Кассия Сенина – Восточный экспресс (страница 32)
– Пожалуй… Но было бы другим при этом их содержание?
– А вы сами как думаете?
– Мне кажется, содержание Его проповеди в целом не изменилось бы.
– А я думаю, Он внес бы определенные коррективы, с учетом современной культуры, права, всеобщей образованности, воззрений на человека и так далее. И если б сейчас явился Моисей, он бы, уж конечно, свое законодательство излагал применительно к уровню развития современных людей, а не как он это делал для древних иудеев. Сколько бы христиане ни говорили о богодухновенности Библии, совершенно очевидно, что в ней много человеческих и исторических элементов, и не нужно быть библеистом, чтобы это понять. Если, конечно, вам не угодно верить, будто пророки и апостолы записывали свои сочинения методом автоматического письма. Это не значит, что те же Евангелия не ценны как собрания свидетельств, но к ним надо подходить критически, как к любому другому свидетельству, учитывая особенности людской памяти, возможные скрытые намерения писавших, уровень культурного развития, общепринятые традиции того времени и тому подобное.
– Но тогда… тогда, получается, вообще нельзя ничего узнать точно! В смысле – во что на самом деле надо верить.
– На самом деле надо верить не во что, а в кого, – насмешливо сказал Ставрос. – В Бога. И только, госпожа Феотоки. Это ведь так просто. Всё прочее – детали. Кстати, знаете ли вы, что, согласно последним научным изысканиям, единственное Евангелие, написанное непосредственно очевидцем и близким учеником Христа, это Евангелие от Иоанна? Много ли там правил поведения и угроз за их нарушение хотя бы в стиле Нагорной проповеди, не говоря уж о позднейших навороченных предписаниях, так любезных поборникам благочестия и особенно попам? Если верить Иоанну, главная заповедь Христа состояла во взаимной любви, а христиане за семнадцать веков после Константина Великого пролили больше крови, чем их преследователи в первые три века. Странный способ исполнить волю Бога, вы не находите? Я уж не говорю о том, что находка «Изречений Господних» многое вообще представляет в другом свете.
– Находка чего?..
– Только не говорите, что вы ничего не знаете о рукописи Папия Иерапольского!
– Ну… – Дарья покраснела. – Я читала о ней, но… не вникла в подробности…
– Потрясающе! – Алхимик скривил губы. – Такое ощущение, что христиане живут в загоне за глухим забором. Правда, психологически это понятно: легче зажать уши и закрыть глаза, чем позволить сотрясти свой уютный мирок, ведь это так неудобно!
– А разве этот Папий так сильно расходится… с традиционной версией христианства? Я читала, что он верил в тысячелетние царство Христа и у него есть вещи, противоречащие общей традиции, но в целом эти «Изречения» ее, скорее, подтверждают…
Ставрос изогнул бровь.
– То есть вы читали о нем, а его самого не читали? Он уже год как издан.
– Разве? Я не знала… – Дарья потерялась. – Я читала про находку рукописи… Ну, и пересказы содержания были, пока ее исследовали. В общем, я как-то… Мне не показалось, что там может быть что-то сногсшибательное… А потом я вообще забыла…
– А вы почитайте. – Алхимик улыбнулся. – Хотя бы чтобы исправить такое занятное положение, когда неблагочестивый тип вроде меня знает об истории христианства больше вашего. Впрочем, я прошу прощения, мне эта тема не так уж интересна, а вы меня вовлекли почти в богословский спор. Я человек грешный, непорядочный, циничный и так далее, в церковь не хожу и ходить не собираюсь. Посему лучше поговорим о более земном и насущном. Например, о ваших обязанностях на ближайшие две недели.
– Ой, да, – спохватилась Дарья, – я ведь еще ничего не знаю об этом!
