Кассандра Тарасова – Оркус Тёмный (страница 16)
Он вспомнил про рыцаря, который неподвижно лежал на полу.
Крант не дышал – нежити это было не нужно. Но рыцарь-скелет был полностью измотан боем, его опущенная рука еле держала рукоятку меча. Оркус подошёл и встал перед рыцарем на колени, снял с его головы тяжёлый шлем.
– Спасибо, парень, – рыцарь с трудом повернул щербатый череп в сторону юноши. Челюсти его чуть дрожали – Оркус понял, что Крант пытается улыбнуться.
– Никакой ты к чёрту не рыцарь. И рыцарем ты не станешь… Но тебе это и не нужно, да?
Оркус покачал головой. Рыцарь внимательно рассматривал его, а потом сказал.
– Знаешь, парень. Мой сын выглядел бы, так же, как и ты.
– Я же ваш потомок…
– Молчи! Знаешь ли ты, что может чувствовать тот, кто знает, что его род не прервался спустя столько веков. Что его род до сих пор повелевает той землёй, ради свободы которой ты отдал свою жизнь?
– Нет…
– Благодарность и безмерное счастье… И, знаешь что? Моего сына тоже звали Николя.
Оркус почувствовал, как у него сжалось горло, а к глазам подступили слёзы. Юноша приблизился к рыцарю и осторожно обнял его.
– Я горжусь тобой. Хоть у одного моего потомка хватило смелости закончить эту лживую легенду и покопаться в костях прошлого. Знаешь, я тоже этому рад, внук, но… ты сейчас обнимаешь того, кто был мёртв уже несколько веков.
И тут Оркус понял, что он делает.
Наверху прокричал петух.
– Кока сегодня не в голосе…
Оркус увидел, как первые лучи рассвета осветили верхнюю ступень лестницы, ведущей из катакомб. Сложно было уложить мысли в порядок, но у ученика чернокнижника это получилось.
Надо рассказать всем правду, надо записать её для потомков, надо найти место в деревне для Кранта и Бейв, надо увидеть Семелу, столько ей всего сказать. Надо поговорить с Учителем, нет…
– Да… Мне надо поговорить с дедушкой, – кивнул юноша сам себе.
Столько всего ему надо сделать.
– Но сначала, я поднимусь по этой лестнице.
И он сделал первый шаг.
6 глава
Фамильяры
«Филин да ворон – зловещие птицы, крик их к несчастью».
Голод. Это было самое первое, что Аскалаф запомнил в своей жизни. Если ты голоден, то вскоре ты умрёшь. Если ты голоден, значит, мать долго не возвращается с охоты. Если ты голоден, значит, ты не смог отобрать свою мышь у брата или сестры. А они тоже всегда голодны – и они сожрут тебя, если ты зазеваешься. Или мать решит, что не сможет прокормить вас троих – и избавится от кого-нибудь.
«Нет! Я вырасту и стану самым грозным филином в лесу! И ни одна мышь от меня не уйдёт!»
Так маленький птенец думал, пытаясь согреться в дупле, и дожидаясь мать с добычей. Брат и сестра его не подпускали к себе, лишь клевали и били когтями.
«Они боятся меня, потому что я старший…»
И в один день мать не вернулась. Они долго ждали её, звали, но она всё не прилетала. Брат с сестрой заснули, старшего птенца тоже сморил сон. Но запах крови его пробудил. Когда он открыл глаза, сестра уже доедала его брата. А потом она повернулась к нему и ударила его клювом. Но Аскалаф оказался быстрее, а его клюв тяжелее и острее. В морду птенца брызнула кровь, он отшатнулся и выпал из дупла.
«Если бы мать вернулась, этого бы не случилось!»
Птенец не разбился. Ветви и густая трава замедлили падение. С трудом поднявшись на лапки, он нахохлился с замер. Сил не было даже, чтобы позвать маму.
«Мама, кушать хочу…»
Над птенцом филина нависла большая тень. Малыш даже не поднял головы.
«Пускай меня лучше съедят…»
– Эй, не бойся.
Странный голос, непохоже на голос зверя или птицы. Он мягче.
«Если бы этот зверь хотел меня съесть, он бы уже меня съел, да?»
Наконец птенец открыл глаза. Над ним стояло странное существо, с перьями только на голове.
– Я сказал, не бойся, малыш, – повторил птенцу Оркус.
Семилетний мальчишка с любопытством рассматривал маленького филина, покрытого серым мелким пухом. Птенец смотрел на него в ответ широко раскрытыми глазами-блюдцами.
– В первый раз человека видишь?
Птенец немного подумал и открыл клюв. Оркус еле сдержался, чтобы не опустить ради шутки туда палец, но вовремя одумался.
– Ты есть хочешь?
Птенец только шире раскрыл клюв.
– Ты ведь мясо ешь? Мышей, наверное. У меня нет мышей… Хотя, подожди.
Оркус достал из мешочка на поясе обрывок пергамента, начертил углём на нём печать, положил обрывок в траву и провёл над ним ладонью. В траве что-то зашевелилось и побежало к ним. Раздался писк – и на пергаменте лежала мёртвая мышь.
– Печать «мышеловка» хорошо работает, – довольно сказал Оркус и поднял мышь за хвост.
Птенец закопал землю лапками от нетерпения. Оркус поднёс к нему мышь. Птенец рванулся и заглотил добычу целиком, отряхнулся и снова раскрыл клюв.
– Ещё хочешь?
Птенец нетерпеливо заёрзал.
– Ладно, будет тебе ещё, – и мальчик вновь потянулся за углём.
После третьей мыши, птенец сыто пискнул и направился к Оркусу. Он упёрся головой в руку мальчика и так замер.
«Не бросай меня…»
– Ну что, хочешь пойти со мной? Только не кусайся…
Оркус протянул птенцу ладонь. Тот посмотрел на неё, потом на мальчика и залез на ладонь. Неловко повернувшись, птенец завалился набок, и чуть не упал, но Оркус успел подставить вторую ладонь.
– Тихо, тихо…
Птенец пискнул и захватал лапками воздух. Оркус поднёс его к груди. Птенец почувствовал тепло и чуть успокоился.
– Идём, – и Оркус направился от старого дуба на лесную поляну, где его уже ждал Учитель.
– Я вижу, ты нашёл своего фамильяра, – сказал старик, увидев ношу мальчика. – Он выпал из гнезда и ты его накормил?
Оркус кивнул.
– Теперь ваши с ним души связаны. Он проживёт столько же, сколько и ты. Заботься о нем, и он позаботиться о тебе.
– Учитель, значит, я теперь его мама? – спросил семилетний мальчик, прижимая птенца к груди.
– Не говори глупости! Ты его хозяин! Пора возвращаться домой, идём.
– Да, Учитель.
– И придумай ему имя.