Кассандра Клэр – Механический ангел (страница 45)

— Надеюсь, это значит, что все серьезные решения мы и дальше будем принимать посредством голосования? — поинтересовался Бенедикт Лайтвуд. — Или вы хотите все решать единолично?

— Лайтвуд, право, достаточно. Конечно же мы будем голосовать, — ответил вместо Шарлотты Майкл, и в голосе его явно слышалось раздражение. — Все, довольно. Те, кто считает, что мы должны нанести визит де Куинси, скажите «да».

К великому удивлению Тесс, стройный хор голосов ответил «да». Решение было принято единогласно, кто бы мог подумать! А ведь после всех этих споров она была уверена, что Шарлотте еще придется побороться, чтобы отстоять свою точку зрения. Джем поймал ее удивленный взгляд и улыбнулся.

— Они всегда так себя ведут, — пробормотал он. — Любят поспорить, продемонстрировать собственную значимость, но ни один из них в подобной ситуации еще не проголосовал против. Все боятся прослыть трусами.

— Очень хорошо, — вздохнул Бенедикт. — Тогда завтра ночью. Все будут готовы? Имеются ли…

Дверь с грохотом открылась, и в библиотеку ворвался Генри, выглядевший еще более ошалевшим и растрепанным, чем прежде, если такое вообще возможно.

— Я здесь! — объявил он. — Я же не опоздал?

Шарлотта закрыла лицо руками.

— Генри, — сухо сказал Бенедикт Лайтвуд, — как приятно видеть вас. Ваша жена только что сообщила нам о вашем последнем изобретении. Фосфор, не так ли?

— Да! — Генри гордо потряс медной трубой. — Вот оно. И могу обещать, что машина работает как часы. Хотите проверить?

— Нет никакой необходимости в демонстрации… — торопливо начал Бенедикт, но было слишком поздно — Генри уже нажал кнопку.

Последовала яркая вспышка, огоньки свечей пустились в дикий пляс. Тесс замерла, во все глаза глядя на неосвещенный черный квадрат на полу. От страха перехватило дыхание. Потом кто-то завопил, что-то рухнуло на пол и разбилось. А потом, перекрыв все звуки, раздался голос Бенедикта Лайтвуда, ругавшегося на чем свет стоит.

Уилл закатил глаза и усмехнулся.

— Выходка в духе Генри, — весело заметил он. — И все же испытание прошло вполне успешно. Разве не так?

Тесс не могла не согласиться и с тем и с другим.

Глава десятая

Бледные короли и принцы

Предстала бледная как смерть Мне воинская сила…[71]

Когда экипаж загрохотал по Странд[74], Уилл поднял руку в черной перчатке и отодвинул бархатную занавеску, в окно тут же хлынул желтый свет газовых фонарей.

— Кажется, сегодня вечером будет дождь, — заметил он.

Тесс проследила за его пристальным взглядом. По небу плыли металлическо-серые облака.

«Обычное дело для Лондона», — мрачно подумала она.

Понурые люди в шляпах и длинных темных пальто поспешно шли по тротуарам, борясь с порывами сильного ветра, который нес угольную пыль, запах лошадиного навоза и мелкий мусор. И снова Тесс показалось, будто она чувствует запах гнили с реки.

— А это что за церковь прямо посреди улицы? — громко спросила она.

— Это церковь Святой Марии ле Странд, — задумчиво ответил Уилл. — Какие только легенды с ней не связаны, что только люди о ней не говорят… Эй, ты слушаешь меня?

— Да, — ответила Тесс. — Но мне сейчас не очень хочется слушать старинные байки. Мы едем в гости к самому настоящему вампиру, и я понятия не имею, как себя вести. А ты мне совсем, совсем не помогаешь!

Уилл скривился:

— Просто будь поосторожней. Когда мы доберемся до дома, ты не сможешь обратиться ко мне за помощью или советом. Помни, я твой раб. Ты держишь меня ради крови… крови, которую получаешь всякий раз, как захочешь. И больше ничего.

— Поэтому меньше болтай сегодня вечером, — сказала Тесс. — Впрочем, тебе вообще бы стоило болтать как можно меньше.

— Не буду, если ты не станешь меня провоцировать, — заметил Уилл.

— Будем надеяться, нам повезет.

Однако Уилл словно ее и не слышал. Правой рукой он сжимал металлическую манжету на левом запястье, внутри которой скрывался нож. Теперь он неотрывно смотрел в окно, словно боялся пропустить что-то очень важное.

— Ты можешь думать о вампирах как о диких чудовищах, но они вовсе не такие, — сказал он после долгого молчания. Его профиль четко вырисовывался на черном фоне окна. — Они очень умны и очень жестоки. Совершенные машины для убийства, люди почти ничего не могут им противопоставить. Их общество живет по очень сложным правилам, и ты должна постараться соответствовать. Поверь, если ты не знаешь, что сказать, то лучше не говори ничего. Любая оплошность может стоить тебе жизни.

Тесс что есть силы сжала руки, которые были холодными как лед.

— Шутишь? Так же, как тогда, в библиотеке, когда мы говорили о книгах?

— Нет. — Теперь голос Уилла звучал иначе. Таким серьезным и напряженным Тесс его никогда не видела.

