Кассиан Норвейн – Время перемен (страница 14)

Зейн не повернулся, продолжая смотреть в ночь. Он сделал последнюю, долгую затяжку и швырнул окурок в чёрную пустоту за окном. Тот упал вниз, оставив короткую красную дугу.

– Нет, – его ответ прозвучал так тихо, что это было скорее похоже на выдох. – Не в бородаче дело.

Он помолчал, сжимая и разжимая пальцы свободной руки.

– В «Очаге»… – он произнёс название кофейны с каким-то горьким оттенком, – я видел его. Моего… брата.

Кира замерла. Её глаза, обычно такие холодные и оценивающие, расширились от неподдельного изумления. Тихий, сдавленный вздох вырвался из её губ, больше похожий на ах!

– Даниэль? – прошептала она, не веря своим ушам. – Тот самый, который… в Штатах? Ты уверен?

Зейн наконец повернул к ней голову. В тусклом свете, падающем из цеха, его лицо было искажено целой бурей эмоций – яростью, болью и жгучим недоумением.

– Уверен? – он горько усмехнулся. – Он был как моё собственное отражение в кривом зеркале, Кира. Только… чище. И явно напуганнее. Работает там за стойкой, прикидывается каким-то Дэном, так было написано на его бейдже.

Он снова посмотрел в окно, его голос снова упал до шёпота, полного ядовитой горечи.

– И самое забавное… Похоже, наша дорогая матушка даже не соизволила сообщить мне, что мой ненаглядный братец вернулся в город.

Кира медленно прислонилась к бетонной колонне рядом с ним, скрестив руки на груди. Её взгляд стал пристальным и анализирующим.

– Думаешь твоя мать скрывает его возвращение? – она произнесла это скорее как утверждение, чем вопрос. – Это… многого стоит. Значит, она либо его боится, либо готовит его для чего-то, чего ты не должен знать.

– Или и то, и другое, – мрачно бросил Зейн. – Она всегда умела держать козыри в рукаве. А Даниэль… – он с силой выдохнул, – он всегда был её главным козырем. Законный наследник вернулся, чтобы занять трон.

– Но он не «Хартман Групп», – парировала Кира, её ум уже работал, выстраивая логическую цепь. – Может он прячется в кофейне не просто так? Это не похоже на триумфальное возвращение наследника. Больше похоже на бегство.

Зейн резко повернулся к ней, в его глазах вспыхнула новая искра – уже не просто ярость, а азарт охотника, учуявшего слабость добычи.

– Я тоже так думаю. Он чего-то боится. Или от кого-то прячется. Возможно, даже… от неё самой.

– Тогда почему он здесь? Почему у Лео? – Кира нахмурилась. – Лео знает? Он что, в курсе этой семейной драмы?

– Должен быть, – Зейн снова посмотрел в темноту, и его голос стал тише и опаснее. – Лео всегда всё знает. И если он приютил Даниэля, значит, у него на то есть причина. Возможно, он играет в свою собственную игру.

Кира помолчала, обдумывая.

– Что будешь делать?

Зейн снова достал сигарету, на этот раз закуривая медленно, почти театрально.

– Сначала – сделка. Бородач и его деньги. Это наш приоритет. А потом… – он выпустил струйку дыма в сторону города, – потом я собираюсь выяснить, в какую именно игру играет моя семья. И мой брат… – он повернулся и посмотрел прямо на Киру, и в его взгляде читалась холодная решимость, – неожиданно стал ключевой фигурой на этой шахматной доске. И я намерен выяснить, какую роль ему отвели.

Глава 7

«Хартман Групп».

Лилиан пришла в офис «Хартман Групп» затемно, когда в огромном стеклянном здании горел лишь дежурный свет. Тишина в пустых коридорах была звенящей, нарушаемая лишь гулом вентиляции и скрипом её собственных каблуков по отполированному до зеркального блеска полу.

Она прошла в свой отдел, включила свет над своим рабочим местом и, не снимая пальто, сразу же приступила к работе. На её мониторе уже был открыт сложный архитектурный проект – «Аврора». Но не официальный, блестящий и глянцевый, а её собственный, побочный. Тот, над которым она работала тайком.

Увеличила масштаб, изучая трёхмерную модель фасада. Её пальцы замерли на клавиатуре. Вчерашний разговор с тем новым бариста, Дэном, неожиданно всплыл в памяти. Что-то в его сдержанности, в его взгляде… и в том, как он так виртуозно приготовил её раф, выдавало в нём человека с глубоким пониманием эстетики и точности. Качества, столь редкие в случайном бариста.

Лилиан отогнала навязчивую мысль и снова сосредоточилась на экране. Её проект был рискованным. Вместо того чтобы предлагать очередной стеклянный небоскрёб, она разрабатывала концепцию интеграции в здание передовых, почти экспериментальных фотоэлектрических панелей, которые могли бы не просто генерировать энергию, а стать частью дизайна, меняя прозрачность и внешний вид фасада в зависимости от времени суток и погоды.

