Кассандра Клэр – Город небесного огня (страница 57)

«И она сработала, – сообщил Енох. – Уложила на месте».

– Тело Амальрика надо будет отправить через Портал в Спиральный лабиринт на вскрытие. Пусть колдуны посмотрят, – распорядилась Джия. – Не исключаю, что, если сделать это быстро, они извлекут нечто полезное из его гибели. Что-нибудь эдакое. Лечебное.

– Несчастное семейство, – вздохнула Мариза. – Родственники не увидят его погребального костра и похорон в Безмолвном городе.

– Так ведь он уже не был нефилимом, – заметил Патрик. – И если говорить про похороны, то ему самое место на перекрестке под Броселиндским лесом.

– Рядом с моей матушкой, – кивнул Джейс. – Потому как она покончила с собой. Душегубам, самоубийцам и чудищам отводят могилы на перекрестках дорог, я правильно понимаю?

Он говорил до противности фальшивым голосом, которым, как знала Клэри, всегда прикрывал душевную боль или гнев; ее потянуло обняться, приласкать, но в кабинете было полно народу.

– Не во всех случаях, – мягким тоном возразил брат Захария. – Один из юных Лонгфордов принимал участие в сражении за Цитадель. Ему пришлось умертвить собственного парабатая, который превратился в Помраченного по милости Себастьяна. После этого повернул меч против самого себя. Перерезал вены на запястьях. Вот его положат на погребальный костер вместе со всеми остальными погибшими, и ни в каких посмертных почестях ему не будет отказано.

Клэри припомнила молодого человека, которого видела в ту злосчастную ночь под Цитаделью. Он стоял над трупом Темного охотника в алой униформе и рыдал, не обращая внимания на ярившуюся вокруг битву. Может, следовало остановиться, поговорить с ним? А вдруг помогло бы?.. Если бы знать заранее…

Джейс сидел с таким видом, будто его вот-вот стошнит.

– Теперь ясно, почему вы просто обязаны послать меня по душу Себастьяна? – спросил юноша. – Это больше не может продолжаться. Битвы, смерти, драки с его подручными… Он еще что-нибудь придумает, нечто похуже. Это ему свойственно. Уж лучше погибнуть, чем стать Помраченным.

– Джейс, – резко сказала Клэри, но он лишь подарил ей взгляд, наполовину полный мольбы, а наполовину отчаяния. Взгляд, который просил верить его решению. Он подался вперед, положив ладони на краешек столешницы.

– Отправьте меня к нему, – настойчиво промолвил Джейс. – И я постараюсь его убить. У меня есть Небесный огонь. Это наш лучший шанс.

– Да дело даже не в том, посылать тебя или нет, – вздохнула Мариза. – Мы попросту не в состоянии это проделать, мы же не знаем, где он находится. Вопрос ставится по-другому: позволим ли мы ему тебя забрать.

– Вот и давайте позволяйте.

– Категорически нет. – Брат Захария выглядел мрачно, и Клэри вспомнила слова, которые он как-то раз ей адресовал: «Если доведется выбирать между спасением последнего носителя крови Эрондейлов и лояльностью к Конклаву, я выберу первое как куда более важное». – Джейс Эрондейл, – сказал он. – Совет волен решить, повиноваться Себастьяну или, напротив, бросить ему вызов, но в любом случае никто не будет тебя выдавать. По меньшей мере, на заявленных Себастьяном условиях. Его надо застать врасплох, в противном случае мы сами подарим ему то единственное оружие, которого он страшится.

– У вас есть конкретные предложения? – заинтересовалась Джия. – Например, как его выманить? Поручить Джейсу и Клэри расставить для него капкан?

– На живца, что ли? С ума сошли? – запротестовала Изабель.

– А нельзя ли его как-то… ммм… разлучить со своим войском? – предложила Мариза.

– Себастьяна не пересебастьянить, – устало буркнула Клэри. – На него не действуют ни отговорки, ни логические доводы. На свете есть только он и его хотения, и любой, кто встанет между ним и его аппетитами, будет раздавлен.

Джия подалась вперед:

– А если внушить ему мысль, что он вожделеет чего-то другого? Нет ли у нас какого-нибудь козыря на размен?

– Нет… – прошептала Клэри. – Нет у нас ничего. Себастьян… он… – Но как объяснить, кем – или чем – является ее брат? Как передать ощущения, когда ты смотришь прямиком в темную сердцевину черной дыры? «Представь, что ты последний из Сумеречных охотников на земле; представь, что вся твоя семья погибла, все друзья мертвы; не осталось ни единой души, которая знала бы, кто ты такой. Вообрази себя стоящим на этой планете через миллиард лет после того, как взорвалось Солнце и выжгло малейшие признаки жизни. Ты бы изошел слезами, мечтая хоть об одном живом существе, которое стояло бы рядом с твоим плечом. Но не будет ничего, кроме рек огня и пепла. Представь, каким будет это одиночество, а затем представь, что есть лишь один способ не дать ему реализоваться. И наконец представь, на что ты будешь готов пойти, чтобы этого не случилось». – Нет. Он не передумает. Никогда.

