Кассандра Клэр – Леди Полночь (страница 115)
– Клинки серафимов! – крикнула Эмма. – Все используйте клинки серафимов!
Зал озарило огнями, Эмма услышала, как каждый назвал свой клинок именем ангела.
Мир ушел у Эммы из-под ног. Она сражалась среди хаоса, пронзая клинком серафимов одного Слугу за другим. Тела падали вокруг нее.
Пытаясь пробиться сквозь них и добежать до Тавви, она снова услышала голос Джулиана. Она развернулась, но не увидела его, и все же его голос звучал очень четко: «Эмма, Эмма, отойди, уйди от тоннеля».
Она отпрыгнула в сторону и наткнулась на тело павшего Слуги. В эту секунду раздался новый звук – цокот копыт. За ним последовал гул, похожий на звон огромного колокола. Он эхом отразился от стен, и даже Малкольм обернулся.
Из тоннеля вылетел Ветрогон. На нем скакал Джулиан, вцепившись руками в гриву коня. Позади него сидел Марк, державшийся за ремень брата. Ветрогон летел так быстро, что их фигуры сливались в одну.
Малкольм посмотрел на коня, который перемахнул через защитный барьер и влетел в центр круга. Когда Ветрогон пролетал над столом, Джулиан спрыгнул с его спины и тяжело приземлился возле Тавви. Эмма почувствовала боль, которая обожгла его суставы.
Марк остался на коне, который в следующий миг оказался с другой стороны защитного круга. Сам круг, уже пробитый, стал корчиться, как светящаяся змея. Руны вспыхивали одна за другой и тут же гасли.
Джулиан встал на колени. Малкольм зарычал и потянулся к Тавви, но тут кто-то спрыгнул с потолка и повалил его на землю.
Это был Кьеран. Его волосы казались сине-зелеными, в руке он держал кинжал цвета моря. Он был нацелен в грудь Малкольму, но тот вдруг поднял руки. Из его ладоней вырвался темно-сиреневый свет, который отбросил Кьерана назад. Малкольм поднялся на ноги, его лицо исказилось от ненависти. Он занес руку, чтобы развеять Кьерана пеплом.
Ветрогон заржал. Конь развернулся, встал на дыбы и толкнул Малкольма копытами в спину. Марк чудом не упал с него. Малкольм не устоял на ногах. Красные глаза коня вспыхнули, он отступил и зарычал. Марк схватился рукой ему за гриву, наклонился и протянул другую руку Кьерану.
– Хватайся, – сказал он. – Кьеран, хватайся за руку.
Кьеран взял Марка за руку, и тот помог ему подняться и оседлать коня. Они поскакали по пещере, сбивая с ног живых мертвецов и орудуя мечами.
Малкольм встал на ноги. Его некогда белый пиджак был покрыт толстым слоем грязи и крови. Чародей двинулся к столу, где Джулиан склонился над Тавви, пытаясь снять с него оковы. Защитный круг все еще горел. Эмма сделала глубокий вдох и ринулась вперед, к столу.
Пройдя сквозь разрушающийся круг, она вздрогнула, словно по телу пробежал электрический ток, затем присела, высоко подпрыгнула и оказалась на столе рядом с Джулианом.
– Отойди! – только и успела прокричать она. – Джулиан, отойди!
Он отпрянул от брата, хотя Эмма и понимала, что меньше всего на свете ему хочется оставлять Тавви одного. Джулиан отполз к краю стола, встал на колени и отклонился назад. Он доверился Эмме. Дал ей свободу.
«Меч, выкованный кузнецом Виландом, режет что угодно».
Эмма ударила Кортаной в нескольких сантиметрах от запястья Тавви. Клинок прошел сквозь цепь, и оковы, звякнув, упали. Малкольм закричал, комнату заполнило фиолетовое сияние.
Снова взмахнув Кортаной, Эмма обрубила остальные путы, которые приковывали Тавви к столу.
– Беги! – крикнула она Джулиану. – Унеси его отсюда!
Джулиан подхватил братишку на руки. Октавиан не двигался, его глаза закатились. Джулиан спрыгнул со стола.
Эмма не увидела, как он исчез в тоннеле, она уже развернулась назад. Одна группа Слуг зажала в угол Марка и Кьерана, другая окружила Диего и Кристину. Малкольм приближался к Таю и Ливви. Он снова поднял руку, но тут к нему подлетел кто-то с клинком серафимов.
Это была Дрю.
– Не подходи к ним! – крикнула она, сверкнув клинком. – Не подходи к моим брату и сестре!
Малкольм зарычал и показал на нее пальцем. Ноги Дрю связала веревка, как будто сотканная из сиреневого света, девочка упала. Клинок серафимов выскользнул у нее из руки и ударился о камень.
– Мне все равно нужна кровь Блэкторнов, – сказал Малкольм, потянувшись к ней. – Сгодится и твоя. Тем более у тебя ее, похоже, куда больше…
– Остановись! – воскликнула Эмма.
Малкольм посмотрел на нее – и застыл. Эмма стояла на каменном столе. В одной руке она сжимала Кортану. В другой – держала канделябр с Руками славы.
– Ты так долго собирал их, – холодно произнесла она. – Это руки тринадцати убийц. Достать их было нелегко.
