Кассандра Клэр – Леди Полночь (страница 126)

Она кивнула.

– Все прошло на удивление хорошо.

– Это твоя комната? – произнес Диего, осматриваясь по сторонам. Его взгляд упал на что-то позади Кристины, и он улыбнулся. – Вон ту штуковину я помню.

Кристина обернулась. На полке стояло árbol de vida, древо жизни – изящная керамическая подставка, увешанная глиняными цветами, лунами, солнцами, львами, русалками и стрелами. У корней сидел архангел Гавриил. Он прислонился спиной к стволу дерева, а к колену приставил щит. Это дерево было одним из немногих напоминаний о доме, которые Кристина забрала с собой, уехав из Мехико.

– Ты сделал его, – сказала она. – И подарил мне на день рождения. Мне тогда исполнилось тринадцать.

Диего наклонился вперед и положил руки на колени.

– Кристина, ты скучаешь по дому? – спросил он. – Хотя бы немного?

– Конечно, скучаю, – ответила она, смотря на изящный изгиб его сильной спины. Кристина помнила, как впивалась ногтями ему в лопатки, когда они целовались. – Я скучаю по родным. Я скучаю даже по пробкам в Мехико, хотя здесь порой не лучше. Я скучаю по еде – ты даже представить себе не можешь, что здесь называется мексиканской кухней. Я скучаю по тому, как мы с тобой ели jicaletas в парке. – Она вспомнила вкус порошка из лайма и перца, немного кислый и немного острый.

– А я скучаю по тебе, – сказал он. – Я скучаю по тебе каждый день.

– Диего…

Она пересела с кресла на кровать и коснулась его правой руки. Она была крупной и очень теплой. Кристина почувствовала холодок фамильного кольца у него на пальце. Они оба носили кольца семьи Розалес, но у нее по внутреннему ободку шел орнамент семьи Мендоза, а у него – семьи Росио.

– Ты спас мне жизнь, – сказала она. – Мне жаль, что я говорила с тобой так резко. Мне следовало лучше тебя понимать.

– Кристина…

Свободной рукой он коснулся ее волос, ее щеки. Кончики его пальцев скользнули по ее коже. Он наклонился к ней, давай ей возможность отстраниться. Но она не отстранилась. Когда он коснулся губами ее губ, она наклонила голову в поцелуе, ее сердце дрогнуло от странного чувства, что она одновременно движется к своему прошлому и к своему будущему.

Где-то, думал Марк. Где-то в доме. Джулиан сказал ему, что сложил все вещи, которые были в комнате у Марка, в кладовку в восточном крыле. Ему давно пора было вытащить их и снова обставить комнату, чтобы придать ей жилой вид. А это означало, что нужно найти кладовку.

Марк мог бы просто спросить у Джулиана, где она находится, но он не мог найти самого Джулиана. Может, он специально прятался ото всех, ведя институтские дела. Марку казалось до невозможности странным, что все возвращалось на круги своя: что Джулиан продолжал руководить Институтом без ведома Конклава.

Само собой, был способ облегчить ту ношу, которую взвалил на себя брат. Теперь они с Эммой обо всем знали, и Джулсу точно должно было стать легче. Возможно, пришло время сообщить об этом и младшим. Марк безмолвно поклялся, что поддержит в этом брата. Легче жить в правде, чем во лжи. Так всегда говорил Кьеран.

Марк поморщился при воспоминании о Кьеране и открыл дверь. Музыкальный салон. Похоже, его редко использовали: в углу стоял пыльный рояль, на стенах висело несколько струнных инструментов, а рядом с ними – чехол для скрипки. На нем, впрочем, не было ни пылинки. Марк вспомнил, что на скрипке играл отец Эммы. Сам Марк не слишком интересовался музыкой – его отвратила от нее та одержимая страсть, которую к музыкантам питали при Дворах фэйри.

– Марк?

Он вздрогнул и обернулся. Позади него стоял Тай, босиком, в черной толстовке и джинсах. В темной одежде он казался еще более стройным.

– Привет, Тиберий. – Марку нравилось полное имя брата. Казалось, оно очень подходит ему – такому серьезному и сдержанному. – Ты что-то ищешь?

– Тебя, – прямо ответил Тай. – Я пытался найти тебя еще вчера, но не смог, а потом заснул.

– Я прощался с Кьераном, – объяснил Марк.

– Прощался? – Тай напряг плечи. – Значит, ты точно останешься с нами?

Марк не смог не улыбнуться.

– Да. Я остаюсь.

Тай протяжно вздохнул – в этом вздохе облегчение смешалось с тревогой.

– Хорошо, – сказал он. – Это хорошо.

– И я так думаю.

– Это хорошо, – повторил Тай, словно сомневаясь, что Марк его понял, – потому что ты сможешь занять место Джулиана.

– Занять место Джулиана? – озадаченно переспросил Марк.

– Формально Джулиан не старший из нас, – объяснил Тай. – Хотя тебя ни за что не сделают нашим официальным опекуном, потому что ты наполовину фэйри, ты все равно можешь делать то, что делает Джулиан. Присматривать за нами, говорить нам, что делать. Ему не обязательно этим заниматься. Ты тоже справишься.

