Катажина Грохоля – Хрустальный ангел (страница 74)

– От счастья, – отозвалась Сара и крепко обняла Идену.

– Женщин не поймешь, – важно заявил Матеушек и вернулся к кораблику.

Сестры засмеялись.

А потом, чтобы они не услышали, тихо добавил:

– Глупые бабы!

Он ходил уже в нулевой класс и знал, что женщины, как девчонки, сами не знают, что им нужно.

Януш Пухала сидел перед телевизором вместе с женой. Он был недоволен, что из-за какого-то гала-представления отменили трансляцию мотогонок. Однако жена обязательно хотела посмотреть на Таинственную Незнакомку.

Впрочем, не одна она, вся Польша сидела перед телевизорами.

«– Я бы хотела сказать ему, любимый, выслушай меня, я так по тебе тоскую… Я хотела бы быть лучше, но не смогу, я не могу без тебя жить… И не понимаю, что происходит… Но, конечно, не скажу. Бабушка была права, если только покажешь мужчине, что он для тебя важен, то теряешь свое преимущество перед ним».

Януш вообще не хотел этого слушать. Он встал, пошел в кухню и взял кусок деревенской колбасы.

– Иди быстрей, сейчас ее покажут!

Он остановился в дверях и посмотрел на экран.

– Ну ведь это не она!

– Что ты говоришь? Как это не она, когда она!

– Ничего подобного! – Пан Януш отступил назад и открыл пиво, с которым собирался смотреть мотогонки.

Эти медиа, холера их забери, каждого хотят обдурачить, но только не меня, подумал он, я знаю своих жильцов!

Матеушек заснул, как ангелочек, темные волосы рассыпались по подушке, а мишка, прижатый к груди, шевелился вверх-вниз от его дыхания. Идена осторожно вынула мишку и положила его рядом с сыном. Укрыла их одеялом.

Они с Сарой вышли из комнаты и уселись в гостиной. Идена тихонько включила Баха.

– Я так хотела ребенка, – сказала Сара, – а теперь вдруг поняла, что я не люблю детей… то есть детей вообще, понимаешь?

– Понимаю. Ты любишь конкретного ребенка, Матеушека, – спокойно объяснила Идена, будто знала это всегда, но молчала.

– Вот именно! Я хотела такого же вот Матеушека!

Сара и сама была потрясена своим открытием.

– Любовь проснется, когда заведешь своего малыша… Когда встретишь «своего» мужчину… Ты просто понемногу становишься женщиной, но еще не стала ею, – заключила Идена и перевернула уже пустую бутылку из-под шампанского. – Хочешь еще?

– Нет, – Сара обхватила руками колени. – Нет. Это был чудесный день благодаря тебе.

– А теперь рассказывай, только подробно, что ты ему говорила.

– Я его испугала, сказала, что если только Таинственная Незнакомка останется анонимной, то я не буду заводить против них судебного дела.

И он пообещал, что никто и никогда не узнает, а те, кто знает, будут молчать.

– А деньги? Ведь там огромная сумма… Надо их получить…

– Конечно, и это весьма соблазнительно. Но тогда я должна подписать встречный договор, и они могли бы в этом случае делать что захотят. А так – это моя гарантия на будущее и уверенность в том, что они меня не используют, не продадут другим фирмам, не включат в мою передачу рекламу. Я проверила по закону об авторском праве, они ничего не могут сделать без моего согласия.

– И что теперь? Согласишься на эти условия?

– Сама не знаю. Пока я попросила две недели отпуска.

– Только не говори, что этот мужчина не производит на тебя впечатления! Если тогда ночью… – Идена схватила Сару за ногу. – Признайся, что потрахалась бы с ним!

– Тогда да, а сейчас нет! Я не могу тебе объяснить, – Сара замолчала, она и сама не понимала, что случилось. Ничего не случилось, но могло бы случиться.

– Он многое запланировал, не спрашивая меня ни о чем: развод, юрист, выезды за рубеж… а я сама должна знать, чего я хочу. Ты ведь знаешь, какой был Яцек.

Идена серьезно посмотрела на нее и сказала:

– Я – не знаю. А ты знаешь, какой он был?

И Сара впервые поняла, что она не может ответить на этот вопрос, потому что так и не узнала своего мужа за эти годы, и немногое о нем знает, а теперь так уж и не узнает вовсе. Очередная глава в ее жизни закончилась, и если бы ей захотелось туда заглянуть, она бы увидела белые, пустые, не заполненные шрифтом страницы.

Она посмотрела на кузину и вдруг спросила:

– А кто отец Матеушека?

