Кассандра Клэр – Механический принц (страница 22)

Уилл резко обернулся и уставился на Магнуса:

— Я совершенно искренен с тобой! И никакая это не проверка! Я больше не могу — что толку вызывать случайных демонов, нам никогда не найти того самого. Сплошные надежды и разочарования. С каждым днем все хуже и хуже, скоро я потеряю ее навсегда, если ты…

— Потеряешь ее? — Магнус моментально навострил уши, сел прямо и прищурился: — Это все из-за Тессы, так я и знал!

Уилл смешался, на бледных щеках заиграл румянец.

— Не только из-за нее.

— Но ведь ты ее любишь!

Уилл изумленно уставился на Магнуса и наконец ответил:

— Конечно, я люблю ее. Мне казалось, что я на это уже не способен, но ее я люблю.

— Это проклятие вроде как лишает тебя способности любить? Тогда твое проклятие — полная ерунда! Джем твой побратим, я видел вас вдвоем. Ведь его ты любишь, не так ли?

— Джем — мой тяжкий грех. Не надо об этом!

— Не говори с тобой о Джеме, не говори о Тессе! Ты хочешь, чтобы я открыл портал в Мир Теней, и при этом не желаешь ничего мне рассказать?! Да ни за что! — воскликнул Магнус и скрестил руки на груди.

Уилл положил руку на каминную полку и замер, глядя в огонь, который оттенял его изящный профиль и грациозную стать.

— Сегодня я видел свою семью, — сказал он, потом быстро поправился: — Свою сестру. Я видел только младшую сестру, Сесилию. Я знал, что они живы, но думал, никогда их не увижу. Нам нельзя быть вместе.

— Почему? — мягко спросил Магнус. Неужели ему почти удалось пробить защитную броню этого странного и вспыльчивого, несчастного и изломанного мальчишки? — Что же они такого натворили?

— Это они-то натворили?! — Уилл едва не сорвался на крик. — Ничего они не сделали, это я виноват. Теперь я для них — яд. Яд для каждого, кто полюбит меня.

— Уилл…

— Я солгал тебе. — Уилл резко отвернулся от огня.

— Потрясающе! — пробормотал Магнус, но, к счастью, Уилл не услышал его, погрузившись в воспоминания.

Он принялся мерить шагами гостиную, безжалостно шаркая по любимому персидскому ковру Камиллы.

— Я тебе уже рассказывал в общих чертах. Дома в Уэльсе я как-то сидел в нашей библиотеке. Шел дождь, было скучно — решил порыться в вещах отца. Там кое-что осталось с тех времен, как он был Сумеречным охотником. Наверно, на память. Старое стило (тогда я еще не знал, что это такое) и резной ящичек. Он спрятал их в потайном отделении стола, думал, мы не доберемся, но разве спрячешь что-нибудь от любопытных детей? Разумеется, первым делом я открыл ящичек. Оттуда выполз туман и оказался настоящим демоном. Я громко закричал. Ведь мне было всего двенадцать. Никогда не видал ничего подобного! Огромный, жуткий, зубастый демон с шипастым хвостом, а я безоружен… Он зарычал, я упал на пол. Демон зашипел и навис надо мной, и тут прибежала сестра.

— Сесилия?

— Элла, моя старшая сестра. В руках у нее что-то пылало. Теперь я знаю, то был клинок серафима. Тогда я и понятия ни о чем таком не имел. Я пытался ее предупредить, но сестра бросилась вперед и заслонила меня своим телом. Элла ничего не боялась! Никогда. Залезть на самое высокое дерево или прокатиться на необъезженной лошади — запросто, и в библиотеке она тоже не испугалась. Велела демону убираться, сказала: «Изыди!» И тогда он засмеялся…

«Еще бы!» — подумал Магнус. Неожиданно ему стало жаль девчонку, выросшую в полном неведении, ведь родители не учили ее ни изгонять демонов, ни подчинять их. И в то же время он восхитился ее храбростью.

— Он засмеялся и махнул хвостом, сбив ее с ног. Потом уставился на меня красными, совсем без белков, глазами и сказал: «Хотел бы я погубить твоего отца, но его здесь нет, поэтому сойдешь и ты». Я был так потрясен, что слова не мог вымолвить. Элла ползла по ковру, пытаясь поднять упавший клинок, а демон тем временем изрек: «Я проклинаю тебя! Все, кто любит тебя, умрут. Их убьет любовь к тебе. Кто-то сразу, кто-то чуть позже, но каждый, кто посмотрит на тебя с любовью, умрет, если только ты не покинешь его навсегда. А начну я с нее». Он ощерился на Эллу и исчез.

Неожиданно для себя Магнус увлекся рассказом.

— И она упала замертво?

