Катажина Грохоля – Хрустальный ангел (страница 41)

– Ну да, что-то там подписал… – выдавил из себя Станислав.

Яцек поднялся, встал возле окна, после чего повернулся ко всем:

– Папа, я тебя должен из этого вытащить. Ежи к тебе заскочит, и ты ему все объяснишь, – он сказал это тоном, исключающим сопротивление.

Сара смотрела на Яцека с благодарностью.

– Осталось еще немного той водочки? – Станислав поднялся и пошел к бару.

Он вынул две рюмки и посмотрел на Хелену.

– Возьми те, хрустальные, и для меня тоже, я с удовольствием выпью, – попросила она и сделала вид, что не видит изумленного взгляда дочери.

Они вышли от родителей поздно, Сара села за руль.

– Отпусти ручник, – сказал Яцек, – и будь осторожна, сзади машина.

Сара отпустила ручник и была осторожна.

Ну, что говорить, он отвык от того, что раньше Сара водила часто и хорошо. Тут ездила только тогда, когда возвращались к себе от родителей. Это ли неудивительно, что здесь они не имеют знакомых. У Яцека есть партнер и, наверное, множество коллег на работе. А она еще ни с кем из них не знакома…

– Может быть, когда-нибудь ты бы пригласил к нам своего партнера, – предложила Сара и двинулась с места.

Наверное, он был усталый, спешил вчера с этих Мазур на важную служебную встречу и вернулся очень поздно. Сара уже спала, до часу она смотрела какой-то идиотский фильм ужасов.

Она посмотрела на улицу перед собой. Ряд лип по правой стороне сверкал свежей зеленью, солнце садилось на западе, тучи ушли с неба, теперь только на западе они перешли в узкие разноцветные линии. Варшава уже не была таким страшным городом. Они остановились перед светофором. Еще не так поздно, могли бы пойти куда-нибудь погулять в город, сегодня воскресенье, люди в воскресенье что-то делают, этот день отличается от других, он необычный…

– Посмотри, как хорошо, – Сара посмотрела перед собой, солнце осветило деревья и отбрасывало длинные тени на маленькие домики, стоящие по левой стороне. – Может, пошли бы прогуляться?

– Зеленый, – сказал Яцек, и Сара послушно поехала на светофор в сторону дома.

Нелегко прыгать вниз головой

– Она живет где-то тут, я уверен, – утвердительно сказал Ендрек и обвил шею полотенцем.

– Где-то тут – это где?

– Ну, не знаю, в Варшаве.

– Откуда ты знаешь? – Юлиуш стряхнул с волос воду и надел шапочку.

– Не знаю. Мне так кажется. Выглядела как варшавянка.

Юлиуш посмотрел на приятеля с любопытством.

– Интересно, как выглядит варшавянка? – Ему действительно было интересно.

– Что ты цепляешься к человеку! – Юлиуш тоже надел шапочку, и они вошли в бассейн.

– С точки зрения наблюдателя, твоя оценка действительно любопытна. Я лично не различаю, кто местный, а кто нет, – Юлиуш направился за Ендреком.

– Я тоже нет, но мне так казалось.

– У тебя задание облегченное. Полтора миллиона людей, из них пятьдесят два процента – это женщины, примерно, конечно, то есть каких-то восемьсот тысяч, среди них дети и старушки, это…

– Послушай, старик, я рассказываю тебе не для того, чтобы ты подорвал мою веру, а чтобы что-то посоветовал. Я должен ее найти. Я должен с ней познакомиться. Я настроен решительно.

А вот это Юлиуш видел.

– Ты настроен решительно, поскольку объект недоступен. Это повышает твою решительность, потому что ты азартен.

Ендрек задержался в конце бассейна, бросил полотенце на лавку и повернулся в сторону Юлиуша.

– Я люблю азарт? Это ты любишь азарт, – он показал рукой на трамплин. – Ты хотел сюда прийти. С какой высоты будем прыгать?

– Я должен отсюда прыгнуть? – Юлиуш пригляделся к лестнице, она вела, по его мнению, в небо, это означает под крышу, которая находилась очень высоко, слишком высоко, определенно высоко.

– Сам хотел.

Юлиуш не припоминал, чтобы он хотел прыгать с трамплина. Даже точно не хотел.

– Не хотел, – сказал он, так как ему казалось, что четкая позиция очень важна в жизни.

– Хотел, ведь ты ходишь в бассейн.

– В бассейн да, – подтвердил Юлиуш. – Плавать. Не прыгать.

– Когда прыгнешь в бассейн, у тебя не будет выхода, ты должен будешь плавать.

– Если я просто войду, то тоже буду плавать.

– Ну, боже, посмотрите на него, почему ты такой трус? Сказал, что гольф тебе скучен. Что бассейн интереснее. Ну все, я иду, ты ведь можешь хотя бы с трех метров, попробуй. – Ендрек схватил полотенце Юлиуша и бросил на свое, потом зашагал к ступенькам.

Юлиуш минуту подумал. Он хорошо плавал. Прыгал, конечно, с тумб. Под водой выдерживал достаточно долго. Можно прыгнуть, почему нет.

– Идешь? – Ендрек отвернулся.

Никто его трусом обзывать не будет. У него больше смелости, чем у Ендрека.

Лестница была из металла, а расстояние от земли увеличивалось с каждым шагом вверх прямо пропорционально и даже в геометрической прогрессии. Всего на одну ступеньку выше, а как бы на три. Следующая ступенька, а как бы шесть, черт побери!

Когда первый раз он приостановился и посмотрел вниз, ему стало нехорошо.

– Это три метра? – он посмотрел еще раз.

– Три.

– А с виду будто…

– Сколько?

– Больше, чем три метра, – ответил Юлиуш и посмотрел еще раз. Даже бассейн был меньше, чем обычно.

– Да это трамплин для детей, иди. Только входи в воду как надо, чтобы не удариться головой.

Юлиуш придержал рукой лестницу. Ендрек стал на конце трамплина и распростер руки.

– Нет, я не прыгну, – заявил Юлиуш.

– Ну чего ты, черт побери, ты же…

– Не валяй дурака, смотри, на нас пялятся. Знаешь, что о тебе подумают?

– Это не мое дело, – решительно сказал Юлиуш и стал по лестнице сходить вниз. Не будет он прыгать ни с каких трех метров, ни больших, ни маленьких. Не должен он никому ничего доказывать, его не касается, что подумают те болваны внизу. Это он решает, прыгать или нет, а не Ендрек, не надо ему никакого натиска извне. Вот так поступает взрослый человек. Он не ребенок, чтобы кому-нибудь или что-нибудь доказывать. Может, прыгнет еще, но не сегодня. Сегодня то, что он увидел, для него решительно высоко.

Ендрек оттолкнулся и прыгнул, рассек воду легко, вошел в нее, как нож в масло.

Юлиуш смотрел на него с удивлением.

Он оставил за собой ступеньки и поднялся на тумбу, поправил очки. Поднял руки вверх, оттолкнулся и прыгнул головой вниз.

Сара ходила по рынку и разглядывала людей. Желтого сладкого перца, то есть такого, как любит Яцек, не было, но был слегка коричневатый и слишком дорогой для этого сорта. Она могла бы приготовить что-нибудь вкусное, только не знала что. И зачем.

– Мед хороший, липовый. Или падевый, – молодой продавец улыбнулся ей. – Падевый хорош для сердца. Или гречишный.

Сара тоже улыбнулась ему.

– В другой раз.