Кассандра Клэр – Город небесного огня (страница 55)

В суматохе все забыли про Эмму. Девочка стояла поодаль от остальных, побелевшая от потрясения, как воздух вдруг прорезали крики Матиаса:

– Двое суток, нефилимы! Вам дается двое суток на решение собственной судьбы! И затем вы все сгорите! Адский огонь истребит вашу плоть, а пепел Эдома навечно укроет ваши обугленные кости!

Его голос взметнулся до неземного визга и внезапно оборвался; в мгновение ока пламя пропало, а вместе с ним и сам Матиас. На полу, впрочем, еще мерцали последние угольки, не затронув надпись, начертанную ангельской кровью поперек подиума:

Veni.

Я ПРИШЕЛ.

Майе пришлось с добрую минуту успокаивать себя дыхательными упражнениями, прежде чем она нашла в себе силы и мужество вставить ключ во входную дверь.

В квартире все выглядело до ужаса обычно, словно ничего и не случилось. Куртки Джордана и Саймона висели на своих местах в узеньком коридорчике, на стенах по-прежнему красовались уличные указатели, приобретенные по случаю на блошиных рынках.

Она перешла в гостиную, которая словно застыла во времени: телевизор включен, но на экране лишь мельтешение помех; на диване валяется пара отброшенных игровых пультов. В кухне выяснилось, что позабыли выключить кофейник. Девушка щелкнула тумблером, стараясь не смотреть на снимки самой себя и Джордана, которые были прихвачены магнитом к холодильнику: вот они вдвоем на Бруклинском мосту, а вот перекусывают на Вэйверли-плейс, Джордан хохочет и демонстрирует свои ногти, которые Майя выкрасила ему в красно-сине-зеленые тона. Надо же, раньше она и не замечала, как много снимков он делал, будто пытался записать каждую секунду их отношений, опасаясь, что те просто схлынут из памяти как вода.

Ей пришлось стиснуть зубы, буквально заставляя себя войти в спальню. Кровать так и стоит неприбранная – Джордан вообще не отличался особой аккуратностью, его одежда разбросана там и сям. Майя пересекла комнату и, встав перед комодом, где хранила свои вещи, сняла с себя позаимствованные у Лейлы шмотки.

Со вздохом облегчения натянув собственные, любимые джинсы и футболку, она уже копалась в шкафу в поисках подходящей куртки, когда раздался звонок в дверь.

Свое оружие, полученное из арсеналов «Люпуса», Джордан держал в сундучке в изножье кровати. Майя откинула крышку и достала тяжелую чугунную флягу с крестом на боковой поверхности.

Набросив куртку и прикрыв полой флягу, она прошла в гостиную, оттуда в коридор, где и дернула дверную ручку.

На пороге стояла девушка, чьи волосы струились по плечам черным водопадом, на этом фоне лицо казалось белее снега. Губы ярко-пунцовые; жестоко приталенный, траурный брючный костюм – в целом она напоминала современную Белоснежку из плоти, крови и льда.

– Мне передали про твой звонок, – промолвила Белоснежка. – Если, конечно, это ты подруга Джордана Кайла. Или я ошиблась?

Лили… Одна из самых умных голов во всем вампирском клане. Всезнайка и не разлей вода с Рафаэлем.

– Ты только дурочкой-то не прикидывайся, – резко бросила Майя. – Я знаю, что ты уже бывала здесь. Мало того, что-то мне подсказывает, что это ты подстроила похищение Саймона по приказу Морин.

– И? – Шурша дорогой материей костюма, Лили независимо сложила руки на груди. – В дом хоть пустишь, или через порог будем толковать?

– Больно много чести. В коридорчике постоишь.

– Жесть. – Лили откинулась спиной на стену с облупившейся краской и состроила гримаску: – Чего звала-то, волчица?

– Морин совсем с катушек съехала, – сказала Майя. – Саймон с Рафаэлем куда-то пропали. Себастьян Моргенштерн убивает нежить в назидание нефилимам. Уж не пора ли вампирам и оборотням поговорить? Может, даже стать союзниками.

– Да ты фантазерка, я погляжу, – заметила Лили и встала прямо. – Значит, так. Морин, конечно, спятила, но все равно остается главой клана. И я тебе вот что скажу. Она не собирается точить лясы с какой-то там ободранной волчицей-оборотнем, которая теперь воет, что у нее дружка прибили.

Пальцы Майи до отказа стиснули припрятанную фляжку. Вот бы плеснуть это Лили прямо в харю, чтоб знала свое место…

– Короче: станешь вожаком стаи, звони. – В глазах юной вампирши мерцало нечто вроде темного сияния, словно она пыталась объясняться между строк. – И уж тогда поговорим.

Она развернулась и зацокала высокими каблучками по лестнице. Из ладони Майи медленно выскользнула фляжка со святой водой.

– А ты прилично стреляешь, – заметил Джейс.

– Зря ты насмехаешься.

Алек с Джейсом находились в одной из многочисленных комнат Гарда, в самой старой и аскетичной части комплекса. Здесь стены были сложены из каменных глыб, а из мебели имелась лишь скамейка вдоль западной стены. Вот на ней и стоял на коленях Джейс с закатанным правым рукавом. Сброшенная с плеч куртка валялась неподалеку.

