Кассандра Клэр – Механический ангел (страница 46)

И тут вдруг в ее голове раздался мелодичный смех, и она даже не сразу поняла, что это смеется леди Белкурт, которую, очевидно, забавляет подчиненное положение всегда такого заносчивого Уилла. «Вот и ты», — сказала сама себе Тесс, пытаясь подавить вспыхнувшее было раздражение, а ведь до этого она так боялась не услышать мыслей Камиллы.

Она постаралась взять себя в руки и, отвернувшись от Уилла, распрямила спину и гордо вскинула голову. Такая надменная поза была ей совершенно несвойственна, но естественна для Камиллы.

— Ты должен обращаться ко мне как к своей госпоже. Помни, для всех ты мой слуга, — напомнила девушка, поджав губы. — А теперь пойдем. — Она качнула головой в сторону ступеней и стала подниматься, даже не удостоверившись, следует ли за ней Уилл.

У дверей их встречал лакей в роскошной ливрее.

— Ваша светлость, — пробормотал он и поклонился; Тесс заметила на его шее, чуть выше воротника, следы от укуса. Она наконец-то обернулась и скользнула взглядом по Уиллу, следующему за ней по пятам. Тесс собиралась было назвать его имя лакею, но тут в ее голове снова раздался голос Камиллы: «Мы не представляем наших домашних животных друг другу. Они — наша собственность, наши вещи, у которых даже нет имени»

«Как это отвратительно!» — пронеслось в голове Тесс. Раздумывая над жестокими словами Камиллы, она едва заметила, как лакей провел ее по длинному коридору в большую комнату с мраморным полом. Он снова поклонился и бесшумно исчез. Уилл приблизился к Тесс, и какое-то время они просто стояли на месте, осматриваясь. Комнату освещали сотни толстых, оплывших белых и красных свечей, расставленных в канделябрах или поддерживаемых мраморными, похожими на живые как две капли воды руками, прикрепленными к стенам. Красный воск капал на пол, и на гладком блестящем мраморе расползались похожие на розы пятна.

По залу медленно расхаживали вампиры. Лица их по цвету были схожи с мраморными подсвечниками-руками, и движения были неестественно плавными и неторопливыми. Тесс оставалось только удивляться тому, как же они все были похожи: тонкие, словно нарисованные острым карандашом черты лица, безупречно гладкая кожа. Румяна, нанесенные на их белые, без единой кровинки щеки, казались лихорадочными пятнами. Многие облачились в костюмы, модные еще в прошлом веке: бриджи до колена, шейные платки, пышные юбки на кринолине, которыми не побрезговали бы и Мария Антуанетта[77], причудливые шлейфы, рукава, из под которых выглядывали кружевные манжеты рубашек… Беспокойный взгляд Тесс перебегал с одного гостя на другого, но Натаниэля нигде не было видно. В конце концов на глаза ей попалась высокая, чрезвычайно худая женщина, прекрасная и уродливая одновременно. На голове ее возвышался тяжелый причудливый парик, а и без того бледное лицо было еще и густо напудрено. «Ее зовут леди Делила», — раздался голос Камиллы. На руках леди Делила держала… ребенка! Тесс чуть было не задохнулась от отвращения к женщине и острой жалости к малышу. Но, присмотревшись повнимательнее, она поняла, что младенец тоже вампир — запавшие глаза на кругленьком детском личике казались черными дырами. Малыш улыбнулся Тесс, показав клыки.

— Нам нужно отыскать Магнуса Бэйна, — прошептал Уилл. — Он должен нам помочь, согласно плану. Я покажу его тебе, как только увижу.

Тесс как раз собиралась объяснить Уиллу, что Камилла сама узнает Магнуса и скажет ей об этом, как заметила стройного, одетого в черный, с длинными фалдами сюртук человека со светлыми длинными волосами, и ей показалось, что сердце вот-вот выскочит из груди. Но когда мужчина повернулся, на нее накатила волна разочарования. Это был не Натаниэль. Лицо вампира было бледным и угловатым, совершенно не похожим на лицо брата Тесс, а волосы его, показавшиеся ей вначале светлыми, на самом деле были белыми, почти бесцветными. Он скользнул по Тесс взглядом и отвесил ей легкий поклон.

Но Тесс быстро потеряла к нему интерес, переключившись на других гостей: в зале были не только вампиры, но и порабощенные ими люди. Они медленно бродили между кровососами, держа в руках серебряные подносы с пустыми бокалами и крошечными ножичками, тоже серебряными, — видимо, с их помощью вампиры делали надрезы на коже своих жертв.

Какая-то женщина в белом напудренном парике остановила одного из порабощенных юношей, бледного, одетого в серый жилет и такого же цвета брюки. Она властно схватила его за волосы и откинула его голову назад. Он подчинился ей без малейшего возражения. Схватив тонкими пальцами серебряный ножик, женщина-вампир провела острым лезвием по его шее чуть ниже челюсти. Бокалы на подносе зазвенели, поскольку рука юноши дрогнула, но он не уронил свою ношу, даже когда женщина поднесла бокал к разрезу и чуть надавила на горло жертвы. Из раны тонкой струйкой потекла кровь.

