Катэр Вэй – Ворн. Книга третья. (страница 26)

Юнга растерянно переводил взгляд с Ворна на говорившего. А Ворн посмотрел на Гриню. Тот кивнул.

— Как я ему объясню, что надо делать? Я же не умею на их языке говорить.

— А ты учись, — рыкнул на него Свен так, что паренек втянул голову в плечи.

— Спасибо за завтрак, — поднялся из-за стола Ворн. — Как понимаю, работа не ждет, — взяв свои тарелки, он подошел к юнге и уже на его языке продолжил: — Меня зовут Ворн. Идем. Показывай, что нужно делать.

Лицо юнги удивленно вытянулось.

— Вот он тебя и научит своему языку, — хохотнул молчавший до этого лоцман.

После того как камбуз покинул старший состав корабля, в составе с гостями судна, туда явились матросы. Моряки приходили на завтрак небольшими группами по девять-десять человек, быстро ели и освобождали место следующим. Ворн только и успевал мыть посуду и отдавать Ангусу, а тот бегал с тарелками, принося и унося новую посуду. Не успели они закончить с этим делом, как кок приказал чистить картошку и лук, поставив перед ребятами пару ведер овощей.

— Мы отсюда выйдем когда-нибудь? — уже изрядно устав, спросил Ворн.

— Угу. К отбою. Завтра будем палубу драить. Но до этого надо еще успеть снасти убрать.

— Нам мыть весь корабль? — удивился Ворн.

— Все моют. Все матросы, — поправился он. — Геральд говорит, если палубу не поить водой в жаркую погоду, то доски рассохнутся, и судно пойдет ко дну. Так что чем жарче, тем чаще драим палубу. Но это весело. Веселее, чем на камбузе. Но больше всего мне нравится вязать снасти. Сидишь себе спокойно, думаешь о чем-нибудь, а руки сами работают. Но этому сначала научится надо. А потом просто будет. Я научу. А ты сам откуда? Откуда наш язык знаешь?

— Друг научил. Он с ваших земель.

— А, это тот белый? Ну, с белыми волосами который? А что у него с глазами? Я думал, это твой отец.

— Нет.

— А ты не очень разговорчивый. Я тебе не нравлюсь? Я тоже могу молчать, если хочешь. Просто мне скучно. Давно не болтал ни с кем нормально. Со мной не особо разговаривают. Ругают только, да приказывают.

— Почему?

— А чего со мной говорить? — удивился парень. — Я же юнга. Они любят поболтать только когда веселые. А веселятся, когда пьют. А пьют только на берегу. В море пить нельзя. А мне и вовсе нельзя. Говорят, не заслужил пока. А в море, если запах перегара учуют, капитан быстро прикажет искупать с реи. А если под килем прокатят… уууу… Упаси боги от такого.

— Почему? Плавать, что ли, не умеют?

— Плавать? — удивился парень. — А при чем тут плавать? Попробуй поплавай со связанными ногами. Вот ты только представь: тебя привязывают к канату и вниз башкой прямо с реи. Ты высоту видел? И вот так куняют пару раз, пока, как говорит старпом, мозги из жопы на место в голову не встанут. Это хорошо, если шею не свернешь себе. Или акула не сожрет. А как голова потом болит, жуть просто. Меня раз так купали. На всю жизнь хватило. А под килем протянуть если решат, то все, суши весла. Ракушки на днище знаешь какие острые… Пока тянут, ты весь в клочья издерешься. Если быстро протянут — сильнее изрежет. Если медленно — утопнешь к демонам морским. Или опять же — акулы. Я жуть как их боюсь. Еще могут кошкой выпороть. Тоже мало приятного. Одного так выпороли, что все ребра наружу вылезли, — юнга передёрнул плечами.

— Кошкой?

— Угу. Кошкой. Это плеть такая, с девятью хвостами и узлами, твёрдыми наконечниками или крючьями на кончиках хвостов.

— Почему именно девять? Магическое число, что ли?

— Нет. Просто канат плетется из трёх прядей, а те в свою очередь из трёх более тонких каждая. Вот его распускают на длину руки и крепят к рукоятке. Получается плеть. Один удар — девять почти параллельных, как следы кошачьих когтей, ран.

— И за что тебя купали?

— Опоздал на вахту, — пожал плечами тот. — Трижды опоздал — все, окунут. И это всех касается. Так что смотри, не опаздывай.

— Понял. Спасибо, что предупредил.

— Да не за что. У нас тут с порядками строго. В море все зависят от каждого. Работа должна выполняться четко и слаженно. А если чего не так — накажут.

— А сражаться ты умеешь? Мечом, ножами владеешь?

— Не очень. Мой отец был рыбаком. И жили мы в маленьком рыбацком поселении, — парень вздохнул. — Пока меня не продали.

— Продали?

— Отец в шторм попал. Не вернулся он. Дома три сестры и младший брат… Матери хорошо заплатили за меня. Я сильный. И рост у меня хороший. И не болею, — добавил он как-то грустно. — На год им хватит тех денег. А там и я уже привезу. Капитан обещал мне плату, если матросом стану. Юнге не полагается. Только одежда и еда. А матросы хорошо зарабатывают. Вот если за этот год выучусь и стану матросом, то смогу семью прокормить. А если нет, то лучше мне дома не показываться.

— Мать не примет?