Ставрос рассказал поподробнее о грядущей конференции – оказалось, что он один из ее главных кураторов, вместе с Димитриадисом. Она была посвящена развитию науки на рубеже средневековья и нового времени, поэтому доклады были заявлены на самые разные темы: история, литература, физика, химия, медицина, сельское хозяйство, даже военное дело. Первая неделя конференции посвящалась науке византийской, вторая – всей прочей: западноевропейской, арабской, турецкой, славянской, китайской. Ожидалось прибытие ученых со всего мира, в том числе большой делегации из Московии, и именно для нее понадобились переводчики: российские ученые плохо знали или, по крайней мере, плохо воспринимали на слух языки, на которых было больше половины намеченных докладов, в том числе греческого, немецкого и арабского, и организаторы решили пойти навстречу русским. Задача переводчиков облегчалась тем, что переводить они будут хоть и синхронно, но не чисто со слуха: тексты докладов в момент произнесения будут транслироваться переводчику на экран компьютера. И всё же Дарья слегка растерялась, даже испугалась, слишком уж большим оказался разброс тем, перевод требовал знания широкого круга лексики. Но перед Алхимиком она постаралась не выказать своего испуга: не хотелось, чтобы он счел ее непрофессионалом. Ставрос выдал ей полный список докладов конференции, где были отмечены выступления на греческом – именно их Дарье предстояло переводить на русский, – и посоветовал прямо сейчас заняться проработкой: имена, должности и места работы докладчиков, а также темы их выступлений должны звучать безукоризненно. Дарья также получила глоссарий специфических терминов с готовым переводом, а еще кое-какими вспомогательными материалами и шпаргалками Алхимик пообещал снабдить ее по приезде в Дамаск. Греческий доклады первого дня конференции имели филологическую и историческую направленность – область, Дарье знакомая; в дальнейшем Ставрос намеревался выдавать ей для ознакомления тексты докладов очередного дня накануне вечером, чтобы она могла проглядывать их заранее на предмет малопонятных терминов. Дарья внимательно прочла данные ей материалы, задала Алхимику несколько вопросов и почти успокоилась: вроде бы ее знаний должно было хватить для такой работы!
– Думаю, я смогу с этим справиться, – сказала, наконец, она, поднимая голову от бумаг. Ставрос одобрительно кивнул и сказал:
– Я тоже надеюсь, что не ошибся с выбором и вы будете на высоте.
Словно и не было никакого разговора о «химической задаче» и он позвал ее в Дамаск исключительно с деловыми целями. А может, так и есть, и он просто разыгрывает ее этими разговорами об алхимии?.. Больше всего Дарью сбивало с толку то, что Ставрос неожиданно мог перейти с чисто деловой беседы на личную, причем почти мгновенно сползти в двусмысленные намеки, а через пять минут уже сделать вид, будто ничего возмутительного не говорил, и переключиться совсем на другое… Совершенно непредсказуемый человек! Но в этом заключалось некое обаяние… Впрочем, в Ставросе и так слишком многое очаровывало, и Дарью опять пугало и манило это очарование неизведанного лабиринта, манило и притягивало…
Она уткнулась в программу конференции, чтобы ненароком снова не засмотреться на Алхимика и не нарваться на насмешливый взгляд или язвительную реплику.
Конечно, приятно, что она хорошо подготовилась к работе, но ее тревожило теперь другое: а если Ставрос в поисках «катализатора» для нее зайдет слишком далеко? Кто знает, какие методы он собирается использовать, чтобы помочь ей разобраться в себе и в своей жизни? К тому же он человек нецерковный, христианские понятия о грехе ему вряд ли близки…
«Всё же у нас деловая поездка. Расписание конференции плотное. Свободное время только вечером после ужина, да еще два выходных… Куча народу, наверняка будет много его знакомых, мы постоянно будем на виду… Нет, вряд ли он позволит себе что-нибудь такое…»
Ей снова вспомнились его прикосновение и собственные ощущения. «Ужасные!» – сказала она мысленно, но вкрадчивый голос упорно нашептывал, что это было вовсе не ужасно, и неплохо бы снова испытать подобное… «Нет!!!» – оборвала себя Дарья и даже чуть встряхнула головой, а затем, чтобы отвлечься от смущающих мыслей, спросила:
– А почему вы выбрали ехать поездом? Ведь самолетом куда быстрее.
– В поезде удобнее разговаривать. И я не люблю самолеты.
– Вы боитесь летать? – Она недоверчиво взглянула на него.
– А вы слушаете, что вам говорят? Или разговариваете с мыслями в своей голове? – желчным тоном произнес он. – Если б я
Дарья засмеялась.
– А меня полет, наоборот, воодушевляет… Хотя временами боязно, но это что-то иррациональное, по-моему. Ведь по статистике самолеты – самый безопасный вид транспорта. Но поездом, конечно, тоже хорошо! Можно смотреть в окно…
За окном между тем стемнело. Дорилей уже проехали, простояв там всего десять минут, впереди была Анкира. Кесарию Каппадокийскую и Тарс предстояло миновать ночью, Антиохию и Алеппо – ранним утром. В Дамаск поезд прибывал в девять утра, и никогда не виденный город возбуждал у Дарьи немалое любопытство.
– Думаю, нам пора поужинать. – Ставрос поднялся. Дарья недоуменно поглядела на него.
– Куда вы собрались идти?
– В вагон-ресторан, разумеется.
С ним в ресторан?! Ее сердце опять забилось где-то в горле. Что же это такое? Не успела она расслабиться, как опять начинается…