Катажина Грохоля – Хрустальный ангел (страница 39)

– День добрый, я вас слушаю, – перед ними стояла официантка.

– Мы можем попросить меню? – спокойно спросила Сара.

– Сейчас принесу, – официантка посмотрела на них с неприязнью.

Магда наклонилась к Саре:

– Не будем ничего есть, хорошо? Я худею. – Магда вытерла ладони об юбку. – Как ты думаешь, я могу закурить? Но может, он не любит курящих?..

– Немного подождем, – усмехнулась Сара и напомнила себе, как пятнадцать лет назад Шимон пригласил ее в кино.

Она вела себя точно так же. А когда он взял ее за руку, во время сеанса, так у нее с руки начал капать пот. Хотя у нее в жизни не потели руки.

– И брось курить вообще. Никто не любит целоваться с пепельницей.

Магда казалась ей смешной и вместе с тем трогательной. Что должно произойти в жизни взрослой женщины, чтобы она так поглупела?

Сара склонилась над меню, которое принесла официантка. Холодный кофе, холодный чай, кофе капучино, кофе эспрессо, соки, алкоголь, тропические фрукты с кремом, горячая шарлотка. И только когда ногти Магды вцепились ей в ляжку, Сара подняла глаза.

Теперь она понимала, что же случилось с Магдой. В дверях стоял мужчина. Это был не просто мужчина, он был мечтой каждой женщины – от пяти до ста семнадцати лет.

Мечта была высокой, прекрасно сложенной, с темными, хорошо причесанными волосами, неимоверной густоты, с зелено-карими глазами, переходящими в василек (который давно уже истреблен искусственными удобрениями), темные брови придавали лицу серьезное выражение, а ресницы! Такие ресницы не растут у человека, к сожалению, только, например, у коровы.

Сара проглотила слюну. Мужчина был божественным во всех смыслах.

Он увидел Магду, улыбнулся, махнул рукой, и белый шарф, обернутый вокруг шеи, будто бы он сошел с какого-то рисунка прошлого века, всколыхнулся.

Магда покрылась румянцем, а мечта стояла возле них и протягивала руку Магде.

– Приветствую, – сказал он теплым низким голосом, и Сара поняла, что если сию секунду она не найдет в нем какого-нибудь самого маленького недостатка, то влюбится в него тоже по уши.

Магда не отвечала, а Сара почувствовала сильное мужское прикосновение, когда протянула ему руку над столиком.

– Добрый день, я Сара.

– Меня зовут Марианн, мне очень приятно познакомиться. – И повернулся к официантке: – Мы сейчас решим, хорошо?

Официантка кивнула и не тронулась с места, очевидно, впала в ступор. Марианн сел и вытащил толстый том «Дневников», положил книжку перед Магдой.

– Потрясающая, особенно если разбираешься в творчестве ее мужа, но и знаешь, какой будет последний акт драмы. Из каждого предложения выглядывает мольба о помощи и невозможность возврата к тому, кто самый важный…

Сара смотрела на него словно загипнотизированная, пока Магда сильно не ущипнула ее под столиком. Только тогда она отмерла.

– Ну так что будем пить? – Марианн посмотрел на них васильковым взглядом и снял шарфик.

На шее у него был белый воротничок ксендза.

Я люблю только тебя

– А откуда я могла знать, что он ксендз? – Магда умирала со смеху, и все напряжение у них спало. – Ты видела мину официантки? Я думала, она упадет в обморок…

Сара не хотела говорить, что выражала мина самой Магды. С ней самой тоже было не лучше.

– Со мной вот так все время, если хороший мужик, то либо гей, либо женатый, либо ксендз. Мне надо кончать с мужиками. Да, я действительно приняла такое решение. Я займусь собой. Только собой. Одиночество имеет свои хорошие стороны…

Саре не хотелось спрашивать какие. Марианн оказался фантастическим человеком – умным, невероятно начитанным, исключительно деликатным, необычайно чутким, и так далее, мужчиной. Короче говоря, ксендзом.

– Знаешь, когда я первый раз его увидела, то первый раз в жизни подумала, что могу быть матерью… ха-ха-ха! его дети… – захохотала Магда. – Это я-то, которая никогда не хотела иметь детей! Но ты выглядишь потрясающе! У тебя губа отвисла до колена! Если бы ты себя видела! Но нет… ты подумай, будто бы какое-то заклинание кружится надо мной, а?

А если бы ты себя видела, подумала Сара, то ушла бы в монастырь.

– Приходите ко мне завтра, я приготовлю ужин… – Магда завернулась в свитер, вечера и дальше были холодные. – Я не могу так закрываться от людей… Потом я ложусь на пару дней в больницу.

– Что-нибудь серьезное? Завтра не можем, мы уезжаем на Мазуры, – ответила Сара, а голос у нее звенел как колокольчик. – Только на один день. На Мазуры, там, где мы провели самые лучшие дни нашей совместной жизни.

– Зачем?

– А так… только на один день, хотим освежить воспоминания… – Из глаз Сары так и била радость, хотя она понимала, что не должна этого говорить женщине, недавно потерявшей мужчину.

