Алессандра – Марианна и время волшебства (страница 3)
– Мне очень жаль, что так произошло.
– Селина, – спокойно, но строго сказала я. – Сегодня суббота. У меня очень плотная запись. Давай не будем тратить время на разговоры и приступим к делу?
Селина вздохнула и коротко сказала:
– Хочу высокую причёску и нежный макияж.
Когда я начала сооружать что-то примерное с её недлинными темными волосами, моя бывшая подруга опять заговорила:
– Ты даже не спросишь, за кого я выхожу замуж?
– За Рида, вероятно?
– Нет, он ушёл к другой.
– Мне жаль, – тихо сказала я, почти искренне, а сама подумала: «Неудивительно. Что ещё можно ждать от лучшего друга Сорена?..»
– Моего жениха зовут Винсент.
– Желаю вам счастья, – механически ответила я.
– Тебе незачем работать, – кажется, Селина злилась на меня за мои безэмоциональные ответы.
– Мне надо на что-то жить, – мрачно ответила я, выбирая цвет теней для глаз.
– Ты могла бы вернуться к родителям.
– Не могла бы.
– Столько времени прошло. До сих пор не можешь простить?
– Почему ты спрашиваешь? Ты выбрала сторону. Вы все выбрали сторону. А я решила всё оставить и начать новую жизнь. И знаешь что? Я люблю эту работу. И свою жизнь. Да, она непростая, но я сама делаю свой выбор, ошибочный или правильный. Я сама этой жизнью управляю. И, наконец, строю планы без оглядки на желания и требования семьи, у которой я всегда была на последнем месте!
Селина молчала некоторое время, переваривая. Я старательно красила бывшую подругу, легко и ловко орудуя всевозможными кисточками. А когда закончила, невеста взглянула на себя в зеркало и ахнула. Да, привычная реакция на мою работу. При том, что это лишь репетиция. Я люблю видеть восхищение в глазах женщин. Восхищение собой, своей же красотой и очарованием.
– Когда свадьба? – спросила я, задумчиво разглядывая бывшую подругу.
– Перед Рождеством, двадцать третьего декабря, – Селина всё ещё изумлённо рассматривала себя в зеркале.
– Двадцать третьего декабря утром я свободна. Если тебе понравилось, я приеду туда, куда ты скажешь, и сделаю из тебя невесту всем на зависть. С выездом это будет стоить шестьсот флоренов.
– Шестьсот? – обрадовалась Селина. – Мне задирали и по тысяче!
– Когда-нибудь я буду брать втрое дороже, но не сейчас.
Надев пальто, молодая женщина помедлила, посмотрела на меня и спросила:
– Мы можем встретиться и поговорить? До свадьбы.
– Хорошо, – ответила я, подумав несколько мгновений. Затем взяла свою визитку и на обратной стороне написала домашний номер телефона: – Ты найдёшь меня по тому и другому номеру.
Селина посмотрела на меня сияющим взглядом, улыбнулась и ушла. Что ж, я снова подарила хорошее настроение, несмотря на то, что вместе с появлением бывшей подруги всколыхнулись тяжёлые воспоминания. Зачем я согласилась на эту работу?.. Ах да, мне же нужны были деньги.
Глава 3. Брат Сорена
А через несколько дней, выходя из салона, я снова столкнулась со своим прошлым. Андрас. Старший брат Сорена. Высокий молодой мужчина со светлыми волосами в дорогом осеннем пальто стоял у перекрёстка рядом со входом в салон, где я работала, и, похоже, кого-то ждал.
Сначала я замерла, решила всё же с ним не встречаться и попыталась улизнуть незамеченной, как услышала за спиной:
– Марианна!
Обернулась, сделала вид, что приятно удивилась, профессионально заулыбалась и тихо воскликнула:
– Андрас! Вот это встреча!
– Да, неожиданная, – он смотрел на меня, будто с трудом узнавая. – Вы так изменились.
– Какими судьбами в Сильваре?
– Я теперь живу здесь. Переехал, открыл офис, чтобы не тратить время на проезд к крупным клиентам.
Андрас почти совсем не изменился. Благородные черты лица, крупный прямой нос, красивые губы, карие глаза и светлые ресницы. Одет всегда с иголочки, элегантно. Приятно смотреть. Интересно, он всё-таки женился на той девице с длиннющими ногами? Как её?.. Лора? Лира?
Я так и не успела узнать его лучше, да и считала это лишним. Ему явно некогда было общаться с нами, он всё пытался выбиться в крупные финансисты. Вращался в кругах таких же успешных трудоголиков, на девиц не засматривался, хотя они всегда засматривались на него. И из-за его внешности, и положения, и возрастающего состояния.
