Кассандра Клэр – Леди Полночь (страница 51)

Но, оказавшись там, она вдруг прониклась сочувствием к юноше, который сидел на самом краю. Он разговаривал с Хелен, и лицо выдавало все его чувства – Кристина и представить себе не могла, каково ему было понимать, что в семье был всего один человек, похожий на него, родной ему по крови и по духу, и что теперь их разлучил жестокий и нерушимый Закон.

– И я тебя, сестра моя, – сказал Марк и опустил трубку. Телефон был старый, и экран помигал немного и погас, когда звонок завершился.

Марк сунул телефон в карман и посмотрел на Кристину. Его светлые волосы развевались на ветру.

– Если ты пришла сообщить, что я повел себя неправильно, я уже и сам это понял, – сказал он.

– Я пришла не за этим, – ответила Кристина и подошла ближе к нему, но не села рядом.

– Но ты согласна, – заметил Марк. – Я повел себя неправильно. Я не должен был так говорить с Джулианом, особенно перед младшими братьями и сестрами.

– Я не слишком хорошо его знаю, – начала Кристина, тщательно подбирая слова, – и все же я уверена, что он тревожится за тебя. Поэтому он и не разрешил тебе пойти.

– Я понимаю, – к удивлению Кристины, ответил Марк. – А ты понимаешь, каково это – знать, что твой младший брат тревожится о тебе, словно ты ребенок? – Он взъерошил себе волосы. – Я думал, что в мое отсутствие их воспитает Хелен. И даже помыслить не мог, что все это ляжет на плечи Джулиана. Теперь он как отец. Я не понимаю его.

Кристина подумала о Джулиане, о его спокойной уверенности и заботливых улыбках. Она вспомнила, как шутливо сказала Эмме, что может влюбиться в Джулиана с первого взгляда. Он был гораздо красивее, чем она себе представляла по расплывчатым описаниям Эммы и нечетким фотографиям. Он нравился ей, но она сомневалась, что могла бы его полюбить. Для этого у него было слишком много тайн.

– Мне кажется, он многого не показывает, – сказала Кристина. – Ты видел роспись на стене у него в комнате? Сказочный рисунок? Джулиан сам похож на этот замок, окруженный колючей изгородью, которую он вырастил для защиты. Но сквозь эти тернии все равно можно пробиться. Я уверена, ты сумеешь заново узнать своего брата.

– Я не знаю, сколько у меня есть на это времени, – признался Марк. – Если мы не решим загадку, Дикая Охота заберет меня назад.

– А ты этого хочешь? – мягко спросила Кристина.

Марк лишь молча взглянул на небо.

– Ты поэтому приходишь на крышу? Ты хочешь увидеть Охоту, когда она пронесется мимо?

Марк долго не отвечал, а затем сказал:

– Порой мне кажется, что я их слышу… слышу, как трубят их рога в облаках.

Кристина улыбнулась.

– Мне нравится, как ты говоришь. Твои слова звучат так поэтично.

– Я говорю так, как меня научили фэйри. Я много лет провел под их опекой. – Он развернул руки ладонями вверх и положил их на колени.

– А сколько лет? Ты знаешь?

Марк пожал плечами.

– Время там течет иначе, чем здесь. Я не могу сказать.

– Время не властно над тобой, – тихо сказала Кристина. – Бывает, ты кажешься совсем юным, как Джулиан, а бывает, как и все фэйри, не подверженным старению.

Марк искоса взглянул на Кристину.

– Ты считаешь, я не похож на Сумеречного охотника?

– А ты хочешь?

– Я хочу быть похожим на родных, – признался Марк. – Внешне я не такой, как все Блэкторны, но мне хочется быть похожим на нефилимов. Джулиан прав: если я хочу принимать участие в расследовании, бросаться в глаза ни в коем случае нельзя.

Кристина не стала говорить Марку, что не существует такого мира, в котором он не бросался бы в глаза.

– Я могу тебе в этом помочь, – сказала она. – Пойдем вниз.

Марк двигался по крыше так бесшумно, словно вместо ног у него были мягкие кошачьи лапы или словно он нанес на кожу руну беззвучия. Возле люка он отступил в сторону и пропустил Кристину вперед. Даже это простое движение было преисполнено грации. Проходя мимо, Кристина слегка коснулась его и почувствовала, что его кожа прохладна, как ночной воздух.

Кристина привела Марка в его же комнату. Внутри было темно, поэтому она зажгла свой колдовской огонь и положила его на тумбочку.

– Поставь вон тот стул в центре комнаты и садись на него, – сказала она. – Я мигом вернусь.

Она вышла из комнаты, и Марк недоуменно посмотрел ей вслед. Когда она вернулась с влажной расческой, полотенцем и ножницами в руках, он уже сидел на стуле, но глядел на нее все так же недоуменно. Марк сидел не так, как другие юноши его возраста: вместо того чтобы свободно развалиться, раскинув руки и ноги, он выпрямил спину, словно король на старой картине, и казался спокойным и уверенным в себе, как будто у него на голове и впрямь покоилась корона.