Она открыла вкладку с анонимным архитектурным блогом, который давно её вдохновлял. Автор, скрывавшийся под ником «Камнерез», несколько месяцев назад опубликовал эссе, где рассуждал о «гуманизации брутализма через внедрение «умных» и экологичных материалов». Его идеи были поразительно созвучны тому, что она пыталась сделать сейчас.

Лилиан вздохнула, глядя на цитату из того эссе, вынесенную ею в отдельный файл: «Архитектура будущего – это не война с окружающей средой, а симбиоз. Здание должно дышать, а не кондиционироваться. Должно давать энергию, а не только потреблять её».

Именно это она и пыталась доказать своим проектом, который, она знала, её непосредственное начальство скорее всего отвергнет как слишком авангардный и дорогой. Но она должна была попытаться. Для себя. И для кого-то, вроде «Камнереза», кто верил, что архитектура может быть чем-то большим, чем просто прибыльным активом.

Она сделала глоток остывшего кофе из термоса и снова погрузилась в работу, её пальцы затанцевали по клавиатуре, внося правки в расчёты. В тихом, пустом офисе, освещённая лишь холодным светом монитора, она чувствовала себя по-настоящему живой и на своём месте.

Без десяти девять утренняя тишина в офисе сменилась нарастающим гулом. Звенели телефоны, слышались быстрые шаги, голоса сотрудников, обсуждающих планы на день. Лилиан, погружённая в свои чертежи, лишь краем уха отмечала это привычное оживление.

Ровно в девять дверь в отдел распахнулась с такой силой, что она ударилась о стопор. В проёме стояла Виктория Хартман.

Обычно безупречно собранная, сейчас она излучала ледяное, сконцентрированное напряжение. Её лицо было бледным, а глаза, холодные и острые, метали короткие, режущие взгляды по помещению. Она не кричала, но её голос, низкий и властный, прорезал весь фоновый шум и заставил замолчать каждого.

– Всем, – она отчеканила, не повышая тона, но каждое слово падало, как молот, – немедленно собраться в главной переговорной. Без исключений.

Она не стала ждать ответа. Её взгляд скользнув по бледным лицам менеджеров и на секунду задержался на Лилиан, в нём читалось не просто раздражение, а нечто более серьёзное – тревога. Затем она резко развернулась и вышла, её каблуки отбили по полу отрывистую, тревожную дробь.

В отделе на секунду воцарилась гробовая тишина, а затем поднялась суматоха – все вскакивали с мест, хватая планшеты и блокноты, на лицах читался испуг и недоумение. Такое поведение Виктории не сулило ничего хорошего. Лилиан, с внезапно похолодевшими руками, тоже поспешила присоединиться к общему потоку, в голове пронеслись самые худшие догадки.

Девушка схватила со стола свой чёрный кожаный блокнот – верного спутника всех её рабочих идей и тревог. Пальцы сжали его так сильно, что костяшки побелели. Она встала и, стараясь не поддаваться общей панике, вышла в коридор. Обычное безмятежное и веселое состояние было взвинчена до предела. Сотрудники из других отделов такими же озабоченными ручейками стекались к главной переговорной. Говорили мало, в основном перешёптывались, обмениваясь тревожными взглядами. Воздух был густ от невысказанных вопросов и страха перед гневом начальства.

Лилиан прижала блокнот к груди и двинулась с общим потоком, чувствуя, как учащённо бьётся сердце. Её взгляд скользнул по идеальным стенам, сверкающим напольным плиткам и безупречным потолкам. Внешний лоск «Хартман Групп» внезапно показался ей хрупким фасадом, за которым скрывалась настоящая, нервная и неуверенная жизнь. И она, с блокнотом в руках, была частью этой системы, маленьким винтиком в механизме, который только что дал серьезный сбой.

Переговорная была забита до отказа. Воздух становился густым от запаха кофе, парфюма и всеобщего напряжения. Лилиан, стараясь быть как можно менее заметной, протиснулась вдоль стены и присела на свободный стул рядом с девушкой из отдела маркетинга.

Её соседка была полной противоположностью. Платиновые волосы собраны в безупречно гладкий низкий пучок, ни одна прядь не выбивалась. Макияж – безупречный, с акцентом на стрелки и ярко-красную помаду, которая казалась дерзким вызовом в этой мрачной атмосфере. На ней была строгая, но дорогая блузка с жабо и юбка-карандаш. В её позе читалась собранность, но кончики её длинных, ухоженных пальцев с матовым маникюром цвета бургунди нервно постукивали по крышке её ультратонкого ноутбука.

Она почувствовала на себе взгляд Лилиан и повернула голову. Её глаза, подведённые дымчатой подводкой, были полны того же немого вопроса, что и у всех: «Что происходит?». Она молча покачала головой, давая понять, что тоже не в курсе, и снова уставилась на пустой экран проектора, ожидая, как и все остальные, появления Виктории Хартман.