– Ничего я не насмехаюсь, отличный вышел выстрел, – возразил Джейс, наблюдая, как Алек водит стилусом.

Пока под пером разбегались темные линии, юноше припомнился другой случай, когда Алек накладывал ему бинты, сердито выговаривая: «Будь поаккуратней, не то заживет уродливым рубцом, станешь ходить как примитив». В тот день Джейс въехал рукой в оконное стекло и сам понимал, что заслужил и не такие упреки.

Наконец Алек медленно выдохнул; он всегда был очень внимателен, вычерчивая руны, в особенности иратце. От узора немножко горела кожа, хотя Джейс никогда не жаловался на боль: настоящая карта из белесых шрамов на бицепсе и предплечье была тому свидетелем. Руна, нанесенная парабатаем, обладала особой силой, и вот почему, пока семейство Лайтвудов совещалось в кабинете Консула, ребят отправили залечивать раны Джейсу. По правде говоря, это решение немножко удивило: Джейс ожидал, что его заставят-таки высидеть весь разговор, в то время как запястье пухнет и наливается синевой.

– Я правда не смеюсь, – повторил он, когда Алек закончил возиться и отступил на шаг, любуясь своей работой. Джейс уже чувствовал, как притупляется боль в запястье, пока чары иратце расходятся по венам, заодно заставляя сомкнуться края разбитой губы. – Ты угодил в нож Матиаса, стреляя чуть ли не через весь зал. Чисто вышло, ничего не скажешь, Джию даже краешком не задело. Причем в движении – вот что главное.

– Правильная мотивация творит чудеса.

Алек вернул стилус в кармашек на поясном ремне и смахнул со лба мешавшую ему челку; после разлада с Магнусом он ни разу не ходил к парикмахеру.

Магнус. Джейс зажмурился.

– Алек, – сказал он. – Я все-таки отправлюсь. Ты и сам это понимаешь.

– Такое впечатление, ты это говоришь, лишь бы меня успокоить. Можно подумать, я тебе разрешу поднять ручки перед Себастьяном. Совсем умом тронулся?

– Так ведь как еще можно спасти Магнуса? – возразил Джейс, глядя в темноту за прикрытыми веками.

– А жизнь Клэри ты тоже готов поставить на кон? – холодно осведомился Алек, и Джейс тут же распахнул глаза. Алек внимательно смотрел на него, ничем не выдавая свои чувства.

– Нет… – ответил Джейс и даже сам поежился, заслышав в собственном голосе чуть ли не покорность судьбе.

– То-то же, – строго сказал Алек. – Именно на это и рассчитывает Себастьян. Хочет вбить клин между нами всеми, разодрать наше единство, сделав крючья из тех, кто нам более всего дорог. Нельзя, слышишь?

– Эй, ты когда стал таким мудрым? – поинтересовался Джейс.

Алек рассмеялся – коротко и нервно:

– Я стану мудрым лишь в тот день, когда ты сам возьмешься осторожничать.

– А может, ты всегда был мудрым, – задумчиво продолжил Джейс. – Помнится, когда я спросил, хочешь ли ты стать парабатаем, ты ответил, мол, нужно денек подумать. А когда потом сказал «да» и я спросил, мол, почему, ты ответил, что за мной нужно приглядывать. И знаешь, ты был прав. Я никогда об этом не думал, потому что не требовалось. Ведь рядом был ты и всегда за мной присматривал. Всегда.

У Алека окаменело лицо; оцепенелость прямо-таки побежала по венам.

– Не надо, – сказал он. – Больше не надо так говорить.

– В смысле?

– Потому что такие слова произносят перед тем, как отправиться на смерть.

– Если Клэри и Джейс окажутся в лапах Себастьяна, их ждет верная гибель, – заявила Мариза.

Они сидели в кабинете Консула, пожалуй, самом роскошном помещении Гарда. Под ногами толстый ковер, каменные стены завешаны гобеленами, по диагонали стоит длинный, массивный стол. С одного торца Джия Пенхоллоу с подживающей под действием иратце ранкой на шее, за ее стулом муж, Патрик, держащий руку на ее плече. Напротив них сидели Мариза и Роберт Лайтвуды.

К удивлению Клэри, ей с Изабель и Саймоном тоже разрешили присутствовать при разговоре. Вообще-то речь должна была идти о ее с Джейсом судьбе, но, если честно, Совет никогда не отличался интересом к мнению тех, чья жизнь значилась в повестке дня.

– Да, но Себастьян обещал, что не тронет их, – возразила Джия.

– Бред какой-то! – взорвалась Изабель. – Вы кому верите, я не понимаю?! Он вечно врет. И его клятвы именем Ангела ничего стоят, потому что ему на Ангела плевать. Он служит одной лишь Лилит. Если вообще кому-нибудь служит, кроме себя самого…

Послышался легкий щелчок, дверь приоткрылась и впустила Алека с Джейсом. Во время переполоха в совещательном зале они, кубарем скатившись с подиума, пересчитали немало ступенек, и больше всего досталось Джейсу: разбитая губа и что-то такое с запястьем, то ли сильное растяжение, то ли вообще перелом. Сейчас, впрочем, рука выглядела почти нормально; он попытался улыбнуться Клэри, однако в глазах юноши стояла тоска.