Karter Khan – GORD - ПОРОГ (страница 9)

Номер не определился. Я смотрел на экран до последнего сигнала, пока палец словно без моего участия не нажал «Принять».

— Слушаю.

— Артём Соболев?

— Ну допустим. А вы?

— Нам нужно встретиться. Таганская. В десять вечера.

— С какого перепугу?

— У меня есть ответ на то, что вы ищете уже четыре года. Расхождения. Их становится больше.

Во время этого разговора я стоял и курил на балконе. Под окнами две вороны с любопытством ковыряли мусорку. Вот они, падальщики во фраках, подумал я.

В заведение на Таганской я вошёл ровно в десять. Колокольчик звякнул, бариста поздоровался. У окна, за овальным столиком, ждал человек в чёрном костюме-тройке. Пиджак расстёгнут, усы и борода подстрижены безупречно.

— Вот он, падальщик, как те две хитрые вороны, которые рвали пакеты в поисках тухля…

— Достаточно, Артём, — он закрыл папку. — Оставим воронов в покое и поговорим по делу.

Семён смотрел прямо, оценивая. Я улыбнулся той кривой улыбкой, которая обычно сбивала спесь с людей его породы.

— А что ж не позаигрывать? Вы уже час играете на моих скелетах в шкафу, как на ксилофоне.

Незнакомец прищурился. На лице мелькнуло раздражение, но быстро исчезло.

— Меня зовут Семён Игоревич.

— Артём Соболев, друзья называют Соболь.

— Вы не первый, кто с этим столкнулся, да и с ума вы не сходите, — сказал он без предисловий. — Запомните это сразу.

— Спасибо. А то я думал, за таким заключением надо в поликлинику. — Я повернулся к окну, потом снова к нему. — Вы кто вообще?

— Психотерапевт?

— Артём, как думаешь, почему мир не такой, каким ты его помнишь?

— Сейчас ещё брошюру дадите? — Я уже жалел, что пришёл. — Семён, что тебе нужно?

Он прищурился, открыл папку и что-то записал.

— Что вы пишете?

— К субординации не приучен.

— Я у вас не служу. Вы сами меня сюда позвали. Если нужны ответы, объясните зачем.

— Это зависит от ваших ответов. Начнём с простого: почему мир не совпадает с вашей памятью?

— Да откуда я знаю? Переписывают, подменяют. Открываешь учебник — уже другая история. Почему со мной не могло случиться то же самое?

Я хотел усмехнуться, но не получилось.

— Есть детали, о которых вам пока неоткуда знать. И ваши реакции не похожи на обычные ошибки памяти. Поэтому «Порог» пометил вас как аномалию.

Он не закончил. И не надо было.

— И что вы предлагаете?

— Скоро вам понадобится защита. Взамен я готов дать информацию.

— Информацию?

— Да. Можете отказаться. Тогда останетесь с этим один.

Он выдержал паузу.

— И я не уверен, что в одиночку вы долго продержитесь.

— Звучит как угроза. Но красиво упакованная.

Семён даже не моргнул.

— Система выбрала вас. Не первого и, боюсь, не последнего.

— Ну давайте, рассказывайте. За спрос не бьют. Хотя и для этого у вас наверняка есть отдельный отдел.

Он перечислял расхождения. Одни давно лежали в моей тетради, о других я слышал впервые. Всего я заметить не мог.

— Два месяца назад дежурный на северной станции увидел в коридоре женщину, которая умерла за неделю до смены, — сказал Семён. — Он решил, что устал, и никому не сообщил. Наутро камера показала пустой коридор, но система контроля доступа зарегистрировала её карту. Карта лежала в опечатанном сейфе. Через три дня дежурный исчез, а в личном деле появилась запись о переводе, которой никто не оформлял.

— Мы не считаем каждый сбой вторжением и не хватаем людей за плохую память. Проверяем часы, записи, показания свидетелей. В случае с дежурным камера и журнал доступа дали разные ответы, а потом изменилось его личное дело. Вы четыре года собираете похожие случаи. При этом допускаете, что могли ошибиться. С такими записями можно работать.

— Прекрасно. Повысили из психа в полезные психи.

— Я бы сказал: в наблюдательные.

Я резко наклонился и схватил его за запястье.

Семён дёрнулся, но руку не вырвал.

— Что вы делаете?

— Подождите. Я читал про вашу контору. «Порог», пропавшие люди… У ваших татуировка на руке. Покажите.

Семён закатал рукав.

Чисто.

— Я не полевой. Администратор.

— Ага. Ловко придумано.

Я отпустил его руку.

— Проверку прошли. Но сути это не меняет.

За окном машины тормозили перед переходом. Люди перебегали дорогу, придерживая капюшоны. Я выпустил рукав Семёна и посмотрел на свою остывшую чашку.

— Я не до конца понимаю, под что подписываюсь.

Семён не ответил сразу. Подвинул к стене сахарницу, хотя она никому не мешала, и разгладил салфетку возле папки.

— Вы называете это защитой, но пока я вижу папку, слежку и человека, который заранее решил, каким ответам доверять без моего участия.

— Пока я вижу человека, укравшего мою папку и проверявшего запястье незнакомца посреди кафе.

— Уже знакомы.

— Едва ли. Вы представились фамилией, которой пользовались в банке, назвали детское прозвище и трижды сменили обращение ко мне. Это не знакомство, а контроль дистанции.

Я посмотрел на его галстук. Узел был безупречным, зато правая манжета застёгнута не на ту пуговицу. Утро у Семёна Игоревича тоже началось не по инструкции.

— А вы заметили манжету и теперь ждёте, когда я спрошу. Не дождётесь.

— Уже спросили.