Катарина Мора – До тебя (страница 50)

– Ты вернешься? Ты подписала контракт.

Я потрясенно хлопаю глазами, и у меня вырывается безрадостный смешок. По щеке стекает слеза, и я сердито смахиваю ее.

– Да, если только ты не хочешь, чтобы я уволилась. Я люблю свою работу, Грей… Но если ты не хочешь, чтобы я возвращалась, я не буду.

Он кивает, уставившись вниз.

– Нет, ты должна остаться. Ты отличный работник, Ария. Если ты уйдешь, это будет потеря для компании.

Мое сердце сжимается от боли, и я смотрю в сторону. Потеря для компании, но не для него. Как это могло случиться? Как мы могли так отдалиться?

– Пока я буду дома, я начну искать жилье.

Грей тянется ладонью к моему лицу, но отстраняется, не успев дотронуться, и его рука безвольно повисает.

– У меня много места, Ария. Ты можешь остаться, если хочешь.

Я с трудом сглатываю. Остаться здесь? Зачем? Смотреть, как он живет своей жизнью? Склеивает разбитое сердце и находит себе кого-то другого? И я должна буду смотреть, как он влюбляется в другую женщину? Слышать, как он приводит ее домой? Грей не останется в одиночестве надолго. Он слишком лакомая добыча. Даже если сейчас он не хочет ни с кем встречаться, со временем ему станет одиноко. Он слишком страстный, чтобы долго обходиться без женщины, и я не хочу быть рядом и наблюдать, как он обретает отношения с девушкой, которая сможет сделать то, что не удалось мне, – удержать его внимание. Может, я для него была просто удобной и доступной.

– Не думаю, что это хорошая идея, Грейсон.

Он кивает и отступает на шаг.

– Хочешь, я отвезу тебя в аэропорт? Когда у тебя самолет?

Мне больно. Больно, что он не просит меня остаться. Последние надежды тают, сменяясь опустошением. Я даже не осознавала, как хотела, чтобы он за меня боролся, и только сейчас поняла это.

– Нет, – едва слышно шепчу я. – Мой рейс поздно вечером, но я хотела пройти регистрацию пораньше. И я… я просто хочу уехать. Мне нужно уйти.

Не могу объяснить свои чувства. Я хочу убежать от боли, от пустоты, окружающей меня в этом доме, от воспоминаний о нас.

Грейсон кивает, и я, проходя мимо него, выдавливаю улыбку. Тишину нарушает только стук колесиков чемодана. Подойдя к двери, я оборачиваюсь, зная, что в последний раз смотрю на него и называю своим.

Мы не произнесли это вслух, но оба знаем, что это конец. Все кончилось, не успев толком начаться. Грейсон и я… Две страждущие души, мы искали спасение друг в друге, но погубили друг друга окончательно.

Я принесла ему только разрушения своей платформой и делом Иды, а он… сломал меня, заставив поверить в любовь. Все было зря.

– Прощай, Грейсон, – шепчу я, уходя и оставляя позади лучшее, что со мной было.

Просто так бывает… Пусть он любовь всей моей жизни, но это не значит, что я его.

Глава 65. Грейсон

Я смотрю в окно кабинета, проигрывая в голове утреннюю сцену. Ария стоит посреди гостиной с чемоданом в руке и говорит, что она уходит. Я знал, что это случится, но от этого не легче.

Знал, что теряю ее, и знал, что виноват только сам. Я отталкивал ее и делал это сознательно. Каждый раз, когда она смотрела на меня, молча умоляя поцеловать, обнять. Каждый раз, когда она надевала что-нибудь сексуальное, чтобы взволновать меня. Каждый раз мое молчание говорило громче любых слов.

Я чуть не умер, глядя, как она выходит из квартиры, но разве у меня есть право просить ее остаться? Пусть сейчас ей больно, но это ненадолго. Такая девушка, как она… не для меня. Я не заслуживаю ее. Я никогда не заслуживал, а сейчас это особенно ясно.

Я не могу даже дотронуться до нее, не причинив ей боли. Если все так плохо сейчас, что будет с годами? Я могу стать как мой отец и поэтому должен спасти Арию от самого себя. Я никогда не прощу себе, если снова сделаю ей больно. Она так хваталась за горло, едва сдерживала слезы… потому что я переборщил? Это не должно повториться.

Я причиняю ей не только физическую боль. Я не могу даже удовлетворить ее эмоциональные потребности. Не могу избавить ее от страхов, от неуверенности. Арии нужен тот, кто будет любить ее бесстрашно, кто сможет прикасаться к ней не сдерживаясь, кто поможет ей понять, как она прекрасна. Я никогда не смогу быть этим человеком.

– Грейсон?

Я обнаруживаю, что в дверях кабинета стоит растерянный Эллиот. Он делает шаг в сторону, и я застываю.

– Ида?

Она кивает и, поколебавшись, входит в кабинет. Эллиот отступает и закрывает дверь. Я выпрямляюсь, удивляясь, зачем она здесь.

– Грейсон, – говорит она, и я смотрю на нее, широко открыв глаза. Я ни разу не слышал, чтобы она произносила мое имя. – Это я тебя так назвала, ты знаешь?

Я отвожу взгляд, не зная, что ответить. Краем глаза я вижу, как она беспокойно перебирает руками, и выдавливаю вежливую улыбку.

