Катэр Вэй – Две тысячи лет от второго сотворения мира. Книга 3. Ворн (страница 7)

– Ах ты, паскуда мелкая! Убью, сучонок! – прозвучал яростный рев из-под обломков досок и битой посуды. Упавшие вместе с ним товарищи также пытались встать, обещая оторвать гаденышу ноги и руки и засунуть их в определенные места.

– Ворн! Бежим! – дернул его за рукав бледный как мел Алтай.

– Думаешь, я его боюсь? – набычился парень, отдернув руку.

– Остынь, не время пока. Их слишком много. – Алтай явно нервничал и очень хотел поскорее убраться из таверны.

– Вы идите, а я сам тут… разберусь, – прорычал парень, сверля взглядом северян, которые пылали не меньшим интересом к нему.

– Дурак ты, Ворн. И не лечишься, – вздохнул Алтай и глянул на Косого. Мальчишка, без слов уловив приказ, опрометью бросился в кухню.

В двери ломиться смысла нет – не выпустят, а вот на кухне был еще один проход, через который мелкий проныра и сбежал из таверны, кинувшись сломя голову за подмогой. Ворн это понял, потому что за его спиной встали Серый и Алтай. Четверо взрослых мужчин – не мирных рыбаков, а воинов, закаленных ветрами штормов и кровью множества сражений, – стояли против троих подростков, даже на вид не вызывающих особого опасения. Вожак морской команды, кряжистый рыжебородый мужик со множеством татуировок на лице, явно веселился.

– Насмерть только не зашибите малых, – сказал он, улыбаясь и отступая в сторону, чтобы не мешать, но при этом и наблюдать за происходящим.

Первым кинулся невысокий худощавый блондин с косичками в бороде и черными полосами под глазами и тут же получил лавкой в голову – это Серый запустил деревянный снаряд в противника. Мужика повело в сторону. Он согнулся, уперев руки в колени.

– Хех! Бодренько! – изрек весело он, мотая головой. – Весь хмель сдуло!

Алтай проскользнул меж растопыренных ног своего противника и от души пнул того в зад. Потеряв и без того с трудом найденное равновесие, пьяный мужик рухнул всем телом на своего собрата, который, наконец-то выбравшись из-под обломков, только-только принял вертикальное положение, едва поднявшись с четверенек. Оба с грохотом рухнули обратно, добив несчастный стол до состояния «Ремонту не подлежит. Дрова». Моряки, не участвующие в потасовке, хохотали так, что с крыши таверны сыпался мусор. Они ржали, словно мары, обожравшиеся забродивших яблок, держась за животы, тыкая пальцами и комментируя происходящее, подбадривали товарищей шуточками. Кто-то из них порывался пойти на помощь своим перебравшим алкоголя друзьям, но был остановлен движением руки вожака.

«Пьяные-пьяные, а соображалка работает», – отметил про себя Ворн, уловив этот момент. На него наступали сразу двое. С одним он справился легко, а вот второй, несмотря на количество выпитого, расценил противника как более серьезного, нежели подумали о нем изначально. Он шел вразвалочку, растопырив руки и ноги, вроде как пьяненький, но взгляд у него был слишком цепким. Алтай попытался атаковать со спины и тут же был откинут к стене одним коротким движением. Здоровяк даже не взглянул на досадную помеху, устремив все свое внимание на Ворна, который тоже двигался, словно прекрасно вышколенный и закаленный в боях воин. Северянин это оценил по достоинству. Его товарищи тоже. Ладонь Ворна зачесалась, почувствовав призыв ножа. «Нет, не сейчас, – мысленно отверг он помощь стального друга. – Я сам».

Веселье в зале стихло. Вокруг двух противников сам собой образовался круг чистого пространства, как на ринге. Все внимательно наблюдали. Один из моряков, что валялся на полу, очухался и попытался встать, но тут же грохнулся обратно, получив по голове кувшином из-под вина – Анюта постаралась. На них взглянули мельком, но предпринимать никто ничего не стал, а снова уставились на двоих противников, которые, плавно перетекая, кружили по импровизированному рингу.

– Ну что, струсил? – призывно махнул рукой противник Ворна. – Ну, давай, малой, нападай. Покажи себя! – ухмылялся он.

Но мальчишка не спешил, тогда моряк сделал мах правой рукой. Ворн отклонился и понял, как просчитался. Навстречу ему, слева, летел невесть откуда взявшийся кулак. Яркая вспышка света и боли от удара в лицо – и тут же пинок в грудь, от которого пацан, согнувшись пополам, улетел в дальний угол зала. Шлепнувшись на что-то мягкое, Ворн застонал. Под ним тоже кто-то застонал, затем матерно выругался и зашевелился. Вглядевшись в лицо человека, на которого он так удачно приземлился, Ворн оторопел.

– Гриня? Гриня, наших бьют! – успел он пару раз хлопнуть товарища по щекам, прежде чем здоровенная лапа, схватив его за ногу, поволокла обратно, на середину зала. Ворн прикинулся полуживым. Моряк – косая сажень в плечах и почти два метра ростом, сильно похожий на бурого медведя, как мастью, так и статью, поднял свою добычу одной рукой, так, что голова мальчишки оказалась на уровне пояса мужика.