Малкольм отпустил Дрю, и она отползла подальше от него, снимая с ремня другое оружие. Лицо Малкольма исказилось.
– Отдай, – проревел он.
– Отзови их, – сказала Эмма. – Отзови Слуг, и я верну тебе Руки славы.
Глаза Малкольма метали молнии.
– Лишишь меня шанса воскресить Аннабель – и умрешь в муках! – прошипел он.
– Нет на свете муки хуже, чем слышать твой голос, – ответила Эмма. – Отзови их – или я изрублю эти мерзкие руки на куски. – Она сильнее сжала Кортану. – Посмотрим, сгодятся ли они тогда для твоего ритуала.
Малкольм огляделся. Пещера была полна поверженных Слуг, но некоторые все еще держались на ногах и прижимали Диего и Кристину к стене. Марк и Кьеран сидели на Ветрогоне и орудовали мечами. Копыта коня были в крови.
Чародей сжал руки в кулаки. Он повернулся и произнес несколько слов на греческом, и оставшиеся Слуги повалились на пол. Диего и Кристина подбежали к Дрю, Кьеран остановил Ветрогона, и жеребец встал как вкопанный, наблюдая, как мертвые снова лишаются жизни.
Малкольм подошел к столу. Эмма пробежала по нему, спрыгнула и легко приземлилась на пол. И побежала дальше.
Она побежала к скамьям, подготовленным для Слуг, пронеслась по проходу между ними и скрылась в тени. Слабого свечения Кортаны было достаточно, чтобы она увидела темный скальный коридор, уходящий в глубь скалы.
Эмма свернула туда. Единственным источником света здесь был редкий мох, которым кое-где поросли каменные стены. За спиной Эмма видела неяркие искры и старалась бежать как можно быстрее, хотя с тяжелым канделябром в руке это и было нелегко.
Коридор раздвоился. Услышав позади себя шаги, Эмма бросилась влево. Она пробежала всего несколько метров, как вдруг перед ней возникла стеклянная стена.
Дверь-иллюминатор. Она стала больше и заняла собой почти всю стену. Уже знакомый Эмме длинный рычаг был вмонтирован рядом с ней. Дверь подсвечивалась изнутри, как стенка огромного аквариума.
По другую сторону стекла был океан, сияющий, темный, сине-зеленый. Эмма видела рыб, плавучие водоросли и странные огоньки.
– О, Эмма, Эмма… – сказал Малкольм у нее за спиной. – Ты выбрала неверный путь. Но ты вечно выбираешь неверные пути – такая уж у тебя судьба.
Эмма развернулась и выставила канделябр перед собой.
– Не приближайся ко мне.
– Ты хоть понимаешь, насколько дороги эти руки? – спросил Малкольм. – Лучше всего отрубать их сразу после убийства – тогда они обладают большей силой. Организовать убийства было непросто. Это требовало умения, отваги и верного расчета. Ты только представь, как я разозлился, когда вы забрали у меня Стерлинга, не дав мне отрубить ему руку. Белинде пришлось принести мне обе, чтобы я понял, какой из них он убил. То, что Джулиан позвал меня на помощь, стало просто невероятной удачей.
– Это была не удача. Мы доверяли тебе.
– Я тоже когда-то доверял Сумеречным охотникам, – произнес Малкольм. – Все мы совершаем ошибки.
«Пусть говорит и дальше, – подумала Эмма. – Остальные пойдут за мной».
– Джонни Грач сказал, что это ты велел ему рассказать мне о теле в «Саркофаге», – сказала Эмма. – Зачем? Зачем ты натравил меня на твой след?
Малкольм шагнул ближе к ней. Она ткнула канделябром в воздух. Чародей простер руки, словно желая успокоить ее.
– Я хотел отвлечь тебя. Я хотел, чтобы ты сосредоточилась на жертвах, а не на убийцах. Кроме того, нужно было ввести тебя в курс до того, как в Институт прибудут посланцы фэйри.
– Но они попросили нас расследовать убийства, которые совершал ты! Это-то тебе зачем?
– Я получил полную гарантию, что Конклав не будет этим заниматься, – объяснил Малкольм. – Отдельные Сумеречные охотники не пугают меня, Эмма. Но целая толпа может наделать дел. Я давно знаком с Иарлафом. Я знал, что у его есть связи в Дикой Охоте, и понимал, что в Дикой Охоте есть кое-что такое, что заставит вас всеми правдами и неправдами скрывать любую информацию от Конклава и от Безмолвных Братьев. Против мальчишки я ничего не имею – его наследие Блэкторнов хотя бы разбавлено хорошей, годной кровью обитательницы Нижнего мира. Но я знаю Джулиана. Я знаю его приоритеты – и это явно не Закон и не Конклав.
– Ты недооценил нас, – сказала Эмма. – Мы все поняли. Мы догадались, что это ты.
– Я предполагал, что сюда могут направить Центуриона, но понятия не имел, что вы будете с ним знакомы. Что вы доверитесь ему настолько, чтобы сообщить о Марке. Увидев этого мальчишку Розалеса, я понял, что у меня мало времени. Я понял, что нужно похитить Тавви как можно скорее. К счастью, Иарлаф помог мне. Его поддержка оказалась неоценима. О, – добавил он, – я слышал о наказании. Прошу прощения за это. У Иарлафа свои представления о веселье, в этом мы с ним расходимся.