Все загудели. Хлопком ладоней Джия потребовала тишины.

– Хватит, – заявила она. – Мы уже ходим по кругу. Пора Совету заняться обсуждением этой ситуации.

– Если позволите… – Глаза брата Захарии задумчиво обшарили кабинет и наконец остановились на Консуле. – Вот-вот должна начаться траурная церемония по погибшим в битве за Цитадель. Вас, Консул, вместе с Инквизитором ждут там. Учитывая текущую напряженную обстановку, предлагаю оставить Клэри с Джейсом в доме Роберта, а заседание Совета провести по окончании похорон.

– Да, но у нас есть все права принять участие в заседании! – возмутилась Клэри. – Как-никак обсуждать будут нас.

– Вот вас и пригласят, когда понадобитесь, – сказала Джия, отказываясь смотреть в лицо как Джейсу, так и Клэри, и вместо этого обращаясь, по сути дела, ко всем остальным. – Вплоть до этого момента отдыхайте, вам еще понадобятся все силы. Ночь впереди долгая.

12. Форменный кошмар

Тела павших воинов горели на погребальных кострах, которые ровными рядами тянулись вдоль тракта, ведущего к Броселиндскому лесу. В белесом от облаков небе уже спускалось солнце, и оранжевые языки пламени рвались соперничать с ним. Как ни странно, от этой картины захватывало дух, хотя Джия Пенхоллоу сомневалась, что прямо сейчас скорбящим есть дело до красот.

В голове отчего-то вертелись строчки из полузабытой детской считалочки:

Черный цвет: охота в ночь, Если ты, дружок, не прочь. Траур красим белой краской, Красный цвет – ходи с опаской: Заклинанья впереди, В оба глаза ты гляди. А для свадьбы цвет златой; Возвращенье? Голубой! При рожденьи нефилима Его имя будет зримо: Апельсиновым огнем Запылают буквы в нем. Серый тон для вещих снов, Костяной для мудрых слов. У победы цвет «шафран», Травяной? Сердечных ран. Серебром сияют башни, Ну а ведьмы – бронзой! Страшно?!

Брат Енох в рясе костяного цвета один за другим обходил костры, возле которых возносили коленопреклоненные молитвы. В пламя бросали бледные цветы, которые росли в Идрисе даже в зимнюю пору.

– Консул? – негромко прозвучал чей-то голос у плеча Джии. Она обернулась и увидела брата Захарию, вернее, юношу, который совсем недавно им был. – Брат Енох сказал, что вы меня разыскивали?

– Брат Захария, – начала было она и сделала секундную паузу. – Может быть, вы предпочитаете другое имя? Например, то, которое носили, прежде чем стать членом Братства?

– Нет-нет, Захария вполне годится. Я еще не готов вернуться к своему былому имени.

– До меня дошли слухи… – промолвила она и вновь умолкла, испытывая известную неловкость. – В общем, поговаривают, что в свое время вы принимали близкое участие в судьбе одной из колдуний Спирального лабиринта, а именно Терезы Грей. Для того, кто столь долго входил в Братство, это весьма необычно.

– В ней заключалось все, что осталось у меня от прошлой жизни. В ней и в Магнусе. Очень жаль, что я не успел с ним побеседовать до того, как…

– Вы хотели бы отправиться в Спиральный лабиринт? – прервала она.

Во взгляде Захарии мелькнуло удивление. Сейчас он выглядит не старше моей дочери, подумала Джия, хотя глаза и юные, и старые одновременно.

– Вы освобождаете меня от обязанностей по отношению к Аликанте? Но разве вам не нужны воины?

– Вы честно прослужили нам почти полтора века. Мы не вправе требовать от вас большего.

Он перевел взгляд на погребальные костры, на дымные клубы, коптившие небо.

– Что конкретно известно Спиральному лабиринту о том, что происходит? Они знают о похищении представителей?

– Они ведь, по сути дела, ученые, – ответила Джия, – не политики и не солдаты. Но, конечно, им не безразличны наши беды. Они думают о возможных путях спасения Помраченных, о том, как повысить мощность оберегов.

– А про битву у Цитадели что они знают? – Захария держал руки в карманах и не сводил взгляда с костров, в морозном воздухе расплывалось облачко его дыхания. – И это похищение… Ведь Магнус колдун.

Джия промолчала.

– Нет, – сказал Захария, – в Лабиринт я не стремлюсь. Мое место в Идрисе.