Катажина Грохоля – Хрустальный ангел (страница 70)
– Спасибо, – поблагодарил его Ендрек. И шагнул к Саре. – Пойдем! Уже время ланча, а у нас есть кое-какие дела для обсуждения, пойдем, Сара, – и он взял ее за руку.
Сара вырвала руку.
Как он себя ведет? Почему он выбрал ее целью своих глупых шуток? Почему все над ней подтрунивают, и чем дальше, тем больше?..
– Я-я… пдошу пдощения, это один мой знакомый, он меня тут нашел… – Сара попробовала объяснить эту странную ситуацию коллегам.
– Отлично шутите, пани Сара! – воскликнул шеф, хлопнул ее по плечу, но спохватился: – Простите, извините!
И только Рафал смотрел на нее в упор.
– Ну, тогда до свидания, – попрощался со всеми Ендрек, и опять все встали.
– До свидания, пан президент, нам было очень приятно принимать вас у себя, – шеф услужливо распахнул перед ними дверь.
В коридоре Сара остановилась перед машиной с кофе, чаем и шоколадом.
– Какой еще пан президент?
– Каждый человек – кто-то, но это не имеет значения, у меня для тебя необычная новость, потрясающая, ох, Сара! – Ендрек поднял ее и закружил, да так быстро, что у нее все поплыло в глазах.
– Пусти меня немедленно, что люди подумают, – шепнула она, стукнув его кулачком в грудь, хотя то, что он ее нашел, ей было приятно.
В коридоре стоял Рафал и смотрел на нее так, будто первый раз видел.
А потом пошел в сторону лестницы, хотя держал в руках чайник, а кухня находилась тут же, поблизости.
– Не компрометируй меня. Я и так в ту ночь отличилась, – начала было Сара.
– Пойдем отсюда, – Ендрек потянул ее за руку. – Выйдем, я тебе все объясню.
– Объяснишь – что? – не поняла Сара.
– Добрый день, пан президент, – проходивший мимо пан Франчишек низко поклонился им и посмотрел на Сару как-то особенно.
Извинившись, Сара оставила Ендрека и подбежала к пану Франчишеку.
– Президент? Кто это – президент? – шепотом спросила она, округлив глаза.
– Владелец Радио Амби, – ответил ей пан Франчишек тоже шепотом, – ты что, не знаешь?
– Я не пью, я на работе, – упиралась Сара и попросила негазированной воды, несмотря на то, что официант уже принес бутылку вина к салату, который они заказали.
Она остыла от первого шока, но смотрела на него теперь совсем иначе. Он оказался ее шефом, и в ее отношении к нему что-то безвозвратно изменилось.
– Но ведь ты работаешь для меня, и я тебе позволяю выпить по такому случаю.
Передача «Пиф» завоевала «Хрустального ангела»! – Он всматривался в ее глаза в поисках… чего?
– Это отлично, – заключила Сара, не понимая, почему по такому случаю она должна пить вино. – Но я все равно не пью во время работы.
Он радовался не их встрече! А радовался только тому, что какая-то там передача… Однако разочарование оказалось не настолько сильным, ну что ж, так случается в жизни. Она вновь ошиблась.
– Сара, это потрясающая новость! Теперь у нас самое высокое число слушателей, наивысшее после войны, и это благодаря тебе!
– Я ничего не делаю. И если быть до конца откровенной, то в нашу студию никто не звонит. Словно дали не тот номер. – Сара понемногу пила воду и присматривалась к Ендреку при свете дня.
Он выглядел очень привлекательно, солидно, начальственно и одновременно вел себя как школьник. И кроме того, он являлся владельцем Радио Амби. Она провела ночь со своим шефом, какое это счастье, что он ее не захотел, а то она должна была бы снова искать работу.
– Сара, ты что, смеешься надо мной? Ты едешь в Париж, получать приз, понимаешь! Поедем вместе!
– Я? – испугалась Сара. – Почему? Как это с тобой?
– Ты ведь и есть та самая Таинственная Незнакомка, а награда – для этой программы. Ты опять не понимаешь?
– Я не таинственная, – усмехнулась Сара.
– Ой, Сара, Сара, не понимаешь, о чем я? Твоя передача – хит. А ты – хит для меня! Я уже не позволю тебе уйти, пропасть, провалиться сквозь землю.
Я тебе помогу во всем. Хотя ты мне должна две китайские чашечки, я так разозлился, что ты ушла не простившись… Я ведь тебе бы ничего плохого не сделал. Но теперь все изменится. Я найду тебе адвоката, ты ни о чем не должна беспокоиться!
