Кассиан Норвейн – Другой мир не встретил меня чашечкой кофе (страница 12)

Мне не хотелось заснуть слишком глубоко, зная, что мы все ещё находимся в опасном месте, но усталость взяла своё. Мои глаза закрылись, и я погрузился в сон, чувствуя, как напряжение уходит с каждого вдоха. Перед тем как окончательно уйти в забытье, я услышал, как Лина тихо передвигается по дому, её шаги почти не нарушают тишину, только лёгкое шуршание пола.

Во сне, как и часто в воспоминаниях, я оказался снова в доме тёти Эльзы. Всё вокруг было немного смутным, как будто я смотрел на всё через лёгкую дымку, но ощущение было настолько реальным, что казалось, будто я могу почувствовать каждый звук и каждое движение. Мы сидели в её уютной гостиной – маленькая лампа с тусклым светом освещала комнату, на полке у камина лежали старые книги, а в воздухе ощущался запах кофе и древесины.

Тётя Эльза сидела напротив меня в большом кресле, укрытая тёплым пледом, и тихо разговаривала. Её голос был мягким и уверенным, как всегда, когда она рассказывала мне истории из прошлого.

– Ты же помнишь, что твоя мама не всегда была такой, какой ты её знаешь, – начала она, её взгляд был задумчивым. – Она начала свой путь в искусстве совсем молодой, и в тот момент не могла представить, что её картины будут висеть в лучших галереях мира. Она была ещё очень неопытной и полна сомнений.

Эльза сделала паузу, как будто переживала эти моменты заново, а я слушал, пытаясь представить, как моя мать когда-то была столь молодой и неуверенной в себе. Тётя всегда говорила, что моя мама – женщина с сильным характером, но в её словах я слышал, что эта сила не всегда была очевидной.

– Первая выставка… твоя мама тогда была просто потрясена, – продолжала Эльза, её глаза вдруг стали ярче, как будто она сама вернулась в тот день. – Всё было так непросто. Она переживала, что её работы не оценят, что её картины останутся незамеченными. Но на самом деле, она была талантлива, и этот момент был только началом её пути. Она даже думала, что это будет её единственная выставка.

Я пытался представить себе её в те годы – молодой, полной сомнений женщиной, которая не могла ещё поверить в собственный успех. Но это было совсем не похоже на ту женщину, которая покинула нас ради карьеры.

– И вот, на этой первой выставке, она встретила твоего отца. Ты знаешь, что он был совсем другим, – сказала тётя, улыбнувшись, как будто сама видела эту встречу. – Он подошёл к ней и сказал, что её картины полны жизни. Просто сказал. А она подумала, что он смеётся. Он не просто хвалил её работы, а по-настоящему верил в неё. И, знаешь, это стало поворотным моментом. Она почувствовала, что её работы наконец-то увидели.

Мне захотелось спросить больше, но тётя продолжила, будто сама переживала тот момент снова.

– Они много разговаривали, и вот на второй день выставки твой отец вернулся с подарком – картину её работы. И знаешь, он сказал, что купил её, потому что теперь в его доме найдётся место для этой работы. Она была удивлена, но и польщена, потому что он был искренним. С того момента они начали встречаться.

Я почувствовал, как моё сердце сжалось. Отец… он, казалось, был полной противоположностью моей матери. Спокойный, уверенный, лёгкий в общении, в отличие от неё. Но в его словах и поступках, как рассказывала тётя, была настоящая поддержка. Поддержка, которая значила для неё гораздо больше, чем она когда-либо могла выразить.

– Ты знаешь, Кайден, твоя мама всегда говорила, что ты – это всё, что осталось от того, что они создали вместе. Он был её опорой, а она была его вдохновением. Ты похож на него, в тебе есть его твёрдость и лёгкость. Но ты также унаследовал её стремление к поиску смысла в этом мире. – Тётя посмотрела на меня с улыбкой, а в её глазах мелькнуло тепло и грусть.

Я почувствовал, как внутри меня зародилась неясная потребность узнать больше о родителях, о том, что они действительно значили друг для друга.

Лина тихо подошла ко мне, её тень мелькнула в тусклом свете, который проникал сквозь старые ставни. Я слышал её шаги, едва заметные, как всегда, когда она была на дозоре. Я не успел полностью проснуться, когда она тихо позвала:

– Кайден, твоя очередь.

Я открыл глаза, почувствовав лёгкое головокружение от недавнего сна, но это было не так важно. Всё вокруг было наполнено тишиной, и я знал, что ночь близка к завершению. Лина уже стояла в своём привычном положении – одна нога на полу, другая чуть поднята, готовая к движению. Она всё ещё оставалась сосредоточенной, взгляд её был пристально устремлён в окно, как будто она уже наблюдала за чем-то далёким.

Я встал с места, чувствуя лёгкую напряженность в теле. После длительного сна мышцы болели, и был момент, когда я не мог понять, где я нахожусь, но затем воспоминания вернулись ко мне: дом, повозка, ночь… Лина, мужик еще этот странный. Я подошёл к окну, чтобы сменить её на дозоре, и в этот момент подумал, как всё это странно. Этот мир был так чужд мне, и всё, что происходило, казалось частью какого-то кошмара, который я не мог до конца понять.