Идена с минуту молчала, потом налила в рюмку воды, надкусила кусочек завядшего салата:

– Ну… есть там один… из театра.

– А почему вы… ты… он… – у Сары заплетался язык, потому что никогда, а ведь Матеушеку уже почти шесть лет, она не спрашивала об этом Идену, эта тема всегда была у них под запретом, а может быть, и спрашивала, но давным-давно, когда Идена еще ходила беременной, однако ответа не получила. – Дети должны иметь отца!

– Я знаю, – отозвалась Идена, – но я забеременела и… попросту захотела ребенка. Он не знает, что это его…

– Ты просто захотела ребенка? – Сара разнервничалась. – Да ты просто обыкновенная эгоистка!

– Ой, заткнись, святая нашлась! – Идена шлепнула ее по колену, и Сара захохотала. – Теперь вдруг после стольких лет ты проявляешь к этому интерес. Успокойся!

Идена встала и начала прибираться на столике. Задребезжали стаканы, тарелки.

– Оставь, я съем, – Сара вырвала у нее блюдо и поставила тарелки на стол.

– Я уже решила, что скажу ему. Мужик он порядочный… – Идена вновь сложила тарелки в стопку и вытерла салфеткой стол. – Но я должна подумать. Мы же никогда не будем вместе.

– Он женат?

– Нет, ну… знаешь, это не была большая любовь… так… обыкновенный случай… и с его, и с моей стороны… Просто встретились два одиночества. По дружбе. Поэтому не знаю, скажу ли я ему. Это непорядочно. Я ничего от него не хочу! Сама со всем отлично справляюсь!

– Это непорядочно…

– Да. А ты думаешь, мне просто? – Идена легла на диван поближе к Саре. – Конечно же, нет, когда ты была рядом, я знала, что малыш в безопасности, что я могла бы задержаться где-то подольше… Я ведь с ним одна и день, и ночь, и когда у него температура, и когда я в плохом настроении – я совсем одна. Я и должна сдерживаться, чтобы на нем не срываться, ведь он в этом не виноват. Хотелось бы иногда отдохнуть… Просто сесть и потосковать. Поделиться с кем-нибудь, в какую школу ему пойти, и поговорить об этом не только с вами… Но есть как есть… и этого не изменить…

Сара погладила Идену по голове. Никогда они вот так не сидели, не откровенничали о самом-самом… Она думала, что первый раз в жизни они вот так могут посидеть и поговорить. Именно так и не наоборот. И это Идена ее всегда утешала и в отношении экзаменов в театральную школу (если бы она была в тот момент с ней, то проверила бы, почему я уехала), и тогда, когда Конрад выбрал Гражину, и тогда, когда она уезжала с Яцеком в Варшаву. Это Идена была с ней от того самого момента. Это Идена требовала тепла и любви, а она ее ревновала.

– Я так скучала по всему этому… Я представляла себе иногда, что мама меня так гладит, – прошептала Идена Саре в колени.

У Сары сжалось сердце.

– Ты моя самая любимая сестра. Самая лучшая. Самая умная. И самая важная в моей жизни. Прости меня, что я ревновала тебя, – от всего сердца проговорила Сара в самое ухо Идене.

Она пропускала ее волосы между своих пальцев, и ей так хотелось ей помочь. Идена должна быть любима и не так одинока. Это Идене наконец-то должно улыбнуться счастье. А может, тот мужчина…

– Идена, а… это кто из театра? Монак? Или Вежбицкий?

Сара припомнила знакомые ей фамилии.

– О нет, дорогая! – Магический момент миновал, Идена подняла голову и вскочила. Она вновь была сильной и независимой. – Не пробуй влезать в мою жизнь. Я об этом думаю давно и сама приму решение. Не сомневайся! – отвечала она и занялась тарелками.

Так, Сара знала, что должна делать. Она поискала тапочку под топчаном, так и не попав в нее. Потом взяла в руки посуду из-под запеканки и попросила:

– Пожалуйста, отдай мне Матеушека на эти две недели. Я буду очень хорошей теткой, клянусь тебе, он точно обрадуется, а ты немножечко отдохнешь!

Идена повернулась к ней, и одна из тарелок съехала ей на блузку, оставив красный след от кетчупа.

Сара стояла и в молчании ждала ответа. Она понимала, что это ведь абсолютно вопрос доверия. Это, конечно же, глупое предложение, одно дело посидеть с ребенком два часа, а другое – провести с ним две недели. Глупое предложение. Она бы не отдала своего ребенка на две недели в чужие руки.

– С условием, что сводишь его в зоопарк, – улыбнулась Идена, и Сара бросилась ей на шею, не беспокоясь, что пачкает ее блузку остатками риса и креветок.