Кассандра Клэр – Механический принц (страница 70)

— А кто позаботится об отце? Что люди скажут, если мы оба покинем его? — В голосе Габриэля были горечь и отчаяние. — Кто будет управлять поместьями… и как же место в Совете?..

— Не знаю, но почему именно ты? Ведь Закон…

— Семья превыше Закона, Гидеон. — Голос юноши дрогнул. На миг взгляды братьев встретились, но потом Габриэль отвернулся, закусив губу, и встал позади отца, облокотившись на спинку его стула. Бенедикт улыбнулся — хоть в этом он победил.

Шарлотта поднялась, гордо задрав подбородок:

— Полагаю, завтра мы снова увидимся — в Зале заседаний. Надеюсь, вы меня поняли.

Она стремительно вышла вон, Гидеон и Тесса следом. Уилл ненадолго замер на пороге, бросив взгляд на Габриэля, но тот даже не повернул головы. Тогда Уилл пожал плечами и тоже вышел, хлопнув дверью.

Они молчали всю обратную дорогу, дождь хлестал по окнам кареты. Несколько раз Шарлотта пыталась заговорить с Гидеоном, но он не отвечал, уставившись на расплывчатый пейзаж за мутным стеклом. Тесса так и не поняла, был ли он зол или расстроен, а может, и доволен. Он сидел, сохраняя все то же бесстрастное выражение лица; Шарлотта объясняла ему, что в Институте обязательно найдется для него место, что они все ему безмерно благодарны. Наконец, когда карета свернула на Стрэнд, он сказал:

— А я-то думал, что Габриэль пойдет со мной. Ведь узнав про Мортмэйна…

— Он еще не осознал, — заметила Шарлотта. — Дай ему время.

— А откуда ты узнал? — Уилл внимательно посмотрел на Гидеона. — Мы сами лишь недавно узнали о твоей матери. И Софи сказала, что ты ничего не знал…

— Я написала две записки, — сказала Шарлотта. — Одну Бенедикту, другую Гидеону.

— Сирил незаметно вложил мне ее в руку, когда отец отвернулся. Я едва успел прочесть перед вашим приходом.

— И ты прямо сразу поверил? — спросила Тесса.

Гидеон снова отвернулся к залитому дождем стеклу, сжав губы.

— Я никогда не верил рассказам отца о смерти матери. А вам поверил сразу.

Сидя в сыром экипаже напротив Гидеона, Тессе вдруг захотелось поддержать его, сказать, что у нее тоже был брат, которого она любила и потеряла навсегда, причем дважды, и это куда хуже, чем если бы он умер сразу. Теперь она поняла, почему он нравился Софи: под маской бесстрастности скрывалась ранимость, а за красивым лицом — честная и добродетельная душа.

Но она промолчала, едва ли ему нужно ее сочувствие. Сидящий рядом Уилл был как туго сжатая пружина, готовая распрямиться в любой момент. Стоило взглянуть в его сторону, как Тесса ловила блеск синих глаз, а в уголках рта пряталась неожиданно ласковая и легкомысленная улыбка, чего за Уиллом никогда не водилось прежде. Будто они вдвоем замыслили какую-то шалость, а какую именно — она не знала. Тесса пыталась сохранять спокойствие, но его напряжение передалось и ей тоже, поэтому, когда они наконец вернулись в Институт, она была как на иголках. Мокрый насквозь, но неизменно приветливый Сирил спрыгнул с облучка и открыл дверцу.

Сначала он помог выйти Шарлотте, потом Тессе. Уилл спрыгнул следом, едва не угодив в лужу. Дождь кончился. Уилл оглядел небо и взял Тессу за руку.

— Пойдем отсюда, — прошептал он и направился к дверям Института.

Тесса оглянулась через плечо: Шарлотта стояла у ступенек и, кажется, ей удалось разговорить Гидеона. Она бурно жестикулировала, что-то объясняя ему.

— Мы ведь должны их подождать… — начала Тесса.

— Не стоит, — решительно помотал головой Уилл. — Шарлотта еще долго будет распинаться о том, как мы ему благодарны и какую комнату он хочет занять, а я должен поговорить с тобой прямо сейчас!

Тесса удивленно уставилась на него. Они вошли внутрь, а она все думала, что же он хочет ей сказать. Такая прямота была ему раньше не свойственна, в чем тут дело?

Внезапно она поняла. А вдруг Джем рассказал ему о помолвке? Может быть, он злится на нее, потому что считает ее недостойной? Но когда же Джем успел ему сообщить? Когда она переодевалась?.. Да нет, вряд ли, Уилл вовсе не выглядел сердитым.

— Жду не дождусь рассказать Джему о нашем визите, — воскликнул Уилл, поднимаясь по лестнице. — Он ни за что не поверит — Гидеон пошел против собственного отца! Одно дело поведать по секрету Софи, и совсем другое — навсегда отречься от семьи. И кольцо он оставил!

— Ты был прав, — заметила Тесса, поднявшись на площадку и шагнув в коридор. Уилл все еще держал ее под руку, и она чувствовала тепло его тела. — Гидеон влюблен в Софи. Влюбленные готовы на любой подвиг ради любви.

Уилл удивленно воззрился на нее, потом улыбнулся той же сводящей ее с ума легкомысленной улыбкой, что и в карете, и заметил:

— Не правда ли, удивительно?

