Кассандра Клэр – Механический принц (страница 71)

— Джем…

— С Джемом все по-другому, — прошептал он. Вид у Уилла был совсем несчастный.

— Джем умирает! Ты позволил ему быть рядом, потому что он уже был почти мертв? Думал, проклятие не затронет его?..

— С каждым годом я понимал: на него проклятие не действует. Надеялся, что справлюсь. Думал, что, когда Джем уйдет и мне исполнится восемнадцать, я буду жить один и мое проклятие никого не затронет… А потом все изменилось. И это благодаря тебе, Тесса.

— Мне? — тихо переспросила она.

Слабая улыбка тронула его губы.

— Когда я впервые увидел тебя, то понял, что таких, как ты, прежде не встречал. С тобой мне весело. Никому, кроме Джема, не удавалось развеселить меня за эти пять лет. А у тебя это вышло легко и непринужденно!

— Ты ведь даже не знаешь меня, Уилл.

— Спроси у Магнуса, он скажет. После той ночи на крыше я сразу отправился к нему. Мне пришлось оттолкнуть тебя — ведь ты начала понимать, что я на самом деле чувствую к тебе. Тогда, в Святилище, я решил, что ты умерла, и слишком раскрылся — у меня все на лице было написано! И я очень испугался. Пришлось сделать так, чтобы ты возненавидела меня, Тесса. И я наговорил тебе ужасных слов, а потом мне хотелось умереть. Думал, я смогу смириться с твоей ненавистью, но нет. Я понял, что ты все равно останешься в Институте, и мне придется видеть тебя и каждый раз вспоминать то, что было на крыше… как я заставил презирать меня и как невыносимо больно мне было. И я пошел к Магнусу, чтобы он вызвал того демона, который проклял меня. Я надеялся, что проклятие можно снять, ведь тогда у меня был бы шанс все исправить! Я знал, это будет неимоверно трудно и долго, но надеялся, что, узнав правду, ты простишь меня. И у нас что-нибудь получится…

— То есть проклятие… проклятие снято?

— Не было проклятия, Тесса. Демон обманул меня! Никакого проклятия не было и в помине… Все эти годы я был таким идиотом! Но, как видишь, мне хватило ума первым делом отправиться к тебе и рассказать о своих чувствах…

Он снова шагнул к ней, и Тесса уже не могла двинуться с места. Она смотрела на его бледное, почти прозрачное лицо с темными кругами под глазами, черные волосы, вьющиеся на висках, до боли, до слез вглядывалась в синеву глаз и изгиб губ. Она смотрела на него, как на любимый дом или город, который вряд ли когда-нибудь увидит снова, и пыталась сохранить в памяти мельчайшие детали, чтобы каждый раз, закрывая глаза, видеть его опять.

— Почему я? — прошептала она и едва узнала свой собственный голос. — Почему именно я, Уилл?

— Видишь ли… — замялся он, — я прочел твои письма брату.

— Знаю… — Голос ее звучал на удивление спокойно. — Я нашла их у тебя в комнате, когда заходила туда с Джемом.

— Ты ничего мне не сказала, — удивился Уилл.

— Сначала я очень рассердилась, — признала она. — Но потом мы отправились за тобой в притон ифритов. И я пожалела тебя, наверно. Решила, что ты прочел их из любопытства или Шарлотта велела тебе.

— Нет. Я сам вынул их огня и прочел. Каждое твое слово. Тесс, мы так с тобой похожи — оба живем словами и дышим ими, как воздухом! Знаешь, книги спасли меня. Когда-то я думал, лучше умереть, чем жить и знать, что никогда не полюблю и никто не полюбит меня! А книги помогли мне понять, что я не так уж и одинок. Они никогда не лгут, и ты им солгать не можешь… Читая твои письма, где ты иногда писала о своем одиночестве и страхе, а еще о своей смелости я узнал, как ты думала, что ты чувствовала, как надеялась и мечтала. Я тоже надеялся, мечтал и чувствовал вместе с тобой. Мечтал о том же, о чем и ты, хотел того же, что и ты — и вдруг понял, что я хочу быть с тобой! С девушкой, которая написала эти слова. Я полюбил тебя, прочитав твои письма! И до сих пор люблю тебя.

Тесса задрожала. Она всю жизнь мечтала услышать эти слова. В глубине души она всегда надеялась, что их скажет именно Уилл. Уилл — юноша, который любил те же книги, что и она, зачитывался теми же стихами и мог рассмешить ее, даже когда она злилась. И вот он стоит перед ней и говорит, что полюбил ее за слова, шедшие из самого сердца, из глубины души… Говорит то, что она никогда не надеялась услышать. То, что ей никто и никогда не скажет вновь… не скажет именно так. И теперь это уже не имеет значения…

— Слишком поздно, Уилл.

— Не говори так! — прошептал он. — Я люблю тебя, Тесса. Я люблю тебя!

— Нет, Уилл, — покачала она головой. — Хватит.

— Знаю, теперь тебе трудно поверить мне. — Он судорожно вздохнул. — Тесса, скажи: ты не веришь мне или никогда не сможешь меня полюбить? Если второе…

— Уилл, это не имеет значения.