– Как вы устроились, Марианна? Слухи доходили разные.
– Не сомневаюсь. Работаю в салоне красоты и моды, – бойко ответила я, приготовившись насладиться тем, как перекосится его лицо от брезгливости и презрения. Мои родители и все друзья были как раз из того же круга, влиятельных и богатых. Забавно, что теперь я к этому кругу не принадлежу. – Делаю дам красивыми и немного более счастливыми.
– Дарите им щепотку своего волшебства, – Андрас по-доброму улыбнулся, удивив меня. В голосе я не услышала насмешки. Да и смотрел он на меня с вежливым любопытством.
Андрас всегда был прекрасно воспитан, и я не раз изумлялась, как два брата могут быть настолько разными?.. Ну а чего удивляться? Мы с сестрой тоже совершенно не походили друг на друга.
Мой собеседник был таким высоким, а я такой низкой, что у меня уже затекла шея так задирать голову. Слишком много людей из неприятного прошлого за эту неделю. Да и слишком холодный ветер сегодня. Не хватало цистит подхватить! Из каких денег придётся оплачивать приём у доктора?
– Была рада встретить вас, Андрас, – сказала я с безупречной добродушной улыбкой, хотя внутри скребли шипящие кошки. – Извините, нужно бежать. Опаздываю в церковь на вечернюю молитву.
Я отвернулась и уже снова собралась улизнуть, но мужчина поинтересовался:
– Могу присоединиться к вашей молитве?
«Да что б тебя! – я опешила. – Да неужели придётся тащиться сейчас в церковь?! Совсем не собиралась!»
– Не знала, что вы настолько набожны. В такой холодный вечер греться бы в ресторане, а не молиться у алтаря.
Он посмотрел на меня с усмешкой, будто всё обо мне знал, и ответил:
– Дела на сегодня закончены, выдался свободный вечер. Могу провести его так, как хочу.
Я поразмыслила несколько мгновений, улыбнулась и заявила:
– Так и быть, возьму вас с собой. Здесь совсем рядом, пять минут пешком.
– Я не тороплюсь.
Что это со мной? Почему я не убежала от своего прошлого, как я это делала всегда? Почему разрешила брату Сорена пойти со мной? И вообще я собиралась отдохнуть дома, а не сидеть на холодных скамьях и думать горькие мысли!
Быть может, потому что Андрас однажды помог мне?..
В Соборе Святого Иоанна не было почти никого из прихожан. Мы неторопливо прошли по широкому нефу, разделённому рядами колонн. Между колоннами потянулись арки с тонкой мозаикой. Тихо, гулкое эхо отзывалось в душе успокаивающей волной. Будто меня с головой накрывали мягким саваном. Дурные мысли начали покидать меня, осталась лишь горечь, которую уже много месяцев я не могла вытравить ничем.
Мы уселись на скамью из тёмного дерева и попыталась погрузиться в свои мысли, смотря на алтарь, выложенный мрамором.
Иногда я приходила сюда, чтобы послушать музыку органа или свои горькие мысли, а потом перестала: мне начало казаться, что я лелею свою боль, именно поэтому у меня никак не получается её забыть, хотя прошло уже больше года. Помню, как украдкой лила слёзы, показывая их только резным ликам ангелов. Даже не хотелось больше вспоминать об этом, особенно рядом с Андрасом, вроде давно знакомым человеком, но таким чужим.
И что я делаю сейчас с ним? В тишине собора.
И мне вспомнилась сцена, которую я довольно часто крутила в голове все последние месяцы…
– Марианна! Куда ты собралась? Да стой уже! Где ты будешь жить?! – тогда Селина бежала за мной по аллее, неуклюже стуча каблучками.
Я крепко держала небольшой чемодан. Ни слёз, ни стенаний, ни всхлипываний. Моя душа сжалась от лютой боли. Предательство и горечь драли грудь изнутри, но я думала только об одном в эту минуту: уехать отсюда. Как можно скорее.
Я уже заранее списалась с хозяйкой одной квартирки в столице, найдя объявление в газете. И как только мне ответили согласием, я собралась за четверть часа и молча ушла из дома, не слушая возгласов матери.
– Если ты уйдёшь из дома сейчас, можешь не возвращаться! – летели вслед мне рыдания. – Отец вычеркнет тебя из завещания!
Оскандалилась так оскандалилась. Уйти из дома, к тому же такого богатого и знатного, позор. Но как-то странно получается. Моя младшая сестрица повинна в куда более тяжком проступке, но на ней это, похоже, никак не отразилось.