Кассандра Клэр – Механический принц (страница 37)
Когда Херондэйлы уехали, она опустилась перед ним на колени, а он поднял заплаканное лицо и посмотрел на нее огромными синими глазами с длинными черными ресницами. В то время он был хорошенький, как девочка, худой и изящный, а потом как в омут с головой бросился в бесчисленные тренировки, и всего за два года от его прежней хрупкости не осталось и следа, он превратился в крепкого юношу, с головы до ног покрытого боевыми шрамами и знаками. А тогда его детская рука безжизненно лежала в ее руке. Мальчик прокусил губу, сам того не заметив, и кровь залила весь подбородок, даже на рубашке было несколько пятен. «Шарлотта, ты скажешь мне, правда? Скажешь, если с ними что-то случится?» — «Уилл, я не могу…» — «Я помню Закон. Просто хочу знать, живы они или умерли. — Он умоляюще посмотрел на нее. — Шарлотта, ну пожалуйста…»
— Шарлотта!
Она отвернулась от огня. В дверях гостиной стоял Джем. Шарлотта все еще глядела в пучину прошлого, и теперь ей вспомнился Джем, когда он прибыл из Шанхая. Его глаза и волосы были черными, как чернила, а потом стали серебряными, словно покрылись патиной. Наркотик все больше изменял его тело, медленно убивая юношу.
— Не спится, Джеймс? Который час?
— Уже одиннадцать, — ответил Джем и пристально посмотрел на нее, склонив голову. — Что с тобой? Выглядишь потерянной, будто заблудилась где.
— Да нет, я просто… — Шарлотта махнула рукой. — Это все из-за Мортмэйна.
— Я хотел спросить, — проговорил он, подойдя ближе и понизив голос, — кое-что важное. Габриэль сказал сегодня во время тренировки, что…
— Ты был там?
— Нет, Софи была. Она не сплетница, но Габриэль сказал нечто, что потрясло ее. Якобы его дядя покончил с собой, а мать умерла от горя из-за… твоего отца.
— Из-за моего отца? — растерянно переспросила Шарлотта.
— Судя по всему, Сайлас, дядя Габриэля, нарушил Закон, а твой отец узнал об этом и сообщил Анклаву. Дядя покончил с собой со стыда, а миссис Лайтвуд умерла от горя. Как выразился Габриэль, Фэйрчайлдам плевать на всех, кроме самих себя и Закона.
— А почему ты мне об этом рассказываешь?
— Ну, хотелось узнать, правда ли это. Если так и было, то стоит сообщить Консулу, что Бенедикт Лайтвуд хочет завладеть Институтом из мести, а не из бескорыстных побуждений принести пользу Анклаву.
— Это неправда… — Шарлотта покачала головой. — Этого просто не может быть: Сайлас Лайтвуд покончил с собой потому, что полюбил свою
— А вот это уже интересно. — Глаза юноши сверкнули.
— Думаешь, Габриэль хочет досадить всем нам или его отец солгал, чтобы…
Шарлотта так и не закончила, потому что Джем согнулся пополам, как от удара в солнечное сплетение, и раскашлялся. Он попытался прикрыть рот и запачкал рукав кровью.
— Джем!.. — воскликнула Шарлотта и бросилась к нему, но юноша отшатнулся и протестующе поднял руку, продолжая кашлять.
— Все в порядке, — судорожно прошептал он и утер кровь с лица, — отойди. Пожалуйста, Шарлотта, не надо.
— Я могу чем-нибудь… — расстроенно спросила она, а сердце заныло в груди.
— Ты же знаешь, что не можешь. — Юноша опустил руку, манжет в крови, в глазах укор. Потом он ослепительно улыбнулся и сказал: — Дорогая Шарлотта, ты всегда была мне как старшая сестра, самая лучшая старшая сестра на свете! И ты сама это знаешь, не так ли?
Шарлотта просто опешила. Джем как будто прощался с ней, и она не нашлась с ответом. Он стремительно повернулся и вышел из комнаты. Она смотрела Джему вслед и пыталась убедить себя, что ей показалось, ему ничуть не хуже, чем обычно, и время пока есть. Она любила их всех, как своих детей, и потому мысль о том, что скоро они потеряют Джема, разрывала ей сердце. Особенно из-за Уилла — ведь если Джем умрет, то унесет с собой все человеческое, что оставалось в юноше.
Уилл вернулся в Институт к полуночи. По дороге домой он попал под дождь — тот хлынул, едва он дошел до середины Треднидл-стрит. Уилл спрятался под навесом издательства «Дин и сын», чтобы застегнуть пальто и завязать шарф, но к тому времени уже успел промокнуть, а во рту у него стоял привкус лондонского дождя — сажа и пыль, пропитавшие ледяные капли насквозь. Он втянул голову в плечи, надеясь укрыться от пронизывающего ветра, и стремительно направился мимо Английского банка в сторону Института.