— Нет. — Уилл все еще мерил шагами гостиную. Он сбросил пальто и перекинул его через спинку стула. Черные волосы юноши, взмокшие от пота, слегка завились от тепла камина. — Она не пострадала. Она обняла меня и утешила. Это она успокаивала меня! Сказала, что слова демона ничего не значат. Призналась, что прочла несколько запретных книг в нашей библиотеке и знает, что такое клинок серафима и как им пользоваться и что ящичек, который я открыл, называется Шкатулка, хотя Элла и не понимала, почему отец решил сохранить ее. Заставила пообещать, что больше я не стану трогать родительские вещи без нее, отвела меня в постель и читала мне вслух, пока я не заснул. Видимо, от потрясения меня сморил сон. Помню, как Элла тихо говорила маме, что я неожиданно заболел, пока их не было, наверно, простуда. Мне даже немного понравилась суета, которую они устроили, а грозный демон уже казался увлекательным приключением. Помню, как собирался рассказать об этом Сесилии, разумеется умолчав, что Элла спасла меня, пока я кричал, как ребенок…

— Да ведь ты и был ребенком, — заметил Магнус.

— Я был достаточно взрослым, чтобы понять, почему моя мать воет от горя с утра пораньше. Она была у Эллы, а Элла лежала в постели мертвая. Родители не хотели меня пускать, но я увидел достаточно. Она распухла и позеленела, почти до черноты, будто сгнила изнутри. И больше не была похожа на мою сестру. И даже на человека не похожа. Я знал, что случилось, а они нет. «Все, кто любят тебя, умрут. А начну я с нее». Проклятие работало! И тогда я понял, что должен покинуть их — всю свою семью, — пока с ними не случилось что-то ужасное. Той же ночью я ушел, отправившись пешком в Лондон.

Магнус открыл рот, потом закрыл — впервые он совершенно не знал, что сказать.

— Надеюсь, теперь ты понимаешь, что мое проклятие и вовсе не чепуха. Я видел, как оно работает. С того самого дня я делаю все возможное, чтобы история с Эллой не повторилась. Представляешь, чего мне это стоит? — Уилл запустил пальцы в волосы, и длинные черные пряди закрыли его лицо. — Отталкиваю всякого, кто мог бы полюбить меня. Заставляю ненавидеть себя. Я сбежал от семьи, надеясь, что меня забудут. Каждый день приходится быть жестоким с теми, кто стал моей семьей, чтобы они не слишком ко мне привязывались.

— Тесса… — Магнус вдруг вспомнил одну серьезную сероглазую барышню, что смотрела на Уилла как на новое солнце, озарившее горизонт. — Думаешь, она не любит тебя?

— Уверен. Я вел себя достаточно мерзко. — В голосе Уилла смешались безотрадность, горе и ненависть к самому себе. — Понимаешь, она едва не погибла, по крайней мере, мне так показалось, и я раскрылся… Дал ей увидеть, что я чувствую. Наверно, она бы ответила мне, но я растоптал ее чувства. О, я был мерзок! Представляю, как она теперь меня ненавидит.

— А Джем… — с ужасом продолжил Магнус, хотя уже знал ответ.

— Джем все равно умирает, — сдавленным голосом прошептал Уилл. — Джем — то немногое, что я могу себе позволить. Я сказал себе, если он умрет, то я не виноват. Он все равно умирает, и ему очень больно. Элла умерла быстро. Может, благодаря мне его смерть будет легкой…

Он горестно посмотрел на чародея, и Магнус ответил ему осуждающим взглядом.

Уилл прошептал:

— Не могу же я быть совсем один! Джем — все, что у меня есть.

— Ты должен был сказать ему! Даже зная об опасности, он все равно бы стал твоим побратимом.

— Ему пришлось бы с этим жить! Никому бы он не рассказал, но Джем страдал бы за меня, видя, как я причиняю боль другим! Скажи я Шарлотте, Генри и остальным, что мое отвратительное поведение — просто маска, они бы меня жалели! Думаешь, приятно говорить им всем гадости, бродить по улицам, делая вид, что пьянствуешь в кабаках и шляешься по борделям?! Да я терпеть этого не могу!

— И все эти годы ты не говорил о проклятии никому? Только мне?

— Я не мог. Ведь если бы они узнали правду, то относились бы ко мне иначе! Сначала жалость, потом привязанность, а потом…

— А за меня ты не боишься? — поднял брови Магнус.

— Что ты меня полюбишь?! — Уилл вытаращил глаза. — Да ведь ты ненавидишь нефилимов, разве нет? К тому же вы, чародеи, способны избавляться от нежелательных эмоций. Но вот другие — Шарлотта, Генри и остальные, — если узнают, что я не тот, кем кажусь, увидят меня настоящего… вдруг они полюбят меня?..

— И умрут, — закончил Магнус.

Шарлотта расцепила пальцы и медленно подняла голову.

— И вы понятия не имеете, куда он отправился? — спросила она в третий раз. — Уилл просто взял и исчез?..

— Шарлотта, — мягко произнес Джем. Они сидели все в той же гостиной, стены которой украшали обои с цветами и гроздями винограда. Софи стояла у камина, перемешивая угли кочергой, чтобы они как следует прогорели. Генри сидел за столом, перебирая медные инструменты, Джессамина расположилась на оттоманке, а Шарлотта — в кресле возле огня. Тесса и Джем немного чопорно восседали на диване бок о бок, и девушке казалось, будто они в гостях. Она наелась бутербродов, которые на скорую руку сготовила Бриджет, и напилась чаю, ей стало тепло и хорошо. — В этом нет ничего из ряда вон выходящего. Кто знает, где Уилл бродит по ночам?