Кассандра Клэр – Механический принц (страница 38)
Уилл присел на сундук возле кровати, с трудом разместив длинные ноги. Ему было крайне неудобно, как взрослому за школьной партой, но зато теперь их глаза оказались на одном уровне.
— Прихвостни Мортмэйна скупают «серебро» по всему Ист-Энду, сам видел. Если твое лекарство закончится, мы нигде не сможем его достать, кроме как у него…
— И тогда мы окажемся у него в руках, — закончил Джем. — Если только ты не дашь мне умереть, что стало бы весьма разумным завершением…
— Я не дам тебе умереть! — резко оборвал его Уилл. — Ты мой брат по крови. Я дал клятву!..
— Оставим клятвы и борьбу за власть в стороне. Как ты мог так поступить со мной?
— Я не понимаю тебя…
— А я не понимаю, почему ты измываешься над всеми без исключения!
Уилл отшатнулся, будто Джем ударил его. Он судорожно сглотнул, пытаясь подобрать слова. Все эти годы он заставлял всех вокруг ненавидеть и презирать себя. Он так давно ни перед кем не извинялся, что просто забыл, как это делается.
— Сегодня я говорил с Тессой, — начал он, совершенно не замечая внезапной бледности Джема. — И она сказала, что я смертельно обидел тебя. Хотя, — поспешно добавил юноша, — я очень-очень надеюсь, что ты меня простишь! —
— Прощу? — Джем удивленно поднял бровь. — Ты о чем?
— Я пошел в тот притон, чтобы забыться и не думать о своих родных! Мне даже в голову не пришло, что ты воспримешь это как насмешку и обидишься. Прости меня за беспечность, я просто не подумал… Джем, ошибиться может каждый!
— Разумеется, — ответил Джем. — Просто ты делаешь это постоянно.
— Я…
— Ты обижаешь всех своих близких.
— Только не тебя, — прошептал Уилл, — я могу обидеть кого угодно, только не тебя! Я никогда не причиню тебе боль…
Джем закрыл ладонями лицо и сказал:
— Уилл…
— Ты должен, должен простить! — Голос Уилла предательски задрожал. — Ведь у меня…
— Ведь у тебя никого нет, кроме меня? — Джем опустил руки и криво улыбнулся. — И кто же в этом виноват, позволь спросить? — Он откинулся на спинку кресла и устало прикрыл глаза. — Я и так простил бы тебя, даже если бы ты не извинился. Честно говоря, не ожидал. Наверно, сказывается влияние Тессы.
— Я сам решил извиниться, Тесса здесь ни при чем. Джеймс, ты моя семья! — Голос его снова дрогнул. — Я умру ради тебя! Сам знаешь. И без тебя я умру. Если бы не ты, я сто раз бы погиб за эти пять лет. Я всем тебе обязан, и если не веришь, что я способен сопереживать, то поверь хотя бы в мою честь… и чувство долга, и…
— Уилл, твое раскаяние куда сильнее моей обиды! — перебил его Джем, встревожившись не на шутку. — Я давно простил тебя, сам знаешь, я не гневлив.
Джем пытался успокоить друга, но Уилл места себе не находил:
— Я пошел за «лекарством» для тебя, потому что одна мысль о том, что тебе будет плохо или ты умрешь, изводила меня! И еще я боюсь. Если наркотик будет только у Мортмэйна, я сделаю все, что он прикажет, лишь бы спасти тебя… Знаешь, Джеймс, семью я уже потерял. Но тебя…
— Уилл! — Джем встал, подошел к Уиллу и опустился на колени, заглянув ему в глаза. — Ты меня пугаешь. Разумеется, такое раскаяние достойно всяческого восхищения, но знай…
Уилл посмотрел на него и вспомнил, каким Джем приехал из Шанхая — огромные черные глаза на мертвенно-бледном лице, ни тени улыбки. А Уилл изо всех сил старался рассмешить его.
— Что я должен знать?..
— Что я умру, — ответил Джем. Глаза юноши блестели, в уголке рта запеклась кровь, на щеках пролегли черные тени.
Уилл вцепился в запястье друга и отодвинул манжет, считая пульс. Джем даже не пошевельнулся.
— Ты поклялся быть со мной, — прошептал Уилл. — Помнишь, как мы принесли клятву побратимов? Ведь наши души связаны воедино, мы одно целое, Джеймс.
— Мы два разных человека. Два человека, которые заключили договор.
— В этом договоре сказано, что мы должны всегда быть рядом! — Уилл понимал, как наивно это звучит, но ничего не мог с собой поделать.