— Примет. Только стыдно мне будет, что не справился. Отца нет. Мать с таким выводком замуж не возьмут. Да и некому у нас. Те, кто свободен — или слишком старые и немощные, толку от них, или молодые… Тоже проку нет. Так что теперь на мне вся ответственность за семью. Теперь я старший мужчина.

— Понятно. Кругом одно и то же…

— Чего?

— Да ничего. Это я так, о своем, — Ворн, помолчав, продолжил: — Люди, говорю, живут одинаково, хоть тут, хоть там. Везде одно и то же.

— Ворн, а что это за господин такой с вами? Важный очень, видать, раз все ему кланяются? А ты при нем кто, слуга или ученик?

— Кардинал это, — удивился Ворн. — Ты разве не знаешь, кто такие Кардиналы?

— Неа, — мотнул головой парень. — А кто они такие?

— У, парень… Кардинал — это посланник богов. Очень важная личность.

— Угу. Ну я так и понял. Важная… личность… А ты? Из знатных, да? Зверь у тебя красивый. Но страшный. Как ты его приручил?

— Чет мутит меня, — скривился Ворн, прижимая ладонь к желудку. — Ща вывернет.

— А вон, в ведро, — указал мальчишка на посудину с отходами. — Ничё, это нормально. В первые пару дней все зеленые ходят, а потом прикачиваются. И ты прикачаешься. Знаешь, как мне плохо было поначалу! А потом привык. В шторм, правда, худо совсем. А по такой погоде нормально уже. Рыгай, не стесняйся.

Порывшись у себя в кармане, Ангус протянул Ворну жменю небольших темно-фиолетовых приплющенных зерен.

— На вот, держи. Как проблюшься, воды выпей, а потом блевашку под язык сунь и держи там постоянно. Не глотай. Легче станет, — пообещал он, сочувственно глядя на зеленеющего Ворна. — А остальные в карман кинь. Пригодятся. У меня есть еще.

— Блевашка? — вымученно улыбнулся Ворн, рассматривая подарок.

— Ага. Меня отец научил, когда брал с собой рыбачить. Это зерна хопи. Но я в шутку их прозвал блевашками. Их и есть можно. Так что если проглотишь, не страшно. Наш кок из них кашу готовит, и лепешки. Вон, целый мешок стоит, — указал он куда-то в темный угол помещения.

Но Ворну было уже совсем не до мешка. Он судорожно изрыгал весь съеденный завтрак, крепко обнимаясь с воняющим помоями ведром.

Глава 18

— Гринольв, поверь, когда я тебя увидел, то возложил дар богам за то, что они сохранили тебе жизнь, вернули мне хоть одного брата.

— Не брат ты мне, Рауд. И не был им никогда, — Гриня отмахнулся от протянутой руки капитана и хотел уйти, но капитан преградил ему путь. — Не надо, — прошипел он тихо, но угрожающе. — Не говори мне так, малыш-волчонок. Я сохранил тебе жизнь и воспитал тебя отважным мореходом, и то, что ты умудрился выжить в тот шторм — это моя заслуга. Моя, — прорычал он в лицо мужчины, нависнув над ним скалой. — Помни это.

— Я давно уже не малыш, — фыркнул Гриня. — Ты бросил меня.

— Я спасал корабль.

— Или то, что ты награбил в ту ночь? — губы Грини искривились в презрении.

— Не важно, — отмахнулся Рыжий, отступая. Пройдя пару шагов по своей каюте, он присел на сундук, который служил и кроватью для капитана.

— Хороший мальчик у тебя, Волчонок. Мне нравится его взгляд. В нем есть сталь. Я помню тебя в его возрасте, — усмехнулся капитан. — Ты не был таким. Страх — вот что было в твоих глазах. Но ты был упрям, и мне это нравилось. Твой щенок тебя превзошел. Он достоин стать моим наследником.

— Неужели ты так и не смог обзавестись своими отпрысками? — презрительно хмыкнул Гриня, прикрывая дверь.

— Не язви. У меня было двенадцать жен, и ни одна не дала мне здоровое потомство. Боги отобрали у меня эту возможность. Даже девку нормальную не смогли выродить, — скривился капитан. — Их у меня целый выводок, но толку? — мужчина, тягостно вздохнув, опустил голову. — Видимо, правы ваши эти кардиналы. Но в наших землях другие законы, если ты не забыл, конечно. Я бы их всех отдал за одного твоего. Не глядя.

— Нет. Ты не получишь этого парня.

— Гринольв, ты же знаешь, я всегда беру то, что хочу. Но тебя я прошу, — выделил он голосом это слово, замолчав на миг. — Я прошу тебя, брат, оставайтесь со мной. Оба. Ты и твой мальчишка. И клянусь всеми богами, он станет самым богатым ярлом всех северных земель. Я оставлю ему все. И пока я жив, приумножу то, что и без того имею.

— Нет. Ворн не пират. И никогда им не станет. У него иная судьба, и не мне в нее вмешиваться.

— Именно, — прорычал капитан, медленно поднимая голову и вонзая острый взгляд в собеседника. — Не тебе… Но все же ты еще подумай. Время пока есть.

— Я тебе уже дал свой ответ. Ни ты, ни твои земли более мне не нужны. Я отказался от рода. У меня нет родичей. И дома у меня нет. И на этом точка.