Катарина Мора – До тебя (страница 49)

Я так сильно сжимаю бокал, что он лопается у меня в руке и осколки глубоко впиваются в кожу. Я смотрю на ладонь, на расцветающие на ней пятна крови, и приветствую боль с отстраненностью, которую сложно облечь в слова. Но боль от порезов не может отключить меня надолго. Не тогда, когда Ария в двух шагах от меня.

Я смотрю на нее, безмолвно умоляя заметить мою боль, заметить меня. Но нет. Она неотрывно смотрит в глаза Райли. Отвернувшись, я ухожу и оставляю ее в объятиях другого мужчины.

Глава 63. Ария

Я с горькой улыбкой смотрю в телефон. Ида выиграла дело, и это была убедительная победа. Я не удивлена, учитывая, сколько сил мы на это потратили.

Интересно, в курсе ли Грейсон. Скорее всего, да. Мне так хочется знать, что он думает, счастлив ли он, испытывает ли облегчение, лучше ли ему?

Он всего в нескольких шагах от меня, но дверь в его кабинет закрыта. В последнее время так часто бывает. Мне хочется войти и спросить, как он переваривает новости, но у меня нет душевных сил.

В руке звонит телефон, и мои глаза широко распахиваются, когда я читаю сообщение. Безрадостно улыбаюсь и отвечаю на просьбу о встрече, схватив сумку.

Мысли беспорядочно мечутся, пока я иду к закусочной, где работает Ида. Я работала над этим делом несколько месяцев, и оно дорого обошлось мне. Но, может, это было неизбежно. Может, Грейсон все равно потерял бы интерес ко мне, а дело Иды просто ускорило процесс.

Когда я вхожу, она улыбается, и сходство ранит меня в самое сердце. Эти глаза. У Грея ее глаза.

– Никта, – говорит она, хватая меня за руку. Я холодею, когда она усаживает меня за стол и устраивается напротив. – Не могу выразить, как я благодарна. Годами я думала, ему сойдет с рук все, что он сделал, что никто никогда не будет слушать меня. Пока не встретила тебя.

Я откидываюсь на диванчике, скрестив руки, и внимательно рассматриваю ее. Она выглядит счастливой, и я не могу отогнать мысль о том, что она украла это счастье у Грея и у меня.

– Благодарить надо не меня, Ида. Это все Грейсон.

Она умолкает и виновато отводит взгляд.

– Ты хоть представляешь, чего стоило выиграть твое дело? Все не так просто, как кажется. Просто никогда не бывает. Это видео, которое повернуло дело в твою пользу? Кто, по-твоему, его срежиссировал? Кто заполучил признание?

Я смеюсь, но будто истерически. Сердце рвется на части, и когда я смотрю на Иду, мне кажется, что в его ошметки втыкают острый нож.

– Это убило его. Грейсон был опустошен после встречи с тобой, и когда я узнала, что ты ему наговорила, я была на грани того, чтобы отказаться от дела. Ты его не заслуживаешь. Ты не заслужила то, что он ради тебя сделал, а ведь он прошел через ад. Если бы это зависело от меня, ты бы и дальше страдала. Я бы позволила тебе жить и мучиться из-за того, на что ты обрекла человека, которого я люблю. Но Грейсон не такой.

Я с трудом сглатываю и стискиваю зубы, изо всех сил стараясь контролировать эмоции.

– Раз уж у тебя хватило наглости заявить ему, что он рожден во грехе, ты будешь сидеть и слушать, что он сделал, чтобы выиграть твое дело. Потому что это сделал он, а не ты и не твой адвокат.

Я наклоняюсь, глядя в такие же глаза, как те, что я люблю больше жизни, и чувствую только ненависть.

– Ты погубила его, Ида. Он искал тебя много лет и в надежде увидеть тебя каждое воскресенье ходил к церкви, где его оставили. Ты хоть представляешь, как он много работал? Как он рос? Ты вообще знаешь, кто такой Грейсон Каллахан?

Качнув головой, я смотрю на ее телефон.

– Твой телефон? Он бы не работал без программного обеспечения, разработанного компанией Грейсона. Человек, который, по твоим словам, не должен был родиться, – это человек, который управляет одной из самых влиятельных IT-компаний в мире. Это человек, который работал над множеством дел вроде твоего – бесплатно и совершенно анонимно. Вот он какой, Грейсон – талантливый, добрый, милосердный… И без него ты бы и дальше страдала из-за нераскрытого преступления. Думаешь, дело выиграл твой адвокат? – Я безрадостно смеюсь, сжимая кулаки.

В широко распахнутых глазах Иды мелькает шок.

– Это видео записал Грейсон. Он мучился, когда это делал. Он страдал, слушая, как его зачали. С тех пор он сам не свой. И, несмотря на то что ты ему наговорила, он пожертвовал собой ради тебя. Но это не все, что он сделал, Ида. Благодаря Грейсону это видео увидели нужные люди. Сначала судья, который дал твоему делу ход. Потом присяжные, обеспечившие тебе победу. Грейсон нарушил кучу законов, чтобы ты добилась правосудия, которого не заслуживаешь. И в процессе разбил свое сердце – и мое тоже.

