Кассиан Норвейн – Время перемен (страница 9)

Когда основной поток наконец схлынул, Лео с облегчением вздохнул и развязал тесёмки своего фартука.

– Ну, я поеду, – сказал он, снимая запачканный молоком и корицей фартук и вешая его на крючок. – Сиропы на исходе, особенно тот ванильный, что ты так лихо расходуешь. И кое-что по мелочи для кофемолки нужно. – Он бросил на меня оценивающий взгляд. – Один справишься? Сейчас должно быть затишье. Если что, звони. Если придет Мэй, не подпускай ее к кассе, она всех обложит налогом на сарказм.

Он подмигнул, схватил ключи от «Беатрис» и выскользнул за дверь, оставив меня одного в наполовину пустой кофейне. Тишина, наступившая после его ухода, была иной – более звенящей. Я остался за стойкой, единственный хозяин этого внезапно укромного царства, пахнущего кофе и свежей выпечкой.

Время текло медленно, почти ощутимо, как густой мёд. Заказов не было совсем. Наведя идеальный порядок – протерев до блеска стойку, расставив все чашки по полочкам и перебрав ложки, – я упёрся ладонями в столешницу и задумался. Тишина в кофейне была теперь гулкой, нарушаемая лишь мерным тиканьем часов на стене и отдалённым городским гулом. И в этой тишине в голове всплыло имя, брошенное Лео на прощание: Мэй.

«…Не подпускай Мэй к кассе, она всех обложит налогом на сарказм».

Кто она? Другая бариста, с которой мне ещё не довелось познакомиться? Вероятно, да. Лео говорил о ней так, словно она была постоянной и неотъемлемой частью жизнедеятельности «Очага». Я представил её себе – наверное, колоритная, с острым языком, возможно, с татуировками или яркими волосами. Та, что запросто может поставить на место зарвавшегося клиента, но при этом варит божественный кофе.

Мысль о том, что скоро появится ещё один человек, который будет знать меня только как «Дэна», нового бариста, вызывала странную смесь любопытства и лёгкой тревоги. Каждый новый человек – это новый шанс выдать себя, сделать какую-нибудь ошибку. Но с другой стороны… это была часть новой жизни. Настоящей, а не выдуманной. И Мэй, казалось, была её таким же неотъемлемым элементом, как и старый, ворчащий агрегат кофемашины.

Глава 5

Вечер наступил быстро, почти коварно. Золотистое послеполуденное солнце сменилось сизыми сумерками, а огни города за окном «Очага» зажглись, превращая стёкла в зеркала, отражающие уютный интерьер кофейни. Дверь с привычным перезвоном открылась, и внутрь вошёл Лео как ни в чём не бывало, с большим картонным ящиком в руках. Он был слегка запыхавшимся, но на лице играла всё та же беззаботная улыбка.

– Вот и я, – провозгласил он, с лёгким стуком поставив ящик на свободный угол стойки. Изнутри послышался соблазнительный стеклянный перезвон. – Привет, затворник. Как выживал в моё отсутствие? Не распугал ли всех клиентов своим аристократическим видом?

Он заглянул за стойку, окинув критическим взглядом полки и кофемашину, удовлетворённо кивнул, не найдя ни соринки.

– Ящик полон сокровищ, – продолжил он, вскрывая картон ножом. – Новая партия сиропов – фисташка, маракуйя, тот самый карамельный. И немного обновлённых бобов из Эфиопии, просто попробуй, это нечто. – Он достал одну из банок с сиропом и протянул её мне. – Держи. Считай это своим боевым крещением. С завтрашнего дня будем удивлять народ.

Я взял бутылку с сиропом, ощущая её прохладную гладкость. Вопрос, который крутился в голове всё это время, наконец сорвался с губ, прозвучав тише, чем я ожидал:

– А что тебя так задержало?

Лео, вытаскивая очередную бутылку, на мгновение замер. Его плечи слегка напряглись, и в глазах мелькнула тень чего-то неуловимого – усталости? Или раздражения?

– А, это… – он отмахнулся, но жест вышел каким-то скомканным. – «Беатрис» сегодня капризничала, как королева на параде. Потом пробки. А потом ещё пришлось заехать в одно место. – Он посмотрел на меня, и его улыбка вернулась, но теперь в ней читалась лёгкая натянутость. – Не скучал, надеюсь?

– Всё прошло нормально, – ответил я, пожимая плечами. – Клиенты были. То густо, то пусто. Но как-то… незаметно. Я даже не устал.

Пока я говорил, Лео ловко расставлял бутылочки с сиропами на полках холодильника, выстраивая их в ровные цветные ряды. Закончив, он захлопнул дверцу и облокотился на неё, его лицо озарила тёплая, одобрительная улыбка.

– Видишь? А ты боялся. Прирождённый бариста, чего уж. – Он выпрямился и взглянул на часы. – Так. Значит, так. Предлагаю сегодня сделать исключение и закрыться пораньше. Нечего тут киснуть. Пойдём куда-нибудь поужинаем. Я знаю одно место недалеко, где готовят приличные бургеры и наливают портер*, от которого твои американские стауты** плакать будут. Как тебе идея?