– Ты хочешь перерезать мне горло? – спросил он, когда Кристина подошла ближе и острые ножницы сверкнули в свете колдовского огня.

– Я хочу постричь тебе волосы.

Кристина накинула полотенце на плечи Марку, встала у него за спиной и прикоснулась к его волосам. Эти волосы явно должны были виться, но распрямились под собственной тяжестью и тяжестью спутывавших их колтунов. Марк повернул голову.

– Сиди смирно, – сказала Кристина.

– Как пожелаете, миледи.

Несколько раз проведя расческой по волосам Марка, Кристина начала их стричь, внимательно следя, чтобы получалось ровно. Как только она отрезала тяжелую серебристую гриву, волосы закрутились в милые локоны, почти как у Джулиана, и обвились вокруг шеи Марка, словно желая быть к нему как можно ближе.

Кристина помнила, какими были волосы Диего: жесткими, темными, непокорными. Волосы Марка казались легкими, как пух. Они ложились мягкими волнами и слегка поблескивали в свете колдовского огня.

– Расскажи мне о Дворе фэйри, – попросила Кристина. – Я много о нем слышала, но только от мамы и дядюшки.

– Мы редко там бывали, – просто ответил Марк. – Гвин и его Охотники не принадлежат ко Двору. Он сам по себе. Мы посещали Дворы и встречались с эльфами только в ночи пиров. Но то были…

Он так долго молчал, что Кристине даже показалось, будто он заснул или смертельно заскучал в ее присутствии.

– Стоит один раз побывать на пиру – и забыть его уже невозможно, – наконец продолжил он. – Огромные сияющие пещеры или пустынные рощи, полные блуждающих огней. Есть в этом мире места, которые и по сей день известны лишь фэйри. Там танцевали до упаду, там гуляли прекрасные юноши и девушки, там поцелуи были дешевле вина, но вино было сладким, как мед, а плоды и того слаще. И ты просыпался наутро, и от всего этого не оставалось и следа, но в ушах у тебя все еще звучала музыка.

– Пожалуй, мне бы там стало не по себе.

Кристина обошла стул и встала перед Марком. Он посмотрел на нее своими пытливыми разноцветными глазами, и руки Кристины дрогнули, хотя такого не случалось ни разу, когда она стригла Диего, или Хайме, или любого из своих маленьких кузенов. Впрочем, им тогда было всего по двенадцать и Кристина просто показывала, чему научилась у мамы, – может, с возрастом все становилось иначе?

– Все так красиво и изящно. Разве сравнится с этим человек?

Марк удивился ее словам.

– Но ты при Дворе была бы прелестна, – сказал он. – Тебе бы убрали волосы сверкающими гребнями и вплели бы в них чудесные цветы и листья. На ноги тебе надели бы открытые сандалии. Ты бы сияла. Все восхищались бы тобой. Нет на свете ничего такого, что фэйри ценили бы больше смертной красоты.

– Потому что она увядает, – догадалась Кристина.

– Да, – кивнул Марк. – В конце концов твои волосы поседеют, плечи ссутулятся, лицо покроется морщинами. Вполне возможно, у тебя на подбородке даже вырастет щетина. И бородавки. – Поймав ее взгляд, он поспешно добавил: – Но до этого еще очень далеко.

Кристина фыркнула.

– А я-то думала, фэйри не занимать обаяния.

Она взяла Марка за подбородок и придержала его голову, отрезая последние непокорные пряди. И это прикосновение было иным: кожа Марка казалась столь же гладкой и нежной, как ее собственная, а не огрубелой, как кожа мужчин. Его глаза сузились и блеснули. Кристина тотчас отложила ножницы и кашлянула.

– Готово, – сказала она. – Хочешь взглянуть?

Марк выпрямил спину. Кристина наклонилась к нему, и их головы оказались на одном уровне.

– Наклонись ниже, – сказал он. – У меня много лет не было зеркала, поэтому я научился обходиться без него. В глазах другого человека отражение четче, чем в воде. Посмотри на меня, и я увижу себя в твоих глазах.

«Я научился обходиться без него». В чьи же глаза он смотрел все эти годы? Кристина подалась вперед. Она не знала, зачем это делает: быть может, все дело было в его взгляде, прикованном к ней так, словно не было в этом мире ничего более волнующего, чем смотреть ей прямо в глаза. Его зрачки не двигались – он не пытался украдкой скользить глазами по вырезу ее футболки, по ее голым ногам, по рукам, и Кристина тоже не отворачивалась.

– Красивая, – наконец сказал он.

– Ты о стрижке? – спросила Кристина, надеясь, что вопрос прозвучит беззаботно, но понимая, что голос ее подводит. Может, не нужно было так сближаться с этим незнакомцем? Пусть он и казался безобидным, пусть она и не имела в виду ничего плохого, может, все же это было опрометчиво?

– Нет, – тихо ответил Марк.

Кристина почувствовала его теплое дыхание у себя на шее, его рука коснулась ее. Его ладонь была грубой, мозолистой, исчерченной шрамами. Сердце Кристины дрогнуло в груди, и в эту минуту дверь спальни Марка отворилась.