– Чему обязан? – спрашиваю я, приглашая ее сесть напротив меня.

Она делает глубокий вдох, как будто собираясь с силами.

– Никта, – говорит она, и я напрягаюсь. – Сегодня утром она написала, что мое дело официально закрыто на платформе.

Одно упоминание ее имени заставляет сердце сжиматься как никогда. Оно бьется только ради нее.

– Пару недель назад я попросила ее о встрече, хотела поблагодарить за помощь, и она заявила, что я должна благодарить не ее. Она рассказала, что ты сделал ради меня. Я понятия не имела, Грейсон, даже подумать не могла. Извини, что мне понадобилось столько времени, чтобы наконец найти мужество и прийти к тебе. Невозможно выразить словами, как я благодарна и как мне стыдно за то, что я тебе наговорила.

Я изумленно смотрю на нее, и она неловко улыбается.

– Все нормально, – отвечаю я. – Я не планировал, что ты узнаешь об этом. Не стоит благодарности. Это меньшее, что я мог сделать.

Она качает головой и кладет ладони на стол.

– Ты ошибаешься, Грейсон. Ты ничего мне не должен. Ты меня не знал, а я тебя бросила. Ты был невинным ребенком, пришедшим в этот мир против воли, а я вылила на тебя свою боль и беспомощность. Я никогда не думала о том, как мои тогдашние поступки и теперешние слова могут повлиять на тебя. Я была эгоисткой до кончиков пальцев, и если бы не Никта, я бы так ничего и не поняла. Грейсон, ты спас меня. Я не осмеливаюсь просить прощения, потому что Никта права. Я не заслуживаю такого сына, как ты. Мне так жаль, Грейсон. Мне жаль, и я счастлива, что у тебя есть она. Она так тебя любит… Я счастлива, что у тебя это есть, что у тебя есть она.

Мое лицо искажается, я сжимаю челюсти от охватившей меня боли.

– Была, – бормочу я. – Никта… она ушла.

Ида замирает и приподнимает брови.

– Не понимаю. Почему?

Я безрадостно улыбаюсь и смотрю ей в глаза.

– Потому что ты права. Я чудовище, и на всем, чего я касаюсь, тьма. Женщина, которую ты знаешь как Никту… она – все хорошее, что было в моей жизни, я не могу осквернить ее, я не могу омрачать ее улыбку. Я не могу рисковать, что причиню ей вред.

Ида откидывается в кресле, пронзительно глядя на меня.

– Она ушла… И ты позволил ей уйти?

Я киваю, зажмурившись, и пытаюсь совладать с чувствами. Черт. Я никогда не думал, что будет так больно.

Снова открыв глаза, я обнаруживаю, что Ида неотрывно смотрит на меня. Я в шоке от ее улыбки.

– Если бы ты был чудовищем, как ты думаешь, ты бы приковал ее к себе. Ты бы держал ее в плену, не обращая внимания на ее желания. Но ты этого не сделал, так ведь?

Я качаю головой.

– Я хотел… но не могу. Я не могу так с ней поступить. Только не с ней.

– Значит, ее счастье важнее твоего?

Я киваю, и Ида продолжает изучать меня.

– Ты уверен? – спрашивает она, и я хмурюсь. – Когда ты отпустил ее, ты думал о ее счастье или поддался своим страхам? Женщина, с которой я говорила, перевернула бы мир ради тебя, Грейсон. Невозможно, чтобы без тебя она была счастливее, чем с тобой.

Я растерянно хлопаю глазами, глядя на нее. Ида встает с кресла и улыбается.

– Ты не чудовище, Грейсон. Ты совсем не такой, как мужчина, который тебя зачал. Я ошибалась. И никогда в жизни я так не ошибалась. Все, что ты для меня сделал, не ожидая, что я узнаю об этом… Ты намного лучше, чем я сама когда-либо буду. Я не знаю, будет ли у меня шанс узнать тебя получше, но даже если нет, я все равно скажу, что горжусь тобой. Я горжусь человеком, каким ты стал, хотя я тебя бросила.

Ида берет сумку и смотрит вниз, перед тем как снова взглянуть на меня. В ее глазах смятение. Она достает из сумки стикер и клеит мне на стол.

– Это мой телефон, – бормочет она. – После всего, что я наделала и наговорила… Я пойму, если ты не захочешь иметь со мной ничего общего. Но если ты когда-нибудь передумаешь, я буду рядом и буду ждать. Я сделала кучу ошибок в своей жизни, но нет ничего ужаснее, чем бросить тебя дважды. Первый раз младенцем, а второй раз – когда ты нашел меня.

Я удивленно смотрю на стикер, пока она идет к двери.

– Поставь ее счастье на первое место, Грейсон. Ты только что сказал мне, что не можешь сделать ей больно, но разве ты не делаешь это сейчас? Мои слова уже один раз навредили тебе, поэтому я не должна просить тебя послушать меня еще раз, но, пожалуйста, послушай. Не позволяй ей уйти, потому что ты поверил в то, что я наговорила сгоряча. Пожалуйста, не позволяй моему отчаянию отобрать у тебя любовь всей твоей жизни. Я так много отняла у тебя, не позволяй мне лишить тебя еще и этого. Ты знаешь, кто ты есть.

Она с улыбкой выходит из кабинета, и я могу только смотреть ей вслед. В моей голове снова и снова повторяются ее слова, и где-то глубоко проклевывается росток надежды.