— Уилл, ты пугаешь меня. — Слова вырвались у нее прежде, чем она успела обдумать то, что собиралась сказать. И теперь ей ничего не оставалось, как покорно ожидать очередной насмешки.

Но он отвернулся от окна и посмотрел на девушку с таким сочувствием, что у нее сердце защемило.

— Тесс, ты не должна делать этого, если не хочешь.

Ей оставалось лишь тяжело вздохнуть: разве у нее был выбор, разве могла она отказаться и бросить брата на произвол судьбы?

— И что тогда? Мы развернемся и поедем домой?

Неожиданно он подался вперед и взял ее руки в свои. Изящные ручки девушки по сравнению с его большими, широкими ладонями казались кукольными.

— Один за всех и все за одного, — с мягкой улыбкой сказал он.

— Это из «Трех мушкетеров»? — слабо улыбнулась Тесс, а потом замерла, пораженная странным взглядом Уилла.

Его синие глаза потемнели и сейчас казались почти черными, цвета вечернего неба. Юноша долго смотрел на нее, а потом, зажмурившись, сказал:

— Иногда, когда я должен делать что-то, чего не хочу, я представляю себя героем книги. Думаю: а вот этот герой в той-то и той-то ситуации сделал бы то-то и то-то — и мне становится легче.

— Действительно? И кем ты себя представляешь? Д’Артаньяном? — Тесс назвала единственного героя из «Трех мушкетеров», кого смогла припомнить.

— Нет, ну что ты! Он слишком хорош для меня, — ухмыльнулся Уилл.

— Неужели ты представляешь себя Сиднеем Картоном? Но ты говорил, что ненавидишь «Повесть о двух городах»!

— Да, ну и что? Это не мешает мне сравнивать себя с одним из героев книги. — Уилл казался совершенно невозмутимым. — По большому счету Сидней Картон был никчемным человеком. Он знал, что ничего не стоит, однако все же нашел в себе мужество совершить великий поступок[75]. — Уилл понизил голос. — Помнишь, что он говорит Люси Манетт? Что хотя он и слаб, но все еще может гореть.

Тесс, читавшая «Повесть о двух городах» уже столько раз, что и не сосчитать, прошептала:

— «…Твоя слабость в том, что тебе время от времени для поддержки мужества требуется столкнуться с твоей жертвой и проверить свои силы. Это помогает тебе держаться. А надо быть стойким и без того»[76]. — Тесс замялась, почувствовав себя неловко. — Но он говорил так, потому что любил Люси.

— Да, — согласился Уилл. — Он действительно любил ее и прекрасно понимал, что ему нечего ей предложить. Если быть честным, то ей намного лучше было без него, чем с ним. — Он по-прежнему держал руки Тесс в своих, и она даже через перчатки чувствовала его тепло.

Когда они еще вышли из Академии и направлялись к экипажу, который должен был отвезти их на прием к де Куинси, порыв ветра растрепал волосы Уилла. И теперь он выглядел еще моложе, еще уязвимее. А взгляд его казался беззащитным… Она никогда не думала, что Уилл может так смотреть на нее. Вообще не думала, что кто-то когда-то так на нее посмотрит. Если бы она была человеком, то сейчас ее лицо залила бы краска стыда.

И тут вдруг в голове ее родилась мысль, от которой ей стало так тоскливо, что слезы подступили к глазам. На кого именно так смотрит Уилл: на нее, Терезу Грей в образе прекрасной баронессы, или на красавицу Камиллу? Да в и вообще, может ли она, ничем не примечательная, кроме своего специфического дара, девушка соперничать с леди Белкурт? Думал ли он о том, какая она есть на самом деле, или видел лишь красивую оболочку?

Тесс отодвинулась, хотя Уилл так крепко сжимал ее руки в своих, что ей потребовалось на это несколько секунд.

— Тесс… — начал он, но, прежде чем смог договорить, экипаж, дернувшись, остановился, бархатные занавески на окнах качнулись.

Послышался голос Томаса:

— Приехали!

Глубоко вздохнув, Уилл рывком распахнул дверцу и выпрыгнул на мостовую, а потом подал руку, чтобы помочь девушке выйти.

Выходя из экипажа, Тесс чуть пригнула голову, чтобы не помять розы на модной шляпке Камиллы. Хотя Уилл, как и Тесс, был в перчатках, ей показалось, что она почувствовала пульсацию крови под его кожей. Юноша сильно раскраснелся, и она никак не могла понять, виной тому холод или волнение.

Они оказались перед внушительным домом из светлого кирпича, по бокам входной двери которого возвышались изящные колонны. К дому этому, стена к стене, примыкали другие здания, такие же светлые, отчего все вместе они напоминали костяшки домино.

Дверь, к которой вело несколько ступенек, была слегка приоткрыта, и сквозь щель на темное крыльцо падал дрожащий свет мерцающих свечей.

Тесс повернулась и немного испуганно посмотрела на Уилла, а затем перевела взгляд на Томаса. Он невозмутимо восседал на козлах, его лицо, скрытое шляпой с длинным козырьком, напоминало птичье. Глядя на этого сонного мужчину, невозможно было представить, что в его кармане лежит пистолет с украшенной серебром рукояткой.