– Откуда ты знаешь, что я развожусь? Я никому не говорила…
– Боже, я тебя обожаю, и твое чувство юмора. Ты знаешь, у тебя такое лицо, будто ты и правда не понимаешь, о чем речь! Я тебя обожаю. Мы будем потрясающей парой. Я знаю…
Сара почувствовала знакомый шум в ушах: пара? адвокат? Париж? Сердце стало биться быстрее.
– Откуда ты знаешь, что я развожусь?
– Как это откуда? Из твоей передачи. Вся Польша знает. Вся Польша ее слушает. Ты набралась смелости говорить о таких вещах, какие в душе у каждого, только не каждый отважится так обнажить душу перед всеми. Это невероятно. Тебе люди поверили, понимаешь, Сара! Как только ты рассказала о каучуке и гамбургерах, я сам перестал есть гамбургеры.
– Моя передача? – Сара побледнела, однако Ендрек этого не заметил.
Он чувствовал себя как на наркотиках.
Правильно сказала Гайка, что если судьбе угодно, то она их соединит.
– Твоя. Именно твоя. Твоя вечерняя передача. И скажу тебе честно, когда ты рассказывала о своих родителях, то даже моя мама сказала, что ты воспитывалась в семье, переполненной любовью, коль ты смогла так подняться над всем…
Шум в ушах нарастал, и мраморное покрытие стола начало потихоньку дрожать.
– …и моя Сара, моя Сара в свете софитов над всей Европой!
Сара не знала, что с ней творится. До нее дошло, что Макроф предал ее, а может быть, они оба оказались преданными. Кто-то записывал ее разговоры и пускал их в эфир. Но понимание, что наконец-то она всем покажет, казалось невероятным, гордость распирала ее. В голове пронеслась неспокойная мысль о родителях, Яцеке, который теперь увидит, что он потерял, коллегах с работы, для которых она была глуповатой чучундрой, и мире, который упал перед ней на колени. А потом это чувство гордости было вытеснено одним предложением, получившим наконец право голоса: «Но речь не об этом!» – она говорила как раз о том, о чем хотелось ей говорить…
Это непорядочно, это без ее согласия. Что делать?
А потом она увидела себя на сцене в блеске прожекторов и фотовспышек, реальное воплощение своей мечты…
А Ендрек?
В ее жизни было не так уж много мужчин. Этот мог бы быть отличным, именно мог бы! Но не будет. Пусть займется своей красоткой блондинкой. Именно!
– Я ведь к тебе приходила, – сообщила она, прерывая поток его слов, которых не понимала.
– Я редко бываю дома. Знаешь, мне там тяжко быть одному, бегаю везде, играю в теннис, жизнь такая короткая, чтобы…
– Я тебя не застала, но там была какая-то женщина, – Сара опорожнила стакан с водой, перед ней стоял нетронутый салат, медовый соус плыл по его листикам.
– Она для меня теперь никто. Была моей женой, у нее остались ключи, и она все время вспоминает, что должна себе взять что-то из моей квартиры. Пусть себе забирает. Мы и так можем иметь все, – Ендрек протянул к ней руки и задержал ее ладони в своих. Сара осторожно высвободилась.
– Что случилось?
Рядом за столиком две пожилые женщины, одна у другой пробует десерт. На одной тарелке яблочный пирог с мороженым, а на другой ореховый торт. Приятно, что они ведут себя как две птички, выедают друг у друга, делятся. И никто из них не главнее. За спиной у Ендрека трое мужчин. У них точно перерыв на обед. Перед каждым в тарелке суп. Можно ли взрослому мужчине наесться такой порцией супа?
Что он там говорит, будто это всего лишь его бывшая жена, поэтому, дескать, не стоит переживать. Мужчины ухоженные, гетеросексуальные. Официантка несет три огромные булищи в их сторону. Булки горячие, сыр вытекает на тарелку.
Говорит, что он может купить все новое. Возможно, я несправедлива к нему, ведь я его до этого момента не знала. А он меня использовал. Теперь у него такое число слушателей, какого он не имел прежде… И это была его цель? Что ж, цель достигнута…
И снова она ощутила то распирающее ее чувство удовлетворения. Нет. Она должна подумать. Должна поразмыслить, что делать. Она не готова ни на какое замужество. Вернется к пану Завильскому. Он ей поможет. Ибо она ничего не понимает.
– Я не знала, что вы меня записываете.
– Не важно, это не запись, ты сразу шла в эфир, понимаешь?
– А кто знает, что это я?
– Никто. Никто не знает, но вскоре узнает весь мир! Разве не здорово? Какой прекрасный конец истории!