Марк прислонился к дверному косяку. Лицо Тая было открыто, а в его светло-серых глазах читалась надежда, и Марк почувствовал такой прилив ужаса, что едва устоял на ногах.

– А ты говорил об этом Джулиану? – спросил он. – Ты говорил ему, что хочешь попросить меня об этом?

Не заметив гневных ноток в голосе Марка, Тай нахмурил брови.

– По-моему, я об этом упоминал.

– Тай, – сказал Марк, – нельзя вот так запросто распоряжаться жизнями других людей. Почему ты решил, что это хорошая мысль?

Глаза Тая скользили по комнате, останавливаясь где угодно, только не на Марке.

– Я не хотел тебя разозлить. Мне показалось, тебе понравился тот вечер на кухне, когда Джулиан оставил тебя за старшего…

– Мне он действительно понравился. Как и всем нам. А еще я поджег плиту и обсыпал братишку сахаром.

Это не совсем нормально. Так нельзя… – Марк вдруг замолчал. Его руки дрожали. – С чего ты вообще решил, что я стану хорошим опекуном для Тавви? Или для Дрю? Вы с Ливви старше, но это не значит, что вам не нужен родитель. Джулиан – ваш родитель.

– Джулиан – мой брат, – ответил Тай, но слова получились натянутыми. – Как и ты. Ты такой же, как я, – добавил он. – Мы с тобой похожи.

– Нет, – резко ответил Марк. – Не похожи. Я просто ходячее недоразумение, Тай. Я с трудом понимаю, как жить в этом мире. Ты все умеешь. А я – нет. Ты личность. Тебя воспитал человек, который любит тебя, любит больше жизни. За это не надо быть благодарным, такова уж родительская забота, но я много лет был лишен этого. Во имя Ангела, я с трудом могу позаботиться о себе. И уж точно не могу позаботиться о вас.

Губы Тая побелели. Он отступил назад и побежал по коридору. Вскоре его шаги затихли.

«Боже, – подумал Марк. – Какой кошмар. Какой ужасный кошмар». Паника накатывала на него горячими волнами. Что он наговорил Таю? Не заставил ли он брата почувствовать себя обузой? Не испортил ли он отношения с ним, не ранил ли он Тая на всю жизнь?

Он просто трус, думал он. Он бежал от ответственности, которую Джулиан нес годами, паниковал при одной мысли о том, что случится с его семьей в его неопытных, неумелых руках.

Ему отчаянно нужно было с кем-нибудь поговорить. Не с Джулианом, от этого брату стало бы еще тяжелее. А Эмма не могла хранить секретов от Джулиана. Ливви бы убила его, а остальные были слишком малы…

Кристина. Кристина всегда давала ему хороший совет. Добрая улыбка Кристины успокаивала его душу. Он поспешил к ее комнате.

Конечно, ему следовало постучать. Так поступают нормальные люди. Но Марк, который так много лет провел в мире без дверей, просто положил руку на дверь Кристины и толкнул ее без задней мысли.

Из окна лился солнечный свет. Кристина сидела на кровати, откинувшись на подушки, а Диего стоял возле нее на коленях и целовал ее. Она, словно сокровище, держала руками его голову, ее черные волосы скользили меж его пальцев.

Никто из них не заметил Марка, когда он на мгновение замер на пороге, а затем как можно тише закрыл дверь. Сгорая со стыда, он прислонился к стене.

«Я все неправильно понял, – думал он. – Я все испортил». Он не до конца понимал свои чувства к Кристине, но стоило ему увидеть, как она целует Диего, как его обожгло такой болью, какой он и представить не мог. Отчасти это была ревность. Отчасти – внезапное осознание, что он так долго был вдали от нормальных людей, что больше не понимал их. А может, уже и не мог их понять.

«Лучше бы я остался в Охоте».

Он опустился на пол и закрыл лицо руками.

В том месте, где взорвался пол в доме Грача, в воздух поднималось облако грязи, щепок и гипсовой пыли. Теперь оно окрасилось брызгами крови. Кит спрыгнул с кресла, на котором стоял, и застыл на месте. Капля крови упала ему на лицо, он почувствовал ее запах, горячий металлический запах.

«Это кровь отца».

Демоны собрались в круг, разрывая что-то лежащее на полу. Тело Джонни. Комнату заполнил звук раздираемой плоти. Кита затошнило, желудок словно завязался узлом – и в это мгновение на него снова двинулся тот демон, которого он спустил с лестницы.

Его глаза, молочно-белые шары на маленькой голове, казалось, смотрели прямо на Кита. Демон наступал. Кит схватил кресло и выставил его перед собой на манер щита. В голове промелькнула мысль, что нетренированный пятнадцатилетний мальчишка не может ворочать тяжеленное дубовое кресло, словно игрушку.

Но Киту не было до этого дела: он сходил с ума от страха. Когда демон подошел достаточно близко, Кит швырнул кресло вперед и сбил его с ног. Тот снова поднялся и пошел вперед. Кит попятился от него, но на этот раз зазубренная лапа взметнулась в воздух, а затем обрушилась вниз и разрубила кресло пополам. Демон бросился на Кита, обнажив зубы, и Кит дрожащими руками схватил остатки кресла и отпрыгнул к стене.