Сколько бы лет он ни прожил в Лондоне, дождь всегда напоминал Уиллу о доме. Он помнил, как прекрасен Уэльс в дождливую погоду: мокрые зеленые холмы, по которым можно кубарем скатываться вниз, травинки в волосах и зеленые пятна на одежде. Закрывая глаза, он слышал смех сестры, твердившей, что он испачкается и мама рассердится…
Уилл задумался, можно ли стать настоящим лондонцем, если ты с молоком матери впитал любовь к бескрайним просторам, синему небу и чистому воздуху. А тут эти узкие улочки, забитые людьми, городская пыль, проникающая повсюду и ровным слоем покрывающая одежду, волосы и кожу. И зловонный запах Темзы.
Он вышел на Флит-стрит, вдали показалась арка Темпл-Бар. Ночная улица блестела от дождя, из-под колес прогромыхавшей мимо кареты полетели грязь и брызги воды. Уилл поспешил укрыться в ближайшем переулке.
Вдалеке виднелся шпиль Института. Наверно, ужин давно закончился, со стола убрали, и Бриджет легла спать. Значит, можно тихонько проскользнуть на кухню, соорудить на скорую руку пару сэндвичей с сыром или отыскать кусок пирога. Он редко выходил к столу в последнее время; если быть честным, он старательно избегал Тессы.
Не то чтобы он намеренно сторонился ее, просто чувствовал, что слишком далеко зашел в тот день: не только присутствовал на тренировке, но и поговорил с Тессой в гостиной. Может, хотел проверить себя. Убедиться, что она ему безразлична. Но он ошибся. Когда Уилл видел ее, ему хотелось быть рядом. Когда Тесса была рядом, ему хотелось прикоснуться к ней. Стоило коснуться ее, как хотелось заключить ее в объятия и прижаться всем телом, как тогда на чердаке. Он помнил запах ее волос и вкус губ. Ему хотелось смешить Тессу и смеяться вместе с ней, сидеть рядом и болтать о книгах, просто слушать ее голос. Но он не мог себе этого позволить, даже мечтать об этом было невыносимо, такие мысли сводили его с ума, бросая в пучину отчаяния.
Вот он и дома, двери послушно распахнулись от одного прикосновения, в вестибюле тускло горели колдовские огни. Перед глазами Уилла возникла размытая картинка: притон в Уайтчепеле, наркотик, дарующий избавление от всех тревог и печалей. Ему казалось, что он лежит на зеленом холме в Уэльсе, над ним синее-синее небо, по холму взбирается Тесса и садится на траву подле него. «Я люблю тебя, — говорит он и целует ее в губы, как будто так и надо. — А ты меня любишь?»
Она улыбается: «Ты навсегда в моем сердце».
«Скажи, что нам это не снится», — шепчет он и обнимает девушку, и уже не знает, где явь, а где сон.
Уилл сбросил пальто и тряхнул мокрыми волосами. Холодные капли побежали по спине, и он поежился. На всякий случай похлопал по карману брюк, чтобы убедиться, что не потерял заветный пакетик, купленный у ифритов.
Уилл брел по залитым тусклым светом коридорам и вдруг увидел Джема, стоявшего у комнаты Тессы, прямо напротив его комнаты. Хотя «стоял» — громко сказано, он вышагивал взад-вперед, того и гляди «протрет дырку в ковре», как выразилась бы Шарлотта.
— Джеймс! — удивленно воскликнул Уилл.
Джем вздрогнул и отшатнулся, бросившись к своей двери. Лицо его напряженно застыло и он воскликнул:
— Что ж, ты как всегда в своем духе: полуночные бдения и приключения!
— Ранний ужин и здоровый сон были бы гораздо подозрительнее, не так ли? — парировал Уилл. — А сам почему не спишь? Что случилось?
Джем покосился на комнату девушки и повернулся к Уиллу:
— Хотел извиниться перед Тессой, кажется, моя скрипка мешает ей спать. А где был ты? Снова сцепился с Шестипалым Найджелом? — Уилл ухмыльнулся, но Джем строго посмотрел на него: — Я тебе кое-что принес. Пойдем в комнату, не до утра же нам торчать в коридоре.
Джем заколебался, потом пожал плечами и распахнул дверь. Уилл зашел вслед за ним и запер дверь на ключ. Камин почти догорел, угли слегка отсвечивали красным. Джем сел в кресло и внимательно посмотрел на Уилла:
— Ну, и что ты…
Не договорив, юноша согнулся и зашелся в приступе надсадного кашля. Прежде, чем Уилл успел броситься к нему, Джем выпрямился и вытер рот рукой, размазав кровь тыльной стороной ладони. Он равнодушно поднес руку к лицу, потом уронил на подлокотник.
Уилл пошатнулся и бросился к своему побратиму, протягивая носовой платок и пакетик с серебристым порошком из Уайтчепела.
— Вот, возьми, — бормотал он, чувствуя себя крайне неловко и избегая смотреть Джему в глаза. За последние пять лет такого с ним не бывало. — Вернулся в Уайтчепел, достал тебе еще немного…
Джем вытер кровь платком, взял пакетик и пожал плечами:
— У меня еще есть, на месяц точно хватит. — Он поднял голову, и в его глазах блеснула внезапная догадка. — Или Тесса рассказала…
— Рассказала о чем?..
— Ерунда. Вчера случайно рассыпал порошок, но почти весь удалось собрать. — Джем положил пакетик на стол. — Не стоило утруждаться.