Кассандра Клэр – Леди Полночь (страница 68)

– Только силы понапрасну потратим, – отмахнулась Кристина. – Но вот что я узнала: он наполовину оборотень. И он уже полгода состоит в рядах этих Слуг – так он их называет. Поэтому он и сказал, что он из Синих.

– Потому что он Слуга со стажем или потому что он наполовину оборотень? – уточнил Джулиан.

– Думаю, и то и другое, – ответила Кристина. – Он в подробностях рассказывал мне, каково быть наполовину оборотнем. Он сильнее и быстрее обычного человека. Он говорит, что может пинком пробить кирпичную стену. – Она закатила глаза.

– Ничего не понимаю, – пробормотала Эмма. – Как вообще можно быть оборотнем наполовину?

– Это значит, что у тебя в крови есть вирус, но он спит, – объяснил Джулс. – Ты можешь передать его потомству, но сам при этом не обращаешься. Ты никогда не превращаешься в волка, но при этом ты сильнее и быстрее обычных людей.

– Он сказал, что здесь все сильнее и быстрее обычных людей, – заметила Кристина. – Каждый раз, когда они устраивают лотерею, все Слуги становятся сильнее.

– Магия сопереживания, – догадался Джулиан.

Вдруг их ряд зашевелился.

– Я не опоздал? – возбужденно спросил Марк, опускаясь в кресло рядом с Джулианом. Его светлые волосы растрепались так сильно, словно он все это время провел перед вентилятором. – Простите, меня отвлекли.

Джулиан внимательно посмотрел на него.

– Не рассказывай, – наконец сказал он. – Не хочу ничего знать.

– Правда? – удивился Марк. – Я бы на твоем месте хотел.

– Я хочу, – вклинилась Эмма, но не успел Марк ответить, как свет пригас. Тотчас воцарилась тишина. Голоса смолкли резко, одномоментно, а не постепенно, как ожидала Эмма.

Сцену осветил единственный прожектор. По коже Эммы пробежали мурашки.

В оркестровой яме сидели музыканты, которые заиграли тихую, почти печальную музыку, и двое мужчин в униформе выкатили на сцену покрытый черным бархатом предмет. Музыка стихла, послышалось цоканье каблуков, и в следующую секунду на сцене появилась та самая девушка, которая проверяла билеты. Она переоделась: теперь на ней было длинное платье из черного и синего кружева, которое напоминало океанскую пену. Даже издалека Эмма заметила черную подводку у нее на глазах.

Девушка протянула руку с ярко-красными ногтями, сдернула бархат и театрально отбросила его в сторону.

Взору зрителей предстал автомат. На металлическом постаменте стоял огромный прозрачный барабан, наполненный сотнями разноцветных пронумерованных шариков. К барабану был прилажен железный желоб, который спускался на поднос.

– Дамы и господа, – сказала девушка. – Я – Белинда Белль.

– «Белинда Белль»? – прошептал Джулиан. – Имя явно выдуманное.

– Да ты гениальный сыщик, – ответила ему Эмма. – Просто гениальный.

Джулиан состроил ей гримасу, и Эмма почувствовала облегчение. Они с Джулианом вечно дразнили друг друга, вечно шутили и смеялись. Это было нормально.

Девушка продолжила:

– Добро пожаловать на лотерею.

Зал безмолвствовал. Белинда улыбнулась и положила руку на автомат.

– Лототрон, – пробормотал Джулиан. – У них тут на самом деле лотерея.

– Сегодня Хранитель не смог присоединиться к нам, – сказала Белинда. – Нам пришлось повысить меры безопасности. Прошлую охоту прервали нефилимы, и ценность жертвы оказалась под угрозой.

Послышался недовольный гул. Эмма вздрогнула. Нефилимы. Девушка сказала: «Нефилимы». Здесь знали о Сумеречных охотниках. Вряд ли это стало для них неожиданностью – скорее подтверждением того, что Эмма подозревала с самого начала. Здесь что-то было нечисто, и это что-то запустило свои щупальца в глубины Нижнего мира и сотрясло основы всего, что им было известно.

– Жертвы? – прошептала Эмма. – Она о человеческой жертве?

«Т-С-С», – написал Джулиан у нее на руке. Когда его пальцы коснулись ее кожи, она с горечью заметила, что его ногти изгрызены практически до основания.

Музыка заиграла снова. На сцене Белинда нажала на кнопку на боку лототрона. Его металлические руки ожили. Шарики запрыгали внутри барабана, сливаясь в единый цветовой поток, как кристаллы в калейдоскопе.

Поворот, поворот, еще поворот. Эмма на пляже, отец обнимает ее. Калейдоскопы, Эмма, похожи на магию. Каждый видит свой узор.

Сердце Эммы сжалось при воспоминании об этом. Барабан завертелся быстрее, а затем резко остановился и выплюнул красный шар. Он прокатился по желобу и звякнул о поднос.

Белинда осторожно подняла его. Зрители замерли в ожидании, как кошки перед прыжком.

– Синий, – сказала Белинда, и ее голос пронзил тишину. – Синий 304.