— Пока смерть не разлучит нас, — мягко ответил Джем. — Там так и сказано: «Пока смерть не разлучит нас». Когда-нибудь ты не сможешь быть рядом. Полагаю, тот день уже не так далек. Никогда не задумывался, почему я согласился стать твоим побратимом?
— Не очень-то много кандидатов нашлось? — Уилл попытался пошутить, но голос его охрип как от слез.
— Я решил, что нужен тебе. Уилл, ты отгородился от мира крепостной стеной, и я ни разу не спросил тебя ни о чем. Но одному нести такой груз не по силам, и я решил, что если я буду твоим побратимом, то смогу помочь тебе. Знаешь, мне всегда было любопытно, чем станет для тебя моя смерть. Раньше я даже боялся за тебя — ты остался бы совсем один в своих стенах. Но теперь что-то изменилось. Не знаю, в чем дело, но в одном я твердо уверен.
— В чем же? — Уилл все еще держал Джема за руку.
— Твоя стена скоро рухнет.
Тесса долго не могла уснуть. Она лежала на спине, уставившись на трещину на потолке, похожую то ли на облако, то ли на лезвие бритвы — это как посмотреть.
Обед прошел в напряженном молчании. Габриэль наверняка сказал Шарлотте, что больше не вернется, а значит, Гидеону придется одному заниматься с Тессой и Софи. Шарлотта винила во всем Уилла, потому что Габриэль вряд ли стал вдаваться в подробности. А ведь и Тесса виновата тоже: если бы она не привела Уилла с собой на тренировку и не смеялась над Габриэлем, то Шарлотте не пришлось бы ломать голову, как уладить разгоравшийся конфликт с Бенедиктом Лайтвудом.
Джем не явился на обед, хотя Тессе очень хотелось с ним поговорить. За завтраком он отводил взгляд, к обеду «заболел», и теперь она места себе не находила. Неужели его покоробило ее поведение или он действительно заболел, что еще хуже?.. А вдруг он, как и Уилл, в глубине души презирает чародеев? Или дело в другом — он решил, что Тесса распутная и доступная, потому что не оттолкнула его вчера?! Говорила же тетя Генриетта: мужчины идут на поводу своих желаний, а женщины должны идти наперекор своим!..
Тесса закусила губу: себе-то она никогда не лгала. Прошлой ночью ей не очень-то удалось обуздать свои желания: она лежала в объятиях Джема, готовая на все. Даже сейчас, вспоминая его руки, девушка не могла заснуть, ее бросало то в жар, то в холод. Тесса яростно ткнула подушку кулаком и поняла, что если своим недостойным поведением она разрушит их с Джемом дружбу, то никогда не простит себя.
Она хотела зарыться в подушку лицом, как вдруг услышала тихий стук в дверь. Тесса замерла, стук повторился.
На пороге стояла бледная и встревоженная Софи в чепчике набекрень, темные кудри растрепаны, на воротнике кровь, а в глазах ужас.
— Софи, что с тобой? — удивленно воскликнула Тесса.
Девушка с опаской оглянулась и спросила:
— Можно мне войти, мисс?
Тесса кивнула и пропустила ее внутрь, заперла дверь и присела на краешек кровати, подозревая худшее. Софи нерешительно переминалась с ноги на ногу, ломая руки.
— Софи, говори скорей, пожалуйста!
— Мисс Джессамина!.. — выпалила горничная.
— Что с ней?
— Она… в общем, я заметила, что она… — Софи с несчастным видом умолкла, потом добавила: — Она куда-то ходит по ночам, мисс.
— Неужели? Я тоже видела ее вчера, она кралась по коридору в мужской одежде.
Софи с облегчением вздохнула, ведь Джессамину она недолюбливала, а хорошая горничная не станет ябедничать на хозяйку.
— Да, — с готовностью кивнула девушка. — Я уже давно заметила. Поутру кровать не разобрана, на коврике свежая грязь. Надо было рассказать миссис Бранвелл, но она последние дни сама не своя, и я не решилась тревожить ее.
— Ну и что же? Наверно, Джессамина нашла себе кавалера. Я не то чтобы одобряю ее, но… — Девушка умолкла, вспомнив свои ночные подвиги, потом закончила: — Но от этого никто не застрахован. А возможно, есть какое-то разумное объяснение…
— Ах, мисс! — воскликнула Софи и извлекла из кармана какую-то карточку. — Вот что я нашла сегодня в кармане ее нового бархатного жакета! Ну, знаете, тот, что в бежевую полосочку.
Тессе было плевать на полосочки, она схватила карточку — это оказалось приглашение на бал.