У Тесс подвело живот от отвращения и… голода. И голод этот становился с каждой секундой все сильнее и сильнее, превращаясь в ужасную, иссушающую жажду. Тесс зачарованно наблюдала за тем, как женщина-вампир поднесла бокал к губам. Несчастный юноша посерел от страха и слабости и отчетливо задрожал, в то время как вампир с наслаждением пила его кровь. «Я сумею с этим справиться, — решительно сказала себе Тесс. — И то, что я вижу, — это знак свыше. Тем самым мне хотят напомнить: как бы вампиры ни были похожи на людей, они все равно остаются вампирами». Она хотела было взять Уилла за руку, но в последнее мгновение остановилась — леди Белкурт никогда бы не поступила таким образом. Выпрямившись, она щелчком пальцев подозвала к себе юношу. Уилл с удивлением посмотрел на нее, но потом все же подошел, не проронив ни слова. Однако невооруженным глазом было видно, что он изо всех сил сдерживает раздражение, очевидно понимая, что должен во что бы то ни стало демонстрировать покорность.

— Держись рядом со мной, Уильям, — приказала Тесс, наградив своего спутника многозначительным взглядом. — Я не хочу потерять тебя в толпе.

Уилл крепко сжал челюсти.

— Мне кажется или ты наслаждаешься своим положением? — прошептал он.

— Не задавай вопросов — и не получишь на них неприятных ответов, — чувствуя себя невероятно смелой, ответила Тесс и ткнула его под подбородок кончиком кружевного веера, заставляя откинуть голову. — Просто веди себя непосредственно.

— Тяжело поддаются дрессировке, не правда ли? — Из толпы вынырнул вампир с бесцветными волосами, с которым они недавно раскланивались. — Я имею в виду рабов, — добавил он, по ошибке приняв ее замешательство за непонимание. — Стоит только наконец-то всему их научить, как они умирают то от одного, то от другого. Прямо как назло делают! Все-таки нежные создания эти люди! Живут не дольше бабочек.

Он улыбнулся, обнажив белоснежные ровные зубы, и Тесс невольно залюбовалась его лицом. Впечатление даже не портила бледная до синевы кожа, которую по цвету можно было бы сравнить с вековым льдом где-нибудь в Антарктиде. Его светлые, почти белые волосы, тщательно расчесанные и уложенные в аккуратную прическу, ниспадали на воротник его элегантного черного сюртука, под которым Тесс заметила роскошный, расшитый серебряной нитью жилет.

— Рад видеть тебя, Камилла, — произнес мужчина. В речи его звучал легкий акцент, который Тесс не смогла сразу идентифицировать. Может быть, мужчина этот был славянином?

«Алексей де Куинси», — раздался в голове Тесс голос Камиллы. В ту же самую секунду ее голову заполнили образы, сменяющие друг друга с калейдоскопической скоростью. Вот Камилла танцует с де Куинси, и ее руки покоятся на его плечах. А вот она стоит на берегу темной, почти черной реки, над головой ее раскинулось холодное северное небо. В нескольких шагах от нее де Куинси склонился над человеком, лежащим без движения на траве. В следующем видении леди Белкурт неподвижно сидит за длинным столом в окружении других вампиров, де Куинси восседает во главе. Он кричит, кричит так громко, что закладывает уши, кричит на нее и стучит кулаком по столу с такой нечеловеческой силой, что по мрамору бегут трещины. Он говорит что-то о вервольфе и отношениях, о которых она будет сожалеть до конца жизни. И еще одно видение: она сидит одна в темной комнате и плачет. Входит де Куинси, встает перед ней на колени и берет ее руку в свои, желая вымолить прощение за причиненную боль. «Вампиры могут плакать? — немного отстраненно удивляется Тесс, а потом понимает: — Они уже давно, очень давно знают друг друга, они — Алексей де Куинси и Камилла Белкурт. Они даже когда-то были друзьями… Впрочем, он до сих пор считает Камиллу своим другом».

— Алексей, — улыбнулась Тесс. — Я тоже рада тебя видеть. — Протянув руку, она на мгновение замерла, ожидая поцелуя, и в ту же самую секунду почувствовала на своей коже холод его губ.

Взгляд де Куинси скользнул от Тесс к Уиллу, и он облизнулся:

— Меня всегда восхищал твой вкус. Этот экземпляр весьма привлекателен. — Он протянул тонкую бледную руку и провел указательным пальцем по щеке Уилла сверху вниз. — Какая хорошая кожа, — пробормотал он, — и эти глаза…

— Спасибо, — поблагодарила Тесс, и голос ее звучал равнодушно, словно они говорили о цвете новых обоев в гостиной. Однако внутренне девушка была далека от спокойствия: с волнением она наблюдала за происходящим, а де Куинси тем временем уже чуть ли не обнимал Уилла. Юноша побледнел и напрягся. Тесс теперь мучил один-единственный вопрос: сможет ли Уилл до конца доиграть свою роль, особенно теперь, когда опасность была столь близка?