– Ну вот, прыгунок, и попался, – хохотнул он басом. – Все, кэп, кажись, спекся пацан, – отвлекся от своей жертвы верзила.

Этого Ворн и ждал. Один точный удар кулаком – и моряк, неестественно тонко для такого детины ойкнув, выпустил пацана, схватился за пах и, сжав колени, медленно осел на пол, издавая странный звук, схожий со звуком сдувающегося колеса. В зале дружно заржали, пророча мужику долгое воздержание от плотских утех и готовность к празднику хранителя всех младенцев, намекая на цвет его яиц, заодно хваля мальчишку за смекалистость.

Ворн вскочил на ноги, окидывая взглядом помещение, оценивая обстановку. Алтай так и лежал у стены, Серого, скрутив ему руку за спиной, удерживали северяне. Теперь на него смотрели не только с насмешкой, но и с интересом.

– Возьми его – и уходим, – тихо, на своем языке, приказал капитан.

К мальчику шагнули сразу четверо. Они больше не шутили. Лица их были серьезны.

Ворн разбил нос одному, выбил руку другому, но ближник вождя схватил его и, скрутив, приподнял.

– Поставь ребенка на землю, – еле ворочая языком, произнес знакомый Ворну голос.

Гриня стоял, пошатываясь, держа в руках ножку от стола.

– Наших бьют! Наших бьют! – раздалось за окнами таверны, и послышался топот от множества ног. Дверь гулко бряцнула, и в помещение ворвалась толпа ребятни, а вслед за ними послышалось и ржание маров – то явился отряд имперцев, которые вломились с криками:

– Где пожар?! Какой пожар?!

Гвалт, суматоха, Ворна выпустили, имперцы принялись хватать и вязать всех подряд. Северяне сцепились с имперцами. Ксандро застонал, схватившись за лысину.

– Не я, не я их позвал! – проблеял он вымученно, уже предвидя, как пылает его таверна.

– Быстрей, быстрей! Сюда! – схватив Ворна за рукав рубахи, тянула его та самая девчонка, из-за которой все и началось. Ворн только и успел ухватить за шкирку шатающееся тело с перекошенной блаженно-счастливой улыбкой на невменяемой роже. Пробегая по темным коридорам, он то и дело обо что-то спотыкался. Тело, которое он тянул за собой, хрюкнув, завалилось и собралось спать там, где и упало. Ворн вскинул его на плечо и поволок дальше.

– Иди, твои там, – сказала девушка и выпихнула пацана с «дровами» на плече на улицу. «Дрова» блаженно скалили зубы, бормоча нечто невнятное, одному ему понятное, и периодически икали.

При свете луны Ворн разглядел несколько знакомых ребят, среди них Серого и Сабира, которые под руки тянули бесчувственного Алтая. Перескочив через помойную канаву, компания скрылась в подворотне, оставив за спиной шум и гам таверны.

Глава 4

Эта десятина учебки далась Ворну сложно. Ожидание – само по себе бремя тяжкое, а тут еще и палки в колеса ставят как назло: нарываются на ровном месте, а проучить негодяя нельзя – накажут, лишат отпускного дня. И все будто чувствуют, что у него руки связаны, и наседают, и борзеют. Трудно, ох как трудно уходить мирными путями от тех, кто явно выпрашивает в морду, но надо.

После нечаянной встречи с Гриней в таверне Ворну так и не удалось нормально пообщаться с другом. Оттащив его невменяемое пьяное тело в одно из прибежищ мальчишек-беспризорников, Ворн почти до утра провозился с Алтаем, оказывая тому посильную медицинскую помощь. И угораздило ему так свезти: грохнуться о стену, затем на острые осколки. В итоге множественные порезы разной тяжести, сотрясение мозга и переломы ребер и ключицы. Серый отделался лишь поврежденными связками на руках. Утром, перед уходом, Ворн попросил Серого рассказать об их встрече Грине, когда тот проспится, и сообщить, что через десять дней, когда наступит время новой увольнительной, он будет ждать друга тут, в этом месте.

Шел седьмой день.

Вечером, после изнурительной тренировки и ужина, все отправились в баню. За чистотой тела тут следили строго. Грязь несет с собой дизентерию, гельминтоз, педикулез и многие другие болезни, могущие лишить империю будущих воинов, в которых уже вложено немало государственных средств.

– Ты чертов везунчик, Ворн, – зло хмыкнув, сказал крепкий чернявый паренек, промывая кровоточащую ссадину на груди. – Если бы я не оступился…

– Это не везение, Шоня. Со зрением у тебя проблемы, и с реакцией тоже – не заметил чертов камень под ногой. Его не глазами надо было видеть, а нутром чувствовать. В реальном бою это стоило бы тебе жизни. А я, заметь, даже ребра тебе не сломал. Так, лишь слегка обозначил удар. – Ворн, подмигнув, хохотнул и принялся намыливаться мочалом.