— Еще как имеет! — воскликнул он. — Я прекрасно понимаю, ненавидишь ты меня только потому, что это я заставил тебя! И ты не обязана давать мне еще один шанс и пытаться взглянуть на меня по-новому. Но… умоляю тебя, давай попробуем начать все заново! Я сделаю все, все что угодно!

Его голос дрогнул, и она услышала отзвук другого голоса, и вспомнила Джема, глядящего на нее с бесконечной любовью и надеждой в сияющих глазах.

— Нет, — прошептала она, — я не смогу.

— Да нет же, конечно, сможешь! Неужели ты настолько меня ненавидишь?..

— Я совсем не это хотела сказать, — с бесконечной грустью ответила она. — Я пыталась возненавидеть тебя, Уилл, но так и не смогла.

— Тогда у меня есть шанс! — В глазах его сверкнула надежда. Господи, что она делает, нельзя говорить с ним так мягко! Надо сказать ему. Прямо сейчас. Быстро. Ясно. — Тесса, если ты не чувствуешь ко мне ненависти, то когда-нибудь…

— Джем сделал мне предложение, — выпалила она. — И я сказала «да».

— Что?!

— Я сказала, что Джем сделал мне предложение, — прошептала она. — Он просил меня стать его женой. И я сказала «да».

Уилл побелел как мел:

— Джем! Мой Джем?!

Она кивнула, не в силах вымолвить ни слова.

Уилл пошатнулся и вцепился в спинку стула, чтобы не упасть. У него был такой вид, будто его изо всех сил ударили в живот.

— Когда?

— Сегодня утром. Но мы сблизились уже довольно давно.

— Ты… и Джем? — Он так удивился, словно она сказала, что летом всегда идет снег или что в Лондоне зимой никогда не бывает дождя.

— Он подарил мне это, — прошептала она, коснувшись нефритового кулона на груди. — Это свадебный подарок его отца матери.

Уилл уставился на кулон с китайскими иероглифами, как на змею, обвившуюся вокруг ее шеи.

— Он ничего не сказал мне. Ни слова. — Уилл отбросил волосы с лица — такой привычный жест, вот только рука его сильно дрожала. — Ты его любишь?

— Да, я люблю его, — ответила она, и Уилла передернуло. — А ты?

— Но ведь он бы все понял! — ошеломленно пробормотал он. — Мы все ему объясним, скажем, что… он поймет!

Тесса внезапно представила, как она срывает с шеи кулон, выходит в коридор, стучит в дверь Джема. Отдает кулон обратно и объясняет, что ошиблась и не выйдет за него. Она бы все рассказала — про себя и про Уилла… и что не вполне уверена, что ей нужно время, что она не сможет отдать ему все свое сердце, что часть его навсегда принадлежит Уиллу.

А потом она вспомнила, как впервые услышала голос Джема, слова, которые он произнес с закрытыми глазами, освещенный лунным светом, лежа спиной к двери. «Уилл? Уилл, это ты?» И как голос Уилла и его лицо смягчались, когда он был с Джемом; как Джем держал его за руки в лазарете, когда Уилл истекал кровью, и выкрикнул его имя, когда на складе автомат сбил Джема с ног.

«Я не смогу разлучить их. Я не возьму на себя такой грех. И я не скажу правду ни тому, ни другому».

Она представила лицо Джема, когда он узнает о разрыве помолвки. Он будет добр, как всегда. Но она навсегда убьет в нем что-то прекрасное и жизненно важное. Он уже никогда не станет прежним, и некому будет его утешить. Уилл для него умрет. А ему самому осталось так недолго…

А Уилл? Что будет с ним? Что бы он ни думал сейчас, Тесса знала, если она порвет с Джемом, Уилл все равно уйдет, как бы сильно он ни любил ее. Неужели он станет выставлять напоказ свою любовь, зная цену счастья — боль лучшего друга? Даже если Уилл сможет справиться с этим, она навсегда останется для него девушкой, которую любил Джем. До самой смерти Джема. И пока она сама не умрет. Он никогда не предаст Джема, даже после его смерти. Если бы только на месте Уилла был кто-нибудь другой, кто угодно!.. Но она любила именно его. Она любила обоих юношей. В горе и в радости.

— Скажем ему о чем? — Она старалась говорить как можно более спокойным голосом.

Уилл ничего не ответил. Когда они поднимались по лестнице, когда он запирал дверь и целовал ее, глаза его светились радостью и надеждой. Теперь же свет стремительно затухал, будто жизнь уходила из его глаз. Она вспомнила Ната, истекающего кровью у нее на руках. Она была бессильна помочь ему. Как бессильна сейчас. Ей казалось, что жизнь Уилла Херондэйла утекает, словно кровь, и она ничем не может помочь.

— Джем бы меня простил, — повторил Уилл, но в голосе его звучала безнадежность. А ведь он сдался. И это Уилл, который никогда не сдается без боя. — Он…

— Он простил бы. Он не смог бы сердиться на тебя вечно — он слишком тебя любит. И вряд ли он затаил бы злобу на меня. Но знаешь, Уилл, сегодня утром он сказал мне, что думал, ему придется умереть, так и не полюбив и не будучи любимым. Так и не узнав той любви, какой любили друг друга его отец и мать. Ты все еще хочешь, чтобы я постучала к нему и вывалила новости прямо с порога? И ты все еще сможешь любить меня после этого?