Мне противно смотреть на нее.

– В следующий раз, когда ты почувствуешь каплю облегчения, радость справедливости… помни, кому ты обязана. Помни его цену. Грейсон заплатил за твое счастье своим. Отныне каждая твоя улыбка – это улыбка, отнятая у него. Может, он родился в результате преступления, но это не сравнится с тем, что ты совершила по отношению к человеку, который вступился за тебя, хотя ты повернулась к нему спиной. Он не выбирал, как ему родиться, но ты приняла решение отказаться от него. Ты бросила его, когда он тебя нашел и был полон надежд. Ты посмотрела ему в глаза и погубила его. Может, ты сейчас чувствуешь облегчение, но не смей забывать, чего оно стоило.

Я встаю, собираясь уходить, и у меня по щеке бежит слеза. Сердце болит из-за Грейсона, из-за того, что мы пережили. Я надеюсь, оно того стоило.

Глава 64. Ария

Я окидываю взглядом квартиру, которую мы превратили в дом. Все дело в мелких деталях – плед, брошенный на диван, свечи, подушки. Кухонные принадлежности, которые я купила, наши фотографии.

Я не ожидала, что мне будет здесь настолько хорошо. Но что, если я нарушила личное пространство Грейсона, сама того не понимая? В конце концов, он просто предложил мне остановиться у него во имя дружбы с Ноа. Он думает, что я не в курсе, но они оба не такие гениальные заговорщики, какими считают себя.

– Ария?

Я поворачиваюсь к нему, удивившись, что он дома. В последнее время он почти не выходит из офиса, а возвращаясь домой, идет в спортзал на крыше и тратит там остатки энергии. Когда он приходит в кровать, он настолько измучен, что сразу же засыпает.

Мы перестали вместе завтракать и ужинать. Мы перестали разговаривать. Мы перестали обсуждать, как прошел день, как дела на работе. Я не помню, когда мы в последний раз полноценно общались, а не просто обменивались вежливыми словами.

Грейсон смотрит на мой чемодан и напрягается.

– Куда ты?

Я пытаюсь найти в нем хотя бы каплю паники, хотя бы намек на боль. И ничего. Бесстрастие на лице. Я думала, что, когда дело Иды будет выиграно, что-нибудь изменится. Думала, что помощь Иде облегчит его муки, и, мне кажется, так и произошло. Он уже не так напряжен, из его глаз исчезло загнанное выражение. Но его отношение ко мне не изменилось. Прошло несколько недель, и он со мной так и не разговаривает, только поблагодарил за помощь. Он не садится за стол, чтобы поужинать вместе, и, конечно, ни разу ко мне не прикоснулся. Даже перестал брать меня за руку, не говоря уже об объятиях. Он приходит в постель, когда я уже сплю, и уходит, когда я еще не проснулась. Порой мне кажется, что он вообще не спал рядом. Я знаю, что он дома, но подозреваю, что некоторые ночи он проводит на диване или в гостевой спальне, и у меня возникает мерзкое чувство, будто я вторглась в его пространство, отняла у него спальню.

– Домой, – говорю я, и мое сердце рвется на части, потому что я думала, что дом там, где Грейсон. Я думала, что дом – это квартира, где я сейчас нахожусь. Но я так же заблуждалась, когда жила с Брэдом. Я так отчаянно стремлюсь к нормальной жизни, что закрываю глаза на реальность и не вижу, что пытаюсь встроиться туда, где никому не нужна.

Грейсон подходит ко мне, и мое сердце начинает биться быстрее. Ненавижу себя за надежду, которая меня сейчас охватывает, за то, что я молча умоляю его попросить меня остаться, обнять и поцеловать так, как раньше.

– И правда уезжаешь, да?

Я в остолбенении смотрю на него, и мое сердце разлетается на тысячу кусочков. Это все, что он может сказать? Я вымученно улыбаюсь и отвожу взгляд. Он уже не первую неделю дает понять, что ему на меня наплевать, так что же меня удивляет?

Я осматриваю квартиру напоследок, задерживаясь взглядом на фотографии моих родителей, которую поставил Грей, и у меня все сжимается.

– Попроси меня остаться, Грей, – шепчу я. – Скажи, что ты не хочешь, чтобы я уезжала. Скажи, что мы переживем это, что ты снова будешь со мной разговаривать. Скажи, что мы можем с этим справиться. – Я смотрю на него, и меня охватывает отчаяние. – Мы не разговаривали по-настоящему уже несколько недель. Ты меня убиваешь, Грей. Заставляешь меня думать, что ты больше не хочешь меня. И ты же знаешь, что тебе достаточно просто сказать. Скажи мне… Не отталкивай меня. Не заставляй меня чувствовать себя нежеланной гостьей в твоем доме.

Грей взъерошивает волосы и отводит взгляд, сжав челюсти.

– Скажи мне, о чем ты думаешь, Грейсон. Даже если просто хочешь, чтобы я ушла. Пожалуйста, поговори со мной, умоляю тебя, – шепчу я, и мой голос надламывается.

Он смотрит мне в глаза, и я с болью вижу там пустоту. Ни любви, ни привязанности, ни близости.