*Портер – это старинный английский стиль тёмного пива, получивший своё название в XVIII веке благодаря популярности среди портовых грузчиков («porters»). Он характеризуется глубоким солодовым вкусом с нотками шоколада, кофе и карамели, насыщенным цветом (от темно-коричневого до чёрного) и горьковато-сладким послевкусием. Крепость напитка варьируется от 4,5% до 10% и более. **Американский стаут – это тёмный крафтовый сорт пива, который сохраняет классические черты стаута (насыщенный вкус, ноты кофе и шоколада, тёмный цвет), но отличается более выраженной хмелевой горечью и более агрессивным охмелением, характерным для американского пивоварения. Его крепость обычно составляет от 5% до 7%.

Я уже собрался кивнуть, как дверь кофейни снова открылась с привычным перезвоном. Вошли двое. Первый – мужчина лет сорока, с пышной, тщательно ухоженной бородой, в очках с тонкой металлической оправой. Он был в аккуратном твидовом пиджаке и выглядел так, будто только что вышел из читального зала библиотеки.

А вот его спутник заставил меня замереть. Парень, лет двадцати, в тёмно-сером худи с натянутым на голову капюшоном. Он стоял в полушаге позади, и тень от козырька скрывала его лицо. Но в тот миг, когда он переступил порог, его взгляд на секунду встретился с моим. И он застыл. Совсем. Казалось, даже дыхание его прервалось. Я успел заметить лишь острый подбородок и бледную кожу, да пару тёмных прядей волос, выбившихся из-под капюшона. Что-то в этой фигуре, этой мгновенной, леденящей реакции, было тревожно знакомым, но мысль не успела сформироваться – парень резко опустил голову и отошёл в самый тёмный угол зала, уставившись в пол.

Мужчина в очках уверенно подошёл к стойке, в то время как его спутник бесшумно растворился в одном из затемнённых уголков зала.

– Два американо, пожалуйста, – произнёс мужчина приятным бархатным баритоном. Его взгляд скользнул по мне с большим любопытством.

Лео, ни на секунду не теряя своего фирменного дружелюбия, кивнул.

– Конечно, два американо. Здесь или с собой?

– Пока будем здесь, – ответил мужчина, бросив короткий взгляд в сторону своего таинственного компаньона.

– Принято, – Лео уже поворачивался к кофемашине, но затем метнул на меня быстрый взгляд, полный скрытого смысла. Вечер, который только что обещал быть тихим, внезапно обрёл новое, тревожное изменение.

Мужчина направился к столику в углу, где его спутник уже сидел, сгорбившись и практически слившись с тенью. Лео вздохнул, и мы молча принялись за работу. Процесс был отлажен до автоматизма. Двойной шот эспрессо в каждую чашку, ровная струя горячей воды, легкий пар, поднимающийся от тёмной поверхности. Я поставил две простые белые кружки на поднос, а Лео, проверив температуру, кивнул.

– Отнесешь гостям? – тихо спросил он, и в его голосе я уловил ту же настороженность, что витала в воздухе.

Я взял поднос и направился вглубь зала. С каждым шагом чувствовал на себе тяжёлый взгляд парня в капюшоне. Он сидел неподвижно, уставившись в стол, но всё его существо было напряжено, будто сжатая пружина. Мужчина в очках, напротив, выглядел спокойным и рассеянно смотрел в окно.

Поставив чашки перед ними, я пробормотал стандартную фразу. Мужчина вежливо кивнул. Парень не пошевелился. Я развернулся и пошёл назад к стойке, ощущая спиной его сверлящий взгляд, в котором читалось что-то среднее между отвращением и страхом.

Мы с Лео молча принялись за вечернюю уборку. Я протирал кофемашину, а он, сделав вид, что проверяет поддон, резко наклонился ко мне так низко, что его голова почти скрылась за стойкой.

– Слушай сюда, – его шёпот был резким и безжизненным, словно исходил из-под земли. – Этот бородач… криминальный авторитет. Не мелкая сошка.

Он мельком, буквально краем глаза, глянул в сторону углового столика.

– Брось всё. Тихо поднимайся наверх в квартиру. Запрись и не выходи, пока они не уйдут. Я их позже как-нибудь… спроважу.

Лео выпрямился, и на его лицо вернулась обычная безмятежная улыбка, но в глазах стоял лёд. Он легонько толкнул меня в сторону занавески, скрывающей вход в подсобку. Сердце заколотилось где-то в горле. Кивнув, я отступил от стойки и, стараясь не смотреть в ту сторону, бесшумно скользнул за занавеску, оставив Лео одного разбираться с нежданными гостями, от которых теперь веяло настоящей опасностью.

Я медленно, стараясь не наступить громко ни на одну скрипящую ступеньку, поднялся по лестнице. Сердце отдавалось глухими ударами в висках, в такт напряжённой тишине, что царила внизу. Дверь в квартиру Лео была тяжёлой, деревянной. Я вошел внутрь, развернулся и, приложив ладонь к прохладной поверхности, бесшумно, но уверенно толкнул её, пока замок не щёлкнул.