Моё тело почувствовало холод ночного воздуха, когда я выглянул наружу. Лес перед домом был тёмным и тихим. Ночь только начинала уступать место рассвету, но ночь ещё не ушла полностью, и в небе всё было в синих, почти фиолетовых оттенках. Лина уже ушла назад, её шаги исчезли в комнате, но я остался стоять у окна, погружённый в размышления.

Мир, в который я попал, был не таким, как тот, к которому я привык. Всё здесь казалось немного чуждым, особенно магия, которая окружала нас. Она была в воздухе, в почве, в каждом движении людей. Ничего не казалось простым и логичным. Даже те, кто, казалось бы, должны были быть союзниками, например, светоносцы, вызывали лишь чувство настороженности. И вот я здесь, на грани чего-то большего, пытаясь разобраться в том, что происходит и какие силы движут этим миром.

Я отошёл от окна, чувствуя, как утренний воздух начинает наполнять пространство. За окном всё больше просветлело, ночь растворялась, и первые лучи солнца касались верхушек деревьев, окрашивая всё вокруг в мягкие золотые оттенки. Лина уже проснулась, и я заметил, как она привычно проверила свои вещи, принесла какое-то оружие. Её движения были быстрыми и точными, как всегда. В её глазах не было паники, только решимость. Она не задавала вопросов, она не искала смысла в том, что происходило, она просто двигалась вперёд, следуя своей цели.

Мужчина, который до этого был без сознания, вдруг резко сдвинулся, сделав шумный вдох, как будто просыпаясь от долгого и тяжёлого сна. Его глаза, сначала туманно сфокусированные, начали более ясно воспринимать окружающее. Он быстро огляделся, его взгляд метался по комнате, и, заметив нас, он резко приподнялся, но вскоре замер, осознавая, что силы ещё не вернулись.

– Кто вы? – его голос был хриплым, с нотками растерянности и боли. – Где я?

Я наблюдал за ним, не двигаясь, прислушиваясь к его словам. Он выглядел как обычный человек, но в его выражении было что-то необычное, что-то, что я не мог понять сразу. Его одежда была простой, но достаточно качественной, что наводило на мысль о не совсем обычной личности. Он казался всё ещё дезориентированным, его глаза метались по комнате в поисках ответов. Лина стояла неподалёку, её рука была на оружии, но выражение лица не выдавало тревоги. Она, вероятно, решила, что пока нет угрозы.

– Мы нашли тебя в повозке. Ты был без сознания, помнишь? – я постарался говорить мягко, чтобы он не почувствовал угрозы.

Мужчина попытался встать, но его движения были медленными и сдержанными, как будто тело ещё не успело полностью восстановиться. Он качнулся, но я поддержал его, не давая упасть.

– Повозка? – его голос звучал настороженно, и он снова оглядел нас обоих, будто пытаясь найти в нас что-то знакомое или объяснение. – И кто вы такие?

Я снова взглянул на Лину, которая молча наблюдала за ним, но её глаза были насторожены, готовые к любым действиям. Я знал, что она не любит незнакомцев, и её инстинкты говорили, что нужно держать дистанцию. Но я был уверен, что мужчина не представлял угрозы. По крайней мере, пока.

– Мы просто оказались рядом. Нам нужно двигаться дальше, но ты, похоже, потерял много сил, – я снова посмотрел на него, пытаясь понять, насколько он был осведомлён о происходящем.

Он осмотрел меня внимательно, затем перевёл взгляд на Лину, её настороженность не ускользнула от его внимания. Наконец, он немного расслабился, но всё равно не мог понять, кто мы и что случилось с ним. Он снова задал вопрос, теперь уже с лёгким отчаянием в голосе:

– Но где я? Что происходит? Почему я здесь?

Тонкий след растерянности всё ещё проскакивал в его словах. Я почувствовал, как напряжение в комнате увеличилось, и Лина, заметив это, сделала шаг вперёд.

– Для начала расскажи, что ты помнишь, – она наконец заговорила, её голос был мягким, но уверенным.

Мужчина ещё раз посмотрел на нас, но теперь его взгляд был более уставший, чем растерянный. Он опустил голову, как будто пытался собрать свои мысли, и тихо произнёс:

– Я… не помню. Совсем ничего.

Мы стояли в тени дома, и тишина, которая нас окружала, казалась неестественной, как будто сама ночь замерла, чтобы наблюдать за нами. В воздухе висела напряженность, словно что-то важное, неизбежное, но ещё не произошедшее, висело на грани. Мужчина стоял неподвижно, его взгляд был направлен на нас, а в его глазах не было той растерянности, что мы видели раньше. Теперь он выглядел сосредоточенным, как будто он наконец осознал свою роль в происходящем. Лина, стоявшая рядом со мной, сделала шаг ко мне. Её рука легла на моё плечо, и я почувствовал её холодную, но уверенную хватку. Это было странно, потому что она всегда была той, кто, казалось бы, следовала за мной, но теперь её уверенность передавалась мне. Она будто бы знала, что дальше нам нужно делать.