Сначала ничего не происходило. Затем на ноги медленно поднялся мужчина. Он двигался с опаской, неохотно, словно статуя, которую только что оживили.

Это был тот самый мужчина, с которым танцевала Кристина. Мужчина в сером костюме в рубчик. Он сильно побледнел, а женщина в серебристом платье отпрянула от него.

– Мистер Стерлинг, – произнесла Белинда и бросила шарик на поднос, – лотерея выбрала вас.

Эмма не смогла не оглянуться по сторонам, хоть и попыталась сделать это как можно незаметнее. Зрители сидели неподвижно, их лица практически ничего не выражали. Некоторые смотрели на сцену с облегчением. Мужчина в сером костюме – Стерлинг – был, казалось, ошеломлен, словно только что получил удар в солнечное сплетение и пытался восстановить дыхание.

– Вы знаете правила, – сказала Белинда. – У мистера Стерлинга есть два свободных дня, по истечении которых начнется охота. Никто не имеет права ему помогать. Никто не имеет права мешать охоте. – Она обвела глазами зал. – И пусть те, что старости бремя несут, помогут нам.

Музыка заиграла громче. Все поднялись со своих мест, начались разговоры. Эмма вскочила на ноги, но Джулиан взял ее за руку и не дал ей выбежать из зала. Он улыбался. Улыбка казалась ей очевидно ложной, но могла убедить любого, кто не был с ним знаком.

– Они его убьют, – взволнованно прошептала Эмма. – Она же сказала… Охота…

– Мы этого не знаем, – ответил Джулиан, не двигая губами.

– Эмма права, – заметил Марк. Они пробирались к выходу, проталкиваясь сквозь массу народа. Музыканты играли «Проходит время» из «Касабланки» – спокойную и нежную мелодию, которая совсем не соответствовала тревожному настроению в зале. – Охота означает смерть.

– Мы должны предложить ему помощь, – прямо сказала Кристина.

– Да, пусть он и ненормальный, – согласилась Эмма. – Так мы и поступим…

– Ты ведь слышала правила, – перебил ее Джулс. – Нельзя мешать охоте.

Эмма развернулась и встретилась глазами с Джулианом.

– Эти правила, – бросила она, взяла его за руку и принялась писать: «О-Н-И-К-Н-А-М-Н-Е-О-Т-Н-О-С-Я-Т-С-Я».

Сине-зеленые глаза Джулса потемнели. Эмма прекрасно знала: это означало, что он признал свое поражение.

– Иди, – сказал он. – Возьми Кристину.

Эмма схватила Кристину за руку, и они пошли сквозь толпу, активно орудуя локтями. Пытаясь разминуться с остальными зрителями, они несколько раз наступили кому-то на ноги, но вскоре оказались в центральном проходе. Эмма услышала, как Кристина шепотом спросила у нее, где им потом искать Марка и Джулиана.

– У машины, – ответила Эмма.

Кристина озадаченно посмотрела на нее, но Эмма не стала объяснять, что она прекрасно знала план, потому что это был план Джулиана. Она знала его просто потому, что знала.

– Вон он!

Кристина махнула свободной рукой. Они вышли в фойе. Эмма проследила за взглядом подруги и заметила красные подошвы ботинок мистера Стерлинга. Он бежал к двери. Женщины, с которой он пришел, нигде не было видно.

Они устремились за ним, скользя сквозь толпу. Эмма столкнулась с девушкой, волосы которой были выкрашены во все цвета радуги, и та недовольно фыркнула.

– Простите! – крикнула Эмма, и они с Кристиной миновали небольшую группу людей, окруживших вход в театр.

Над ними сиял знак Голливуда. Эмма заметила, как Стерлинг скрылся за углом, и бросилась бежать. Кристина поспешила за ней.

Вот поэтому она и бегала каждый день по пляжу. Она неслась по тротуару, не чувствуя его под ногами. Ее дыхание не сбивалось, и бег был похож на полет. Кристина не отставала. Ее темные волосы выбились из аккуратного пучка и развевались на ветру, подобно черному флагу.

Они завернули за угол и оказались в узком переулке. По обе стороны от дороги стояли невысокие бунгало, свет в большинстве из них не горел. Стерлинг переминался с ноги на ногу возле огромного, дорогого на вид серебристого «Джипа» и держал в руках брелок сигнализации. Девушки остановились прямо перед ним, и он пораженно посмотрел на них.

– Что… – начал он. Вблизи было видно, насколько он потрясен. Он был бледен, на лбу у него выступила испарина, он часто глотал. – Что вы делаете?

Его глаза сверкнули зеленью в свете уличных фонарей. Может, он и был наполовину оборотнем, подумала Эмма, но выглядел совсем как испуганный простец.

– Мы можем вам помочь, – сказала она.

Стерлинг снова сглотнул.

– О чем вы? – спросил он так резко, что Эмма услышала щелчок слева от себя и, повернувшись, увидела, как в руке у Кристины появился ее нож-бабочка. Кристина не двигалась, но нож поблескивал в ночи, безмолвно предупреждая Стерлинга, что не стоит пытаться навредить Эмме.