Едва Тесса собралась ответить ему, как они вошли в гостиную. Внутри было светло и тепло: колдовские камни горели в полную силу, а в камине пылал огонь. Шторы открыты, за окном виднелось свинцовое небо. Тесса сняла шляпу и перчатки, положила их на марокканский столик и вдруг увидела, что Уилл запирает двери на ключ.

— Уилл, зачем ты запираешь… — начала Тесса.

Но она так и не договорила. В два прыжка Уилл подлетел к ней и сжал в объятиях. Она ахнула от удивления и, пятясь, отступила к стене, а Уилл так крепко обнял ее, что смятые юбки возмущенно зашуршали.

— Уилл… — прошептала она, но он буквально впечатал ее в стену своим телом, провел руками по плечам, мокрым волосам и обжег губы горячим дыханием, накрыв их поцелуем.

Тессу подхватил вихрь, сбил с ног и увлек в бездну; она чувствовала лишь нежные губы Уилла и его сильные руки, на губах был привкус дождя. Горячая волна прокатилась по телу, а его губы настойчиво требовали ответа.

Она сомкнула веки, и вдруг в памяти мелькнуло лицо Джема. Она положила ладони Уиллу на грудь и оттолкнула его изо всех сил.

— Нет! — судорожно выдохнула она.

Уилл изумленно отпрянул, потом хрипло прошептал:

— Но почему? Ведь прошлой ночью там, в лазарете… ты обнимала меня!

Вот как? И тут она с ужасом поняла, что это был вовсе не сон, как ей казалось. Вряд ли он бы солгал ей… Он просто не мог узнать, что именно ей снилось.

— Я… — она запнулась, не зная, что сказать. — Я думала, что мне все приснилось…

Его затуманенный желанием взор прояснился, но теперь в глазах были боль и замешательство.

— Но даже сегодня, — пробормотал он, — ведь ты сказала, что тоже очень хочешь остаться со мной и… я думал, что ты…

— Я думала, ты ждешь объяснений! Ведь там, на чайном складе, ты спас мне жизнь, и я действительно тебе благодарна. Я думала, что ты хочешь услышать именно это…

— Я не поэтому спас тебя! — У него был такой вид, будто она ударила его по лицу.

— А почему? Из чувства долга? Ведь Закон говорит, что…

— Да потому, что люблю тебя! — Голос его едва не сорвался на крик; он смутился, заметив страх в ее глазах, и сказал чуть тише: — Я люблю тебя, Тесса, и давно, почти с того дня, как увидел.

Тесса сжала руки, пальцы были холодны как лед.

— Не думала, что ты способен быть таким жестоким! После твоих откровений на крыше я думала — хуже некуда. Видимо, ошиблась. Это гораздо больнее.

Уилл застыл на месте, потом медленно покачал головой, будто отказываясь поверить в смертельный диагноз, который только что вынес ему доктор:

— Ты… не веришь мне?

— Разумеется, не верю. После всего, что ты наговорил… и как ты обращался со мной!..

— Да не было у меня выбора! Тесса, послушай. — Она повернулась и пошла к двери, но он встал у нее на пути, синие глаза горели огнем. — Прошу, выслушай меня. Пожалуйста!

Тесса заколебалась. Он так странно сказал это «пожалуйста», совсем другим тоном, чем тогда на крыше. Тогда он отводил взгляд, а сейчас в его глазах было такое отчаяние, что она не устояла.

Внутренний голос кричал: он опять сделает ей больно, очень больно, ведь он лжет. Но она слышала и другой голос, который велел ей остаться и хотя бы выслушать его.

— Тесса! — Уилл нервно провел дрожащими руками по волосам. Тесса вспомнила, как она перебирала пальцами черный шелк его волос, вспомнила то ощущение, когда она касалась их. — О том, что я расскажу, не знает ни одна живая душа, кроме Магнуса. Без него сам бы я не справился. Даже Джем не знает. — Он глубоко вздохнул. — Когда мне было двенадцать и я еще жил с родителями, я нашел Шкатулку в кабинете отца.

Тесса не знала, что и думать, ведь она ждала совсем другого.

— Шкатулку? Но почему твой отец оставил ее у себя?

— Может, в память о тех днях, когда он был Сумеречным охотником? Кто его знает… Помнишь, что написано в «Кодексе» о проклятиях и как их налагают? Ну, я открыл ту шкатулку и выпустил демона Марбаса. Он проклял меня: поклялся, что каждый, кто полюбит меня, умрет! Я бы не поверил, ведь волшебству был тогда не обучен, но моя старшая сестра умерла той же ночью. Умерла в страшных муках. Я решил, что проклятие действует, и оставил свою семью. Думал, что тем самым спасаю их. Потом вступил в Институт, но так и не понял, что он стал моей второй семьей: и Генри, и Шарлотта, и даже чертова Джессамина, — вот мне и пришлось делать все, чтобы никто из них не полюбил меня. Ведь тогда я подверг бы их смертельной опасности! Много лет я старался держать их на расстоянии, если уж не мог оттолкнуть навсегда…

Тесса изумленно смотрела на него, слова эхом звучали у нее в голове. «Старался держать их на расстоянии, если уж не мог оттолкнуть навсегда…» Она сразу вспомнила все его вранье, скрытность и грубость с Шарлоттой и Генри, его бессердечность, даже случай с Татьяной, которая полюбила его, как делают все маленькие девочки, и он жестоко растоптал ее чувства!.. А ведь еще был…