– Я вам завидую, мы с Петром тоже были на Мазурах, в прошлом году…

И Сара даже не обратила внимания, что Магда не ответила на ее вопрос о больнице.

Дорога была той же самой, и озеро то же самое. И то же небо, и тот же лес. Только белый парус не трепетал на ветру, и оба они были закутаны, и лило как из ведра. Только темная стена деревьев, и издалека почти не видна.

Сара сидела скорчившись в желтом непромокаемом плаще и смотрела, как Яцек мучается с мотором. Вода с палубы змейкой лилась на сиденье. Проблемы нахлынули сразу: нельзя взять внаем лодку, так как еще не сезон. Их направили сюда. Новый порт на озере Миколайском оказался полон машин класса люкс и крикливых людей, которые ели, пили и начинали развлекаться напропалую, ну ведь это же отпуск! Не было места для парковки машины, они вынуждены были остановиться перед воротами отеля. Оттуда их прогнала охрана. Яцек пошел о чем-то договариваться с рецепцией. Места для парковки в отеле были, но только для гостей отеля. Из динамика раздавалось: «Дай мне эту ночь, эту одну но-о-о-очь», – вой на пол-озера.

К моменту, как они отплыли от берега, оба были порядком раздражены. Хотя нужно признать, что старательно скрывали это друг перед другом.

– Полезай в кабину и там закройся, иначе тебя смоет дождем, – пытался мрачно шутить Яцек.

На нем была штормовка и абсолютно вымокшие брюки. Мотор и дальше не желал заводиться. Теперь на озере появились пузырьки от больших капель дождя.

Яцек еще раз дернул ручку, мотор тихо закашлял и заработал.

– Ну наконец-то, зараза такая, – негромко вырвалось у Яцека.

Он взял старт и направил «Морса» прямо в сторону берега до дома отдыха «Черный сом», которого пять лет тому назад еще не было. Сара закрылась в кабине, но все равно промерзла до костей.

Ну что ж, не пахло ни лесом, ни иглами, ни костром. Солнце не играло с водой, а паруса не трепетали на ветру. Яцек не обнимал ее за талию, не любовался ее телом, зато уже хлюпал носом. Нужно срочно отдать лодку и возвращаться домой.

Яцек держал ноги в тазике и наслаждался комфортом. Теплая вода разогревала его, закутанный пледом, он натужно кашлял.

Когда же в последний раз он был окружен такой заботой? Наверное, лет с двадцать тому назад, когда он вернулся с прогулки на санках, абсолютно промерзший, и мама засадила его в ванну, а потом поила чаем с ромом, чтобы оттаял.

Он почувствовал щекотание волос на спине и улыбнулся блаженно. Женская рука подала ему горячую кружку, запах малинового варенья попал в ноздри, пробив насморк.

Он взял кружку одной рукой, а другой взял женщину за руку и посмотрел на нее с благодарностью.

– Я расхворался, но это того стоило. – Он прижал ее руку к лицу, а потом нежно поцеловал в ладошку. – Я понял, что люблю только тебя…

Малгожата присела рядом. Он выглядел ужасно – нос красный, глаза воспаленные… что и говорить, хорош! – но она была счастлива. Нет ничего лучше, нежели заботиться о мужчине, который позволяет себе отказаться от мужских амбиций и от желания справиться самому.

Она наклонилась к нему и поцеловала в губы. Яцек отодвинул ее, но неуверенно.

– Я тебя заражу…

– Надеюсь, – радостно отвечала она и положила руки ему на шею, притянула к себе, не так уж он был и болен!

Яцек тут же вынул ноги из тазика, немного воды расплескалось на голубой ковер, и поднял на руки Малгожату. Она привлекала его так же, как в самую первую ночь. Он нес ее в спальню и страстно расстегивал на ней блузку.

– Ты мой несчастненький… – шептала она, подставляя шею под его поцелуи. – И зачем ты туда поехал?

– Знаешь, мой партнер любит рыбалку… – невнятно выдохнул он в ее волосы. – Я столько раз ему отказывал… Но успел ведь к тебе, правда? И считается только это!

Коротыш скребся в дверцу духовки, сверху чем-то пахло, а он еще ничего не получил, и это было очень несправедливо. Хелена нагнулась и дала ему кусок мяса. Не должна, но ничего не поделаешь, он ведь тоже в гостях.

Станислав сидел перед телевизором и смотрел катастрофу в Колумбии. Говорилось об обрыве изоляционной пластины, и повторено предупреждение одного из работников НАСА. Хелена хотела что-то сказать, но сдержалась. Вынула четыре глубокие тарелки, четыре мелкие, четыре вилки, ножи, ложки. А потом вновь спрятала тарелки и вынула те, что специально держала на Рождество, они были значительно лучше. Действительно, зачем их держать, почему нельзя ими наслаждаться чаще?

Она вошла в комнату, накрыла стол.

– Помочь тебе? – спросил Станислав.

– Нет, смотри себе, – перед каждым Хелена положила фиолетовые салфетки.